Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Ирод осуждён общественным мнением, но никто никогда не осудил солдат, убивавших младенцев. Они ведь всего лишь выполняли свой долг. Скорее всего, убивали детей безо всякой аффектации. Ну, может, первого, второго, а третий мелкий пташечкой - раз и о камень.

Но, скорее всего, у Ирода солдатики были как оловянные, не проявляли лишних эмоций. Человека, который горячо пишет, приравнивают к палачу, который сжигает. Если палач горячится. Если же палач спокойно и деловито сжигает жертву, то он даже морально ставится выше человека, который кипятится, волнуется, защищая жертву. Поэтому "выдержанность", путиноидное поигрывание желноками как максимальное проявление эмоций - воспринимаются как идеал.

Горячиться означает ронять своё достоинство. Моральные координаты при этом убираются. Будь спокойным - и делай любой грех, какой хочешь. Иисус, Который называл оппонентов "порождения ехиднины", Который плакал над судьбой Иерусалима, да и в Гефсиманском саду кровью потел, вместо того, чтобы придумать какую-нибудь конструктивную подлость, - такой Иисус не нужен Лубянке ни в качестве Господа, ни в качестве агента. Холод греха более всего боится жара любви.

Примечателен штамп русской пропаганды времён Второй мировой войны: "бесноватый фюрер". Гитлер был не более "бесноватым", чем Ленин или Троцкий. Это был нормальный оратор демократического контекста, он говорил горячо, потому что должен был убедить слушателей. "Беснование" тут - термин новояза, обозначение вполне положительного явления. "Бесноватому фюреру" противопоставлялся "выдержанный фюрер" - Сталин. В отличие от Троцкого, который был выдающимся оратором и военачальником, почему большевики, при всей ненависти к нему, пошли с Троцким на союз, Сталин был бездарной канцелярской крысой (и родоначальником русского советского и пост-советского крысятничества). Он не был бесноватым фюрером, он был тем, кто заставляет бесноваться - сатаной. Ассоциация с крысой ещё и поэтому возникает. Бес не беснуется.

Заметки по книге Бобкова - главного русского антидиссидента


Бобков Ф. Как готовили предателей. Начальник политической контрразведки свидетельствует... М.: Эксмо, Алгоритм, 2011. 240 с.

"С Февральской революции начался развал страны" (18).

Заявление не вздорное. Традиционно именно большевиков упрекали в развале армии, в Брестском мире. Однако, не всегда изменения - к развалу. Как и в 1905 году, русские - вопреки своей репутацией безвольных холопов - среагировали на единственное для них важное, на военное поражение. Русские заточены под войну, они могут потерпеть от власти всё, кроме военных поражений. В этом смысле именно большевики выразили волю народа. Земля была вторична по отношению к войне.

Англия, замечает Бобков, инициировала белогвардейское движение для дальнейшего развала, но большевики спасли страну.

А вот цитата, показывающая, что антиисторичность Фоменко - товар, удовлетворяющий спрос. Есть спрос на такую историю, в которой Запад - главный оплот нетерпимости, варварства, дикости. Бобков предлагает свою фоменковщину:

"В России татары, башкиры, другие мусульманские народы праздновали тысячелетие своей религии, а нынешние мусульмане Европы насчитывают всего-навсего столетие существования ислама. Потому что из поколения в поколение люди, насильно обращенные в католичество, к примеру в Испании передавали друг другу, кто они есть на самом деле. И только сто лет назад стало можно произнести это вслух: "мы мусульмане" (19).

"Деникин расстрелял людей не меньше, чем Тухачевский" (24).

"Фашизм вскармливался Западом, прежде всего Великобританией и США" (44).

"Обороноспособность требовала жертв" (44).

Собственно мемуаров в мемуаре Бобкова почти нет. Два исключения: он вспоминает, как Андропов при восшествии на трон Лубянки распорядился поставить Бобкову на дачу телефон, выдал машину с телефоном, дал даже "вертушку". Чем завоевал себе лояльность Бобкова - впрочем, думается, на фоне оклада телефонные мелочи пустяк. Бобков, всюду видящий одну причину человеческой активности - деньги - скромно умалчивает о размере своих доходов.

Второе исключение - мемуар о подавлении беспорядков в Грузии:

"Мне пришлось увидеть Тбилиси 6 марта [1956 г.]. Был командирован в составе группы сотрудников, направленной главой КГБ СССР И.А.Серовым для наведения порядка" (115).

"Когда толпа, оттеснив солдат, прижала их к стене, один из экстремистов приставил вилку к горлу солдата и стал ею давить. Солдат нажал на курок автомата, раздалась очередь. Часть пуль поразила людей, отрикошетив от потолка, а часть вылетела из ствола автомата, не удержанного и отпущенного солдатом. Погиб 21 человек. Больше жертв не было" (119).

Кажется, подобный казус встречался лишь в голливудской комедии "Правдивая ложь", где подруга Шварцнеггера роняла автомат, который выстрелами своими уложил всех врагов.

В 5 управлении работало в середине 1970-х гг. 320 человек, у каждого до 10 агентов, "хотя для полноценной работы вполне хватало 3-4" (160).

При этом Бобков гордо отмечает, что жертвами КГБ стали при нём 800 человек - а не 10 тысяч, как при Хрущёве. 3200 человек посадили 800 - это выдающееся достижение.

Разумеется, непременный антисемитизм:

"В задачу сионистских центров, как и в задачи других спецслужб многих стран Запада, входило свержение советского социалистического строя" (170).

На вопрос, нельзя было после революции строить социалистическое государство "рыночным, государственно-капиталистическим путем" Бобков отвечает:

"Это было трудно, потому что мы были в полной изоляции. ... В войне мы победили именно потому, что создали государство: было чем побеждать. Конечно, на пути создания этого государства были жертвы, излишние жертвы, но кто его знает, как можно было действовать иначе" (219).

Из любопытных внутренних противоречий отмечу одно: Бобков ясно говорит, что 5 управление было создано через полгода после пришествия Андропова на Лубянку, в 1973-м году. Однако, затем он цитирует документы о необходимости создания такого управления, датируемые 1967 годом.

"Словом "диссидент" стали называть всех несогласных с чем-либо и всех инакомыслящих. Но с последними-то как раз КГБ никогда не боролся, такой терминологии в документах, в частности 5-го управления, которым я руководил, не существовало. Инакомыслием мы не занимались. Мы были против тех, кто практическим действием посягал на конституционный строй СССР. Поэтому в органах КГБ всегда избегали этого слова. ... Однажды всё-таки ошибся Андропов, читая доклад, но после этого установленному порядку не изменяли ни разу" (127).

А все диссиденты - орудия Запада:

"Возникла "Хроника текущих событий", вокруг которой стали сплачиваться "борцы за права человека в СССР", - за все платили специальные центры Запада. Позже (при том же финансировании и организации) стала распространяться программа "Демократическое движение в СССР" (137).

Логические подтасовки очевидны: перо приравнивают к штыку, мысль - к действию. Инакомыслящих не трогают, трогают лишь тех, кто осмеливается высказывать свою мысль - высказывание мысли приравнивается к подготовке действия. Понятно, почему многие Кукиши-в-кармане считали себя диссидентами - они ведь на кухнях высказывались, не просто инакомыслили...

* * *

Основной объём текста Бобкова - простая ложь. Её психологический механизм тоже прост, он хорошо известен историкам архаических обществ, вплоть до Средневековья. Первичная ложь есть самогипноз. Человек настолько верует в должное, что отождествляет его с сущим. Он не лжёт, он верует. Должен был Сталин встречаться с блаженной Матронушкой - значит, встречался. Не мог не встречаться. И в 1990-е годы родился рассказ (ложь) об этом. Должны были диссиденты выполнять заказы Запада - значит, выполняли.

Тут любопытная точка, где начинается рождение научного мировоззрения (или - не начинается). Учёный - нормальный человек, он тоже начинает с того, что "это должно было быть так" - но тут же тормозит и переходит на "теоретически, это может быть, скорее всего, так, но нужно проверить". От этой точки возможно уйти и в другую сторону - циническую: "Это может быть так, но проверить невозможно, потому что всё есть ложь".

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG