Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
23 декабря президент России Дмитрий Медведев в эфире трех федеральных телеканалов подводил итоги уходящего года. Президент уже третий раз общался таким образом с генеральными директорами "Первого" – Константином Эрнстом, ВГТРК – Олегом Добродеевым, НТВ – Владимиром Кулистиковым. В течение полутора часов Медведев отвечал на вопросы, касающиеся в основном социальной и политической сферы. В самом начале он назвал пять образов 2010 года, которые ему особенно запомнились: выход России из кризиса, новый взгляд на проблему детства и демографического развития России, летние пожары, подписание российско-американского договора по СНВ и 65-летие победы в Великой Отечественной войне.

Эксперты обратили внимание на идеологический диссонанс между интервью Дмитрия Медведева и недавней "прямой линией" Владимира Путина, который общался с народом в прямом эфире.

Во время нынешнего интервью президент Медведев похвалил своего американского коллегу Барака Обаму за то, что он добился ратификации Договора о СНВ. Кроме того, президент сообщил о своем решении пересмотреть вопрос о выплате пособий по беременности и родам (на днях в Москве прошел пикет против вводимой с нового года системы расчета пособий, в котором участвовали около 50 беременных женщин); упрекнул премьера за его не вполне уместные высказывания по делу Ходорковского накануне вынесения приговора; затронул тему беспорядков на Манежной площади; пообещал разобраться с правоохранительными структурами, которые закрывали глаза на ситуацию в станице Кущевская; сказал, что теленовости не всегда соответствуют реальным событиям:

– Не так давно прозвучал целый ряд упреков в адрес электронных СМИ, прежде всего, телеканалов в том, что они фильтруют информацию, в том, что они не дают правды, в том, что у них есть специальные решения о том, чего показывать, чего не показывать. А из-за этого, несмотря на то, что у нас прекрасное телевидение и смотреть его действительно интересно, – новостная лента убогая. Не показывают того, что должны показывать. Стало быть – нет свободы слова, – сказал президент.
Путин изображает из себя злого полицейского, а Медведев – доброго. Но ни тот, ни другой не хотят ничего менять в стране

Политолог Владимир Прибыловский так оценил интервью Дмитрия Медведева:

– Интервью интересное, живое, затронут целый ряд проблем. От некоторых вопросов он элегантно уходил, но при этом вопросы, хотя и понятно, что они были заранее согласованы, построены были остро. Он, даже когда уходил от прямого ответа, в целом говорил содержательно. Заметен контраст в отношении российских лидеров к делу Ходорковского. Путин недавно заявил о Ходорковском, что "вор должен сидеть в тюрьме". Со стороны Медведева практически прозвучала завуалированная критика этого заявления Путина. Президент сказал, что ни он, ни другое высшее должностное лицо не должно давать характеристик до суда. Заметно, что к делу Ходорковского президент и премьер-министр относятся по-разному.

Еще одно заметное отличие от того, что говорил Путин, это оценка событий в Кущевской. Путин сделал упор на то, что не нужно огульно всех осуждать, обвинять. Фактически он выступил в защиту провинившихся кадров – и губернатора, и руководства правоохранительных органов Краснодарского края, дав понять, что он против дальнейших смещений. Медведев заговорил о системной коррупции в этом регионе. Если это зависит от Медведева, то, теоретически, он должен снять там все начальство, начиная с губернатора. Потому что он фактически их обвинил в том, что там происходит, - утверждает Владимир Владимир Прибыловский.

Оппозиционный политик Владимир Рыжков назвал телевизионное общение президента с Константином Эрнстом, Олегом Добродеевым и Владимиром Кулистиковым либеральной риторикой при отсутствии практических действий:

– Когда ему задавались конкретные вопросы, он, как водится, давал крайне абстрактные, обтекаемые ответы. Например, я так толком и не понял, что он хотел сказать про процесс Ходорковского. С одной стороны, не надо предрешать, не надо комментировать, с другой стороны, нужна доказательная база, с третьей стороны, все этим занимаются. И то же самое – по многим другим вопросам. Например, дважды или трижды ему задавался вопрос про политическую систему. Он опять какие-то общие слова говорил о том, что система совершенствуется, о том, что лидеры оппозиции выступают по телевизору (это он, видимо, Сергея Миронова и Владимира Жириновского называет лидерами оппозиции), о том, что демократии стало больше – и при этом ничего конкретного относительно политической реформы и т.д.

Единственное, может быть, интересное – это ответ на вопрос, каких политиков он знает в России. Он упомянул не только официальные партии, присутствующие в Думе, но и Касьянова, Немцова, Лимонова, Каспарова. И сказал фразу о том, что у них есть своя электоральная база. Эта фраза довольно загадочная, потому что, как известно, этих политиков ни к каким выборам не подпускают на пушечный выстрел. С одной стороны, президент говорит, что у них есть электоральная база, а, с другой стороны, в выборах они участвовать не могут. Если это намек на то, что в будущем году настоящие оппозиционные партии смогут участвовать в думских и президентских выборах, то я это приветствую. Если это просто оговорка, смысла которой он сам не понимает, то, скорее всего, это просто тоже ни о чем...
Все те различия, которые были и по Ходорковскому, и по отношению к оппозиции, по отношению к националистам, – здесь его формулировки были очень знаковыми

Владимир Рыжков также обратил внимание на различия в высказываниях Путина и Медведева:

– У них разная стилистика. Путин изображает из себя злого полицейского, а Медведев – доброго. Но ни тот, ни другой не хотят ничего менять в стране. Ни тот, ни другой не хотят предпринимать никаких решительных мер по борьбе с коррупцией, никаких решительных мер по усилению парламентского и общественного контроля. Смехотворный был эпизод в выступлении Медведева, когда руководители подцензурных телеканалов расхваливали свободу телевидения в нашей стране. И Путин, и Медведев в разной стилистике, разными словами, но говорят одно и то же: ребята, никаких перемен не будет, все останется как есть, – констатировал Владимир Рыжков.

Заместитель директора Центра политических технологий Алексей Макаркин, сравнивая интервью Медведева и недавнее общение Путина с народом, сказал, что президент, в отличие от премьера, показал себя человеком, который придерживается либеральной идеологии:

– Он, конечно, президент, государственный руководитель. Он ни в коем случае не является радикалом, понимает, что надо принимать решения достаточно осторожно. Но если при этом говорить об идеологии, то она носит ярко выраженный либеральный характер. Все те различия, которые были и по Ходорковскому, и по отношению к оппозиции, по отношению к националистам, – здесь его формулировки были очень знаковыми. Путин прямо обвинил руководителей оппозиции в том, что они в 90-е воровали. Они уже обратились по этому поводу в суд. Медведев говорит о них спокойно, то есть он не является их обличителем. Кроме того, президент упомянул, что у них есть свой электорат. Если мы возьмем тему националистов, болельщиков, то Медведев однозначно отстранился от того, чтобы оценивать те беспорядки, которые проходили, как что-то такое вынужденное, чуть ли не проявление праведного народного гнева, пускай даже и не в совсем приемлемых формах. Медведев четко показал, что для него это неприемлемо. Между прочим, очень интересный момент: он достаточно четко разделил акции, которые проходят цивилизованно, нормально, когда нет насилия, когда не избивают милицию, и акции, в которых все это присутствует, – заметил Алексей Макаркин.

Заместитель директора Центра политических технологий Алексей Макаркин назвал различие в оценках и суждениях Путина и Медведева "идеологическим диссонансом". Однако, по мнению политолога, это не приведет к системному конфликту между премьером и президентом, поскольку у обоих участников правящего тандема есть опыт согласования интересов, и он может быть задействован и в этом случае.

Материалы по теме

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG