Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Голубые города как легенда об Оскаре Нимейере


Бразильский архитектор Оскар Нимейер

Бразильский архитектор Оскар Нимейер

Оскар Нимейер умер, не дожив двух недель до своего 105 дня рождения. Это была архитектурная жизнь длиною в весь XX век. О твочестве Нимейера - материал из архива "Времени Свободы", из декабрьских выпусков 2009 года.

15 декабря 2009 года, в день своего стотрехлетия, Оскар Нимейер открыл в пригороде Рио-де-Жанейро комплекс зданий Фонда, носящий имя знаменитого бразильского архитектора. В тот же день испанском городе Авилес был открыт Культурный центр Оскара Нимейера, построенный по его проекту.


За 70 лет архитектурного творчества по проектам Нимейера построено более 400 зданий в 18 странах. Рассказывает обозреватель РС Александр Гостев:

– Убежденный коммунист, бразилец с немецкими корнями, живая легенда Оскар Рибейру де Алмейда де Нимейер Соарис Филью, чьи здания можно встретить от Аккры и Бейрута до Парижа и Нью-Йорка, всегда был счастливым человеком. Ему, при несомненном таланте, еще и крупно повезло (как только может повезти архитектору, то есть человеку науки и искусства одновременно) – благодаря близкой дружбе с президентом Бразилии с 1956 по 1961 годы Жуселину Кубичеком он в чистом поле, с нуля, построил, в сотрудничестве со своим вечным (и столь же знаменитым) учителем Лусио Костой целую новую столицу своей родины, которая по-русски называется так же, как страна – Бразилия. Коста отвечал за генеральный план проекта в целом, а Нимейер – собственно за внешний вид всех необычных зданий, благодаря которым новая бразильская столица и попала в список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.

Правительственная, чиновничья Бразилия Нимейера, кварталы которой с большой высоты формами напоминают очертания то ли насекомого, то ли самолета – это космические дворцы из монолитного железобетона в виде куполов и пирамид, гигантских чаш и стреловидных колонн, среди и внутри которых можно в любой момент начать снимать фильм вроде "Соляриса" Андрея Тарковского. Таковы и президентский дворец "Альворада", дворец правительства "Планальто", дворцы Национального конгресса, Верховного суда, Правосудия, все министерства, и даже самое знаменитое здание – кафедральный собор Бразилии, впервые в истории оказавшийся… под землей! С улицы виден лишь его купол из бетона и витражного стекла.
Нимейер столь же своеобразен, сколь и последователен во взглядах, несмотря на удивительно пожилой возраст и жизненный опыт
Нимейер, родившийся в богатой немецкой семье в Рио-де-Жанейро в 1907 году, окончивший закрытый элитарный колледж и, в 1934-м, самую престижную архитектурную школу страны, – столь же своеобразен, сколь и последователен во взглядах, несмотря на удивительно пожилой возраст и жизненный опыт. Ничто не могло предсказать, что, помимо архитектуры, второй его страстью станет борьба за коммунизм во всем мире. В бразильскую компартию он вступил в 1945 году, а в возрасте 85 лет, в 1992-м, Нимейер стал ее председателем на 4 года. Он лауреат Международной Ленинской премии "За укрепление дружбы между народами", полученной еще из рук Никиты Хрущева! Среди самых известных его зданий – шедевр под названием штаб-квартира Коммунистической партии Франции, на северо-востоке центра Парижа, которую в конце шестидесятых – начале семидесятых годов ХХ века Нимейер даром построил для французских товарищей. Здесь даже пол плавно поднимается и опускается, словно песчаные дюны, похожий на летающую тарелку зал заседаний находится ниже уровня земли, его крыша вылезает из клумбы на улицу, как гигантский гриб-дождевик, а дорожки и клумбы образуют рисунок в форме серпа и молота.

В мире Оскар Нимейер оставил след в 18 странах, в основном в период с 1964 по 1985 годы, когда жил и работал в эмиграции, отказавшись сотрудничать с правыми военными, правившими Бразилией в тот период. На родине бывал редко, хотя вернуться ему никто не запрещал – сами военные от Оскара Нимейера и его искусства не отказывались. Здания по намеченным им проектам в Бразилии возводились еще долгие годы, а некоторые строятся и теперь, например, законченная в столице в 2006 году Национальная библиотека, которую Нимейер придумал еще за 48 лет до этого.

Творчество Оскара Нимейера – целая эпоха в мировой архитектуре. Его имя связывают прежде всего со строительством в 1950-х-1970-х годах столицы Бразилии города Бразилиа. О "городах будущего" говорит руководитель московской Мастерской экспериментально-учебного проектирования Евгений Асс. Все его ближайшие родственники – и отец, и жена, и дети – архитекторы:

– Нимейер принадлежит к романтическому поколению, воспитанному на уроках Ле Корбюзье. Мало кому из архитекторов его поколения посчастливилось, если угодно, высказаться в масштабе знаменитых городов новой формации, начатых с нуля, – это Бразилиа, которую построил Нимейер, и Чиндигар, который построил Ле Корбюзье. Что касается моего личного ощущения и воспоминаний, то дело в том, что Нимейер в начале 50-х годов был в России и встречался с Львом Владимировичем Рудневым, который был близким другом нашего дома. И у меня сейчас есть книжка, которую подарил Нимейер Рудневу, с дарственной надписью, и именно с тех пор я ее листал в период формирования себя как архитектора.
Мало кому из архитекторов его поколения посчастливилось, если угодно, высказаться в масштабе знаменитых городов новой формации, начатых с нуля

– Вам хотелось построить город будущего? Это мечта каждого архитектора – построить целый город?

– Ну, это преходящая мечта. Сейчас я с некоторой иронической такой ухмылкой смотрю на свои романтические идеи. Понимаете, я тоже принадлежу к такому поколению, условно говоря, шестидесятников, где идея "голубых городов" при всем коммунистическом пафосе, тем не менее, воспринималась вполне перспективной. Для меня мир сильно изменился. Но, с другой стороны, мне кажется, что идеология архитектурная тоже значительно изменилась, и сейчас такой патетической идеи реконструкции мира или создания мира с нуля, которая была характерна для героического периода современной архитектуры или вообще современной идеологии модернизма, сегодня уже не актуальна. Она себя изжила. Сегодня гораздо важнее понимание не просто архитектурных жестов, а каких-то передовых комплексов, в которых, может быть, не так ярко проявлены индивидуальные качестве одного архитектора, как совокупность каких-то достоинств, качеств, пространство человеческого обитания. Начиная с 70-80-х годов это стало уже вполне общим местом в архитектуре.

– Если сейчас, уже с дистанции в полвека, смотреть на результаты творчества Нимейера, город Бразилия – это очень профессионально?

– Наверняка это очень сильный жест. Не знаю, каково находиться в этом городе и ощущать себя в этом пространстве. По рассказам очевидцев, это до известной степени впечатляет, как впечатляют сверхмасштабные, уникальные объекты, особенно редко расположенные. Это почти как пирамиды в Гизе, комплекс, состоящий из редко расставленных мощных форм. Меня это сейчас мало греет, признаться, если вы спрашиваете о моем личном ощущении. Хотя я понимаю, что Нимейер – это грандиозная фигура, потому что он нашел какие-то формы архитектурного языка, которые не существовали до него. И этот темперамент, фантастическая бразильская самба этого формального языка очень завораживает.

– Мне кажется, что в городе, построенном в чистом поле, жить довольно неуютно...

– Все города когда-то были новыми. Вот с такой вполне постмодернистской философией нам представляется, что отсутствие пыли и какой-то старины делает города неприемлемыми. Но когда-то все города были новенькими, с иголочки. Петербург строился на пустом месте. Это вопрос, скорее, качественный, чем, собственно говоря, относящийся к самому факту новизны. Я помню, что когда я еще увлекался Нимейером, меня завораживали его послания. Он говорил про город Бразилиа, например, что там должны жить люди, которые разделяют простые и ясные вещи, жесты, ласковые слова. То есть, он – человек, который строит город для людей, которые произносят ласковые слова. Другой вопрос – как он это видел. Но мне кажется, что сами по себе такие интенции очень важны.

– А Нимейер, на ваш взгляд, – архитектор с идеологической заданностью? Он много лет был членом Компартии, и даже председателем Компартии. Его мировоззрение сказалось на его профессии?

– Мне кажется, что это вообще очень важная составляющая часть вот такой героической архитектуры ХХ века. Мне кажется, что вся архитектура модернизма, конечно, была в значительной степени подпитана социальной идеей. К сожалению, я бы сказал, что сегодняшние архитекторы гораздо правее, гораздо буржуазнее, по крайней мере, в России гораздо менее социально озабочены и социально ориентированы, чем пионеры модернизма. Оказали ли влияние на форму архитектуры левые взгляды Нимейера? Ну, это гораздо более тонкий вопрос – вообще обладает ли форма идеология сама по себе. Является ли здание парламента в Бразилии коммунистическим по форме или каким-то там национальным по содержанию – я затрудняюсь сказать. Думаю, что такие прямые выводы были бы поспешными. Но сами интонации, сама деятельность, ориентированная на прогресс, на социальное благополучие, на простых людей, – существенная составляющая часть в творчестве и идеологии Нимейера.

Этот и другие важные материалы итогового выпуска программы "Время Свободы" читайте на стнанице "Подводим итоги с Андреем Шарым"

Материалы по теме

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG