Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Владимир Кара-Мурза - о политическом наследии Ельцина


Сергей Филатов, Владимир Кара-Мурза и Иван Рыбкин в студии Радио Свобода

Сергей Филатов, Владимир Кара-Мурза и Иван Рыбкин в студии Радио Свобода

В "Гранях времени": соратники первого президента России - Вячеслав Костиков, Иван Рыбкин и Сергей Филатов.

В России вспоминают Бориса Ельцина, которому во вторник, 1 февраля, исполнилось бы 80 лет. В Екатеринбурге - на родине первого президента России - был открыт памятник Борису Ельцину. На церемонии присутствовал нынешний глава российского государства Дмитрий Медведев. Там же в Екатеринбурге прошло заседание Совета по правам человека при президенте России, посвященное памяти Ельцина, по инициативе которого в 1993 году была создана эта организация. В Москве на Новодевичьем кладбище с раннего утра люди приносили цветы к могиле Бориса Ельцина.

Владимир Кара-Мурза: Во вторник в Екатеринбурге Дмитрий Медведев открыл памятник первому президенту России Борису Ельцину. Открытие было приурочено к юбилею Бориса Николаевича: в этот день ему исполнилось бы 80 лет. Памятник установили в самом центре Екатеринбурга - на улице имени Бориса Ельцина, рядом с местным "Белым домом", где размещался обком партии и рабочий кабинет первого секретаря- На церемонии открытия президент Дмитрий Медведев, прибывший в Екатеринбург накануне, заметил: "Решительность и воля - вот что характеризует этот монумент. Эти же черты были присущи Ельцину". Вдова первого президента Наина Ельцина напомнила, что большая часть жизни Бориса Николаевича связана с Екатеринбургом - здесь он учился, работал, руководил регионом. "Этот памятник - такой светлый и мощный - ему бы понравился, - выразила уверенность Наина Иосифовна. - Он всего себя отдавал делу, все дела пропускал через свое сердце - вот оно, наверное, и не выдержало". О том, в чем ценность политического наследия Бориса Ельцина для современной России, об этом в день его 80-летия мы говорим с его соратниками: Иваном Петровичем Рыбкиным, бывшим председателем Государственной думы, секретарем Совета безопасности, Сергеем Александровичем Филатовым, бывшим главой администрации президента Ельцина и Вячеславом Васильевичем Костиковым, бывшим пресс-секретарем Бориса Ельцина. Как по-вашему, становится ли с годами очевиднее масштаб личности Бориса Николаевича или уже, когда вы работали с ним вместе, все понимали, с кем имеют дело, что это великий реформатор?

Сергей Филатов
Сергей Филатов:
Кто с ним работал, совершенно очевидно понимали, что действительно великий реформатор. И когда нас упрекают в том, что не знаем, куда ведем страну, и не знаем, что мы делаем, то это абсолютная неправда, потому что Борис Николаевич точно знал, куда вести страну. Он иногда не знал, как это делать, но куда вести страну, он абсолютно знал и мы, кто с ним работали. Что касается сегодняшнего времени, меня радует, что эта шелуха злобная, которая была организована в период его деятельности, его жизни и работы, она постепенно уходит, и все становится очевиднее величие того, что он на самом деле сделал. Потому что он страну поставил на совершенно новые рельсы и экономические, и политические. Конечно, надо было развивать, конечно, надо было дальше работать, как я говорил, узелки завязывать. Но, к сожалению, каждый руководитель, который приходит, он часто под себя начинает подстраивать всю систему. И очень многие элементы, которые заложены были Борисом Николаевичем, они, к сожалению, сегодня ушли или уходят, и это очень печально. Меня очень радует, что 80-летие празднуется так широко. И это вселяет какую-то надежду, что все-таки и вверху руководители страны как-то по-иному начинают относиться к тому, что произошло в 90-е годы, может быть и пересмотрят свое отношение к тем изменениям, которые сделали за эти 10 лет.

Владимир Кара-Мурза:
Когда вы познакомились с Борисом Николаевичем и какими человеческими качествами он отличался?

Иван Рыбкин
Иван Рыбкин:
Сначала, наверное, заочно, когда восхищался и гордился им как новатором, реформатором, человеком, пришедшим во главу Москвы, московской в то время партийной организации, который имел свое мнение, свой взгляд на многие вещи, в том числе и на московскую бюрократию. Мы это примеряли у себя, я, в частности, в Волгограде. А потом уже в начале 90-го года, когда Борис Николаевич, будучи народным депутатом СССР, стал народным депутатом России, как и многие из нас. Больше тысячи человек нас было избрано на выборах в состав Съезда народных депутатов. Мы могли с ним общаться, говорить. Он проходил тяжелейшую процедуру избрания председателем Верховного совета. Мне и многим казалось, что он очень жестко настроен в плане реформ. Речь шла о
И даже многие из нас, кто ему оппонировал, были исполнены симпатией к этому сильному русскому целеустремленному человеку
скорости реформ. Мы разделяли подход Михаила Сергеевича Горбачева, а он уже лучше нас понимал, что время слов прошло, наступило время действий решительных, и этого времени остается все меньше и меньше. И даже многие из нас, кто ему оппонировал, были исполнены симпатией к этому сильному русскому целеустремленному человеку. И никакие цековские установки, ни попытки импичмента его порыв к свободе, к изменению всех сторон нашей жизни и в политике, и в экономике, и в социальной сфере был неукротим. И в этот процесс волей-неволей вовлекались многие из нас. Были стычки, были сшибки, разные были времена. Был 93 год, октябрь. Мы как-то с Сергеем Александровичем в ночной тиши эфира разговаривали об этом, не хочу к этому возвращаться. Я говорил формулу Талейрана: в революциях не виноват никто. Виноваты все. Время переживали революционное. И он был олицетворением этого революционного порыва народа. И он тратил себя, свой порыв человеческий, политический на обретение на обретение нового качества жизни в целом в стране, новой системы жизни в стране. Не все получалось так, как он хотел.
И правильно говорила сегодня Наина Иосифовна на открытии белого мрамора памятника в Екатеринбурге, что как раз все пропускал через сердце, и сердце не выдержало. Мы видели, как этот русский богатырь, не щадя себя, тратил богатырское здоровье на этот даже не порыв, а прорыв к новой жизни. И не его вина, когда сегодня многие говорят о "лихих 90-х", не его вина в том, что 11 лет после него потрачены, я бы сказал, не очень умело. Хотя при нем баррель нефти стоил 8 долларов, при Горбачеве 6, а сейчас не только толкается макушкой в сотню долларов за баррель, а уже пробил этой макушкой. И 98 году пробил, и сейчас снова пробил на биржах. И деньги громадные в Россию льются, но, к сожалению, новые руководители России, пусть они не обижаются, не хотят тратить свои рейтинги доверия на решительное реформирование в области политической системы, экономической системы и социальной. А все зреет на глазах. И когда мы пытались на ксенофобию списать прорывы людского недовольства на Манежной площади – это неправда. Здесь присутствует конгломерат и прежде всего жуткое социальное напряжение. Потому что разрыв между теми, кто живет очень хорошо и теми, кто внизу социальной лестницы, достиг, социологи говорят 46, 50 раз – это жуткий разрыв. Я думаю, что Борис Николаевич, давая интервью, в частности, нашему коллеге и другу журналисту Мамонтову, в то время главному редактору, а ныне президенту газеты "Известия", сказал со свойственной ему свердловско-уральской интонацией: мне бы хотя бы, ну 8 долларов за баррель, было бы хотя бы 16-20, мы бы все перевернули. Вот это надо помнить, наряду с тем, что было сказано: берегите Россию. А беречь, не себя охраняя, не тратя многие часы на собственное удовольствие, а работая, простите, как волы в упряжке. Вот как надо делать, как делал Борис Николаевич.

Владимир Кара-Мурза:
Как проявлял себя Борис Николаевич в переломные моменты истории, какие запомнились вам от совместных лет работы?

Вячеслав Костиков:
Вы знаете, тут память о Борисе Николаевиче можно разделить на несколько элементов. Во-первых, личная память – это память тех людей, которые работали с Борисом Николаевичем в непосредственном контакте. И я бы здесь полностью согласился с Сергеем Александровичем Филатовым, который говорил о том, что это
Это была очень мощная политическая фигура, обладающая огромным характером, огромной волей. И главное, что я хотел бы отметить, огромным умением учиться
была очень мощная политическая фигура, обладающая огромным характером, огромной волей. И главное, что я хотел бы отметить, огромным умением учиться. Нужно напомнить, что Борис Николаевич по своему политическому происхождению был прежде всего партийный коммунистический функционер. И казалось бы, что сформировавшись в эпоху коммунизма Советского Союза, он должен был бы сохранить все эти повадки. Однако, он очень многому научился у того демократического окружения, которое, собственно говоря, и подняло его на высшую волну власти. Это личная память.
Кроме того существует память народа. С памятью народа сложнее. Я работаю в газете "Аргументы и факты", у нас три миллиона тираж, десять миллионов читателей, и, конечно, та почта, которая приходит в редакцию, она очень сложная, в том числе и в отношении Бориса Николаевича. Потому что жизненный уровень народа за последние годы, как бы это сказать, изменился очень фрагментарно, кто-то получил все, кто-то получил очень мало. И в памяти народной Борис Николаевич пока еще остается не всегда с политическим знаком. Люди помнят величие Советского Союза, помнят огромные научные достижения, прорывы, помнят влияние, которым пользовался Советский Союз на международной арене, людям этого не хватает.
Кроме того есть память истории. И вот здесь очень сложно судить. Потому что Россия в течение 20 лет находится, по выражению Гайдара, на переходном периоде. И мы пока не знаем, какой Россия будет через 10 или 20 лет. И вот то, как будут воспринимать наши потомки Бориса Николаевича, в значительной степени будет зависеть от того, какой Россия станет через это время. Нужно отдать должное Борису Николаевичу, что он сумел в той сложной ситуации, в которой оказалась Россия, повести и себя достойно, и избавить Россию от многих бед. Ведь нужно помнить, какое наследство он получил.
Часто Бориса Николаевича его противники обвиняют в том, что он присутствовал при развале Советского Союза и что якобы был одним из инициаторов этого развала. Я бы с этим не согласился. Дело в том, что Борис Николаевич получил в наследство от Горбачева, вернее, даже не от Горбачева, а от 70-летнего наследия коммунистического режима лишь каркас Советского Союза, внутри уже все было изъедено и размыто тоталитарной ржавчиной. Ему очень трудно было удержать страну, Рыбкин говорил правильно, что ресурсов не было. Я помню, что шли разговоры о том, что в стране продовольствия оставалось буквально на несколько недель. Сергей Александрович, наверное, это хорошо помнит. А как удержать страну в такой ситуации? Дело в том, что та система принуждения и тоталитарного контроля, на которой зиждилась вся власть при коммунистах, эта система полностью рухнула. И у Бориса Николаевича уже не было этих инструментов, которыми пользовались коммунисты. И фактически на огромном пространстве России и ближнего зарубежья готовы были воцариться, собственно говоря, он и был в какой-то момент, политический, экономический и правовой нигилизм. И если бы не огромная воля Бориса Николаевича, то я просто не знаю, что могло бы произойти со страной. Нередко говорят о том, что страна стояла на грани гражданской войны, откровенно говоря, я в это дело не очень сильно верю, но тем не менее, ситуация была очень тяжелой. И в этих очень тяжелых, сложных ситуациях Борис Николаевич сумел сделать очень многое. Как бы мы критически ни относились к нынешнему положению дел в России, тем не менее, те основы современной российской государственности и демократии, которые у нас сейчас существуют, пусть куцей демократии, пусть ограниченной, но тем не менее, существуют, все это было заложено при Борисе Николаевиче.

Владимир Кара-Мурза:
Рой Медведев, писатель-историк, бывший народный депутат СССР, подчеркивает вклад Бориса Николаевича Ельцина в разрушение прежнего уклада.

Рой Медведев: Борис Николаевич Ельцин не является отцом новой России, он является одним из разрушителей старого Советского Союза. А создание новой России – это стихийный процесс, Ельцин в нем участвовал наряду со многими другими, но это стихийный процесс, потому что новая Россия даже не сложилась сегодня. То есть мы еще не имеем никакой национальной государственной идеи. Ельцин всегда говорил о том, что у нас нет государственной национальной идеи, что ее нужно обязательно создать. Но сам он ничего предложить не мог, и поэтому никакой идеологии, никакого плана, никакой структуры новой Ельцин не придумал. Он управлял стихийно, путем, как он говорил, сдержек и противовесов. И даже государственное управление складывалось стихийно и его приходится последние 10 лет опытным путем создавать. То есть не думайте, что новая Россия возникла, через 10 лет она может быть совсем другой.



Полный текст программы "Грани времени" появится на сайте в ближайшее время.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG