Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Елена Чуковская – лауреат премии Солженицына


Елена Чуковская

Елена Чуковская


Марина Тимашева: В Доме русского зарубежья на прошлой неделе в четырнадцатый раз вручали премию Александра Солженицына. Ее получила Елена Чуковская с формулировкой, состоящей из двух частей: "За подвижнический труд по сохранению и изданию богатейшего наследия семьи Чуковских, за отважную помощь отечественной литературе в тяжелые и опасные моменты ее истории". С 1997 года существует эта премия, но сперва ею награждали только за художественную литературу, а с 2001 года добавили в Устав: что претендовать на награду могут также ''труды по русской истории, философской и общественной мысли и значимые действующие культурные проекты''. Вот Елена Цезаревна и есть такой ''значимый проект''. Говорит поэт Олег Чухонцев.

Олег Чухонцев: Начиная с первой премии Топорову, замечательное потом награждение было Зализняка и Бочарова, и Чуковская - такая филологическая линия в этой премии, безукоризненная. Кажется, праздник для всех, кто любит классику ХХ века. Вклад Елены Цезаревны - огромный. Я рад за нее, рад за себя - премия нашла героя.

Марина Тимашева: Героиня премии – Елена Цезаревна – внучка Корнея Ивановича Чуковского. Она же – человек, который очень помогал в работе Александру Исаевичу Солженицыну. Слово литературоведу Людмиле Сараскиной.

Людмила Сараскина: Российской словесности уникально повезло в случае Елены Цезаревны, которая явила собой уникальный пример: будучи внучкой и дочерью, взять на себя труд, который длится вот уже почти полвека, по сохранению и изданию наследия своего деда и матери. Будущему биографу Елены Цезаревны (а она, безусловно, заслуживает самой подробной биографии) было бы интересно проследить, как втягивалась она в литературные дела, как не только вовлекалась, но по-настоящему увлеклась литературным делом, в котором обнаружила талант организатора, аналитика и публициста. А еще - ''исключительное трудолюбие, аккуратность, четкость, любовь иметь в делах порядок и каждое начинание доводить до конца''. Эти качества особенно ценил Александр Исаевич Солженицын, когда с конца 1965 года Елена Цезаревна оказалась эпицентре и вихре его бурной деятельности. Так, помимо деда и матери, двух писателей, как в водоворот втянулась Елена Цезаревна и в дела Солженицына, и очень скоро стала, как он пишет, ''начальником штаба в одном лице''. Почти 10-летнее сотрудничество с Солженициным это потрясающая история, которая ждет своего летописца, историографа, а, может, и романиста.

Марина Тимашева: Значит, сам Солженицын называл Елену Чуковскую ''штабом в одном лице'', а в КГБ ее называли иначе. Об этом говорил академик Николай Каверин.

Николай Каверин: Люша, Елена Цезаревна, сочла возможным мне, что ли, доверять, поэтому я смог в очень небольшом объеме помочь Люше в ее помощи Александру Исаевичу. Мы знакомы с 40-х годов, с Переделкино. Переделкино это дачный поселок, который был построен для советских писателей в рамках более мощного проекта - построения советской литературы, как идеологического оружия партии. Но поселок построить удалось, а литературу, как идеологическое оружие партии, не удалось. Получалось, что если какое-то произведение идеологически строго выдержанное, то оно бездарное, а если оно талантливое, то оно из идеологии выбивается даже независимо от взглядов и убеждений автора. Может, поэтому, а, может, по какой-то другой причине, у нас, писательских детей в Переделкино, не принято было лебезить, лицемерить, трусить, нельзя было ябедничать. Все знали, кто чего стоит, и все, конечно, знали, что Люша - это самая высшая проба. И она тоже нас знала. Казалось бы, время было довольно мрачное - разгром биологии , космополиты, постановление о журналах ''Звезда'' и ''Ленинград'' - тем не менее, у нас атмосфера была такая. Конечно, Переделкино было не однородным, дача Чуковских это вообще особое дело. Не случайно, что Александр Исаевич именно там жил и работал. Был такой слух (не знаю, правда ли), что среди офицеров Пятого главного управления КГБ, которым было поручено заниматься Солженицыным, ее называли ''солженицынской контрразведкой''. Тогда это был смертельный риск, они же не шутили, и если кого-то было приказано считать врагом, так его врагом и считали.

Марина Тимашева: На мой вопрос о роли Елены Чуковской в жизни Александра Исаевича отвечает Наталья Дмитриевна Солженицына.

Наталья Солженицына: Александр Исаевич признавался публично, в "Бодался теленок с дубом", кажется, он написал, что один единственный раз в жизни думал о самоубийстве - это было после того, как арестовали его архив и ему казалось, что все погибло. Примерно в это же время его пригласил к себе Корней Иванович Чуковский, он жил некоторое время в Переделкине. Люши не было, она где-то была на юге. Потом она вернулась, они познакомились, и она предложила ему свою помощь. Именно Люша, по его же признанию, способствовала тому, что он повернулся снова к жизни, к борьбе. Так что она сыграла в тот момент, самый страшный момент, ключевую роль. Потому что могут быть и другие люди, которые хорошо корректируют или быстро печатают, а вот дать человеку вытащить его из этого провала и дать ему какой-то духовный импульс - это дорогого стоит. И вот это - она.

Марина Тимашева: Интересно, как слова Натальи Дмитриевны монтируются с тем, о чем говорит Людмила Сараскина.

Людмила Сараскина: Качества личности, которые позволили Елене Цезаревне быть полезной литературе, это качества, прежде всего, нравственные. О нравственном стержне женщин Чуковских - матери и дочери - размышляет архангельский священник отец Иоанн Привалов. Я процитирую крошечный фрагмент его интервью.

''Может ли церковь быть в диалоге с людьми, которые несомненно духовные, высоконравственные и, в то же время, принципиально не относят себя к церкви? Они не враждебны церкви, но и не хотят быть в церкви. Почему? Тайна. Очень легко все списать на грехи церкви - вот они встретились с недостойной церковной реальностью. Но нет, у Лидии Корнеевны были очень достойные учителя, друзья, начиная с глубоко верующей бабушки. Почти весь круг ее общения была верующим: Анна Ахматова, Борис Пастернак, Тамара Габбе, Александр Солженицын, Алексей Пантелеев. Некоторые из них были церковными людьми, некоторые не церковными, но все так или иначе верили во Христа. Сама же она оставалась человеком неверующим. По складу и по всему она должна была быть верующим человеком, она — человек, верующий в правду, в Высшую правду. Мы иногда не чувствуем, что есть тайна веры и тайна неверия, не все можно объяснить, доказать, исправить. Но вот тут чувство неизъяснимой радости и благодарности богу, которые живут во мне после встречи с Еленой Цезаревной и Лидией Корнеевной, углубляют во мне веру в бога и человека, которую подарило чувство непреходящего счастья''.

Это очень важное для нашей культуры свидетельство и поразительное признание священнослужителя, которого в его вере укрепляет человек неверующий.

Марина Тимашева: Вернемся к литературно-семейной истории Елены Чуковской. Корней Иванович завещал ей "поступить по совести с его наследством". Она поступила по совести и с наследством деда, и с наследством матери - Лидии Корнеевны. Людмила Сараскина продолжает.

Людмила Сараскина: После смерти Корнея Ивановича в 1969 году, Елена Цезаревна вместе с матерью унаследовала права на его архив и литературные произведения. После смерти матери в 1996 году это право распространилось и не ее архив. И на сегодняшний день огромный архив Корнея Ивановича Чуковского собран, систематизирован, описан и сдан в Российскую Государственную библиотеку на условиях доступности. Архив Лидии Корнеевны Чуковской передан в два архива - Российской Национальной библиотеки в Петербурге и Российский государственный архив литературы и искусства в Москве. Одно это обязывает говорить о деятельности Елены Цезаревны с огромным уважением. Однако, это лишь малая часть ее забот. Елена Цезаревна подготовила уникальные издания, кратко назову только некоторые из них, обозначу направление ее усилий как составителя, публикатора, комментатора. Это, прежде всего, ''Дневник’’ Корнея Ивановича Чуковского, который он вел на протяжении 66 лет - с 1903 до последних дней своей жизни (последняя запись датируется 24 октября 1969 года - за четыре дня до кончины). Составление комментария, подготовка текста, предисловие - Елены Цезаревны Чуковской. Дневник выдержал четыре издания, сейчас на подходе пятое, которые вскоре выйдет в издательстве ''Прозаик''. Должна отметить качество подготовки этого издания с подробным и точным комментарием, выверенной текстологией. Но в этом “Дневнике” бесконечно радует чувство ответственности не только перед семьей - перед дедом и теми, о ком он писал - но и чувство ответственности перед историей, которое есть у составителя. Ведь как часто сталкиваешься с ситуацией, когда наследники цензурируют письма и дневники своих родных, выпрямляя их судьбы, гармонизируя их характеры, лакируя их образы. Елена Цезаревна не трогала записи своего деда 30-х годов, когда Корней Иванович попал под влияние эпохи. Благодаря этому, перед нами — живой, меняющийся человек, а не бронзовый памятник. Елена Цезаревна вместе с Кларой Лозовской и Зиновием Паперным собрала воспоминания о Корнее Ивановиче и сделала два издания. Многие годы Елена Цезаревна боролась за опубликование ''Чукоккалы'' - первое издание альманаха, со значительными купюрами, вышло только в 1979 году. В 1999 году ''Чукоккала'' была переиздана в полном объеме. Историю борьбы за альманах Елена Цезаревна описала в очерке ''Мемуар о ''Чукоккале''. Недавно я увидела у Елены Цезаревны последнее издание ''Чукоккалы''. Это фантастическая книга с изумительным кожаным переплетом, фигурным корешком и инкрустацией на переплете. Тираж - сто экземпляров. Это абсолютно музейный экспонат - шедевр живописи, графики и книгоиздания. Елена Цезаревна подготовила образцовое эпистолярное издание. В 2003 году вышла переписка Корнея Ивановича и Лидии Корнеевны Чуковских, где, на фоне колоссального культурного содержания, есть и такие, например, строки: ''Девочка удивительная - никогда не орет. Ночью только просыпается, не через шесть часов, а через пять, и орет. А днем - тиха, как ангел''. Это - 16 августа 1931 года, нашей героине 10 дней от роду. Через много десятилетий она издаст и эту переписку, одолеет собрание сочинений Корнея Ивановича в 15 томах, впереди у Елены Цезаревны - письма Корнею Ивановичу от писателей, его современников. Сегодня, согласно книгоиздательской статистике, Чуковский - самый издаваемый детский писатель России. Сказки, переводы, пересказы, мультфильмы, спектакли по сказкам Чуковского - это отдельная мощная отрасль отечественной культуры. В том, что книги деда, любимого детского писателя, выходят огромными тиражами с прекрасным оформлением, что от этой отрасли отсечены пираты и мародеры - тоже огромная заслуга усилий Елены Цезаревны Чуковской. Невозможно обойти молчанием и битву, в буквальном смысле слова, за музей деда в Переделкине. Елене Цезаревне пришлось пройти через судебные тяжбы, выдержать грубость и хамство чиновников. С большой нежностью рассказывает Елена Цезаревна о тех людях, кто сражался вместе с ней, кто сегодня в этом музее служит. Факт тот, что музей работает пять дней в неделю, два раза в год проходят фестивали, идет запись на экскурсии за год вперед. Автобусы со школьниками перед домом Корнея Ивановича - это типичный пейзаж поселка Переделкино. Когда в 1996 году не стало Лидии Корнеевны, перед Еленой Цезаревной встала задача привести в порядок и издать работы матери. За прошедшие 15 лет вышли трехтомные ''Записки об Анне Ахматовой'', сразу ставшие бестселлером, двухтомное собрание сочинений, полное собрание сочинений в издательстве ''Время'' (вышло уже 7 книг), и везде вступительные статьи, послесловие, подготовка текста, корректура - дело рук Елены Цезаревны. Но и этого мало. Елена Цезаревна собрала отзывы на парижское издание ''Записок об Анне Ахматовой'' в превосходной публикации в журнале ''Знамя'' 2005 года, и как замечательно было обнаружить среди корреспондентов Лидии Корнеевны Чуковской, которые писали ей о ее ''Записках об Анне Ахматовой'', таких людей как Оксман, Жирмунский, Некрасов, Липкин, Коржавин, Берберова, Исайя Берлин, Дмитрий Сергеевич Лихачев. С огромным удовольствием среди этих корреспондентов я обнаружила письмо 1976 года нашего коллеги Валентина Семеновича Непомнящего, который пишет Лидии Корнеевне: ''И хотя вы, как автор и летописец, все время прячетесь, уходите на задний план, в тень, чтобы не мешать тем, о ком вы пишете, вы все же выходите тоже главным героем этой летописи, и чем больше вы скрываетесь и уходите в тень, тем больше вырастает ваш авторский и человеческий образ. Так бывает всегда. Кто считает себя последним, будет первым''.

Марина Тимашева: Послушаем доктора филологии, сотрудника Института мировой литературы Евгению Иванову. Она вместе с Еленой Чуковской работала над 6-ю из 15-ти томов собрания сочинений Корнея Ивановича.

Евгения Иванова: Очень часто писатели, размышляя о судьбах собратьев по перу, улавливают в них, прежде всего, нечто, созвучное их собственным судьбам. Так и Чуковский, говоря о Маяковском, высказал то, что в гораздо большей степени применимо к нему самому: ''Предков у него никаких. Он сам — предок, и если чем и силен, то потомками''. Корней Иванович был сам себя сделавший человек во всех отношениях. Ведь даже имя он образовал сам, разложив фамилию матери на составляющие, став из Николая Корнейчукова - Корнеем Чуковским. И хотя поначалу это был псевдоним, очень скоро даже друзья, знавшие его по босоногому детству в Одессе, в письмах стали именовать его Корнеем Ивановичем, потому что литератор Корней Чуковский был для них новым человеком, рождение которого произошло на их глазах. После революции свой псевдоним Чуковский сделал паспортным именем и передал его детям, став, тем самым, родоначальником в самом буквальном смысле этого слова. У Корнея Ивановича была совершенно необычная судьба. Только представьте: он пережил три революции, четыре войны (и две из них мировые), и сквозь все исторические сломы оставался профессиональным литератором, то есть человеком, зарабатывающим на жизнь исключительно литературным трудом. Сколько раз за эти годы его детские стихи то запрещали, то разрешали. Когда на помощь приходили переводы, начиналась борьба с ''низкопоклонством перед Западом'' и приходилось зарабатывать копеечными комментариями к собраниям сочинений. Эти постоянные перепады сопровождали большую часть жизни Корнея Ивановича после октября 1917 года, благополучие пришло к нему только в 1962 году, когда он стал лауреатом Ленинской премии. Но, надо сказать, что, достигнув благополучия уже на склоне лет, он никогда не боялся с ним расстаться, смело выступая на защиту тех, кого считал неправедно гонимыми. Одним из них, как мы знаем, был и основатель этого дома, и этой премии. Что же помогало Корнею Ивановичу выстоять во всех испытаниях? В юности он был очень религиозен, в чем, несомненно, сказывалось влияние матери. Как мне кажется, утратив веру, он весь свой пыл перенес на литературу, которую любил именно религиозно, и которой служил с полным самозабвением. Даже в самые голодные годы, с трудом зарабатывая буквально на хлеб, в письмах к Лиде и Коле он писал не о том, как им лучше устроиться в жизни, он призывал их, прежде всего, верить в свой литературный талант и развивать его. То есть и детей он всеми доступными способами вовлекал в литературу.

Марина Тимашева: Сама Елена Чуковская подтверждает, что вовлекал.

Елена Чуковская: Хочу попробовать вспомнить, каким образом складывалось мое участие в изданиях литературного наследия Чуковских. У меня была другая профессия, но с самого детства меня дома привлекали для технической помощи в литературных делах. Я очень горжусь тем, что в 8 лет я нумеровала страницы школьной тетради, в которой Лидия Корнеевна писала свою ''Софью Петровну''. Эта тетрадка сохранилась. В 12 лет я перепечатывала с гордостью сказку ''Бибигон'', в которой была одним из персонажей. В 1965 году, довольно неожиданно для меня, Корней Иванович подарил мне свою ''Чукоккалу'', которой он очень дорожил, и привлек меня к подготовке ''Чукоккалы'' к печати.

Марина Тимашева:
Евгения Ивановна продолжает.

Евгения Ивановна: Корней Иванович не противился тому, что она выбрала профессию химика, но, как мне кажется, завещая ей ''Чукоккалу'', он втайне надеялся, что долго она на двух стульях не просидит. Ведь именно семейное наследие заставило Елену Цезаревну оставить науку, которую она любила, и осваивать профессии корректора, редактора, текстолога, комментатора, даже верстальщика. Лидия Корнеевна также внесла свой вклад, завещая ей собрание своих сочинений и ''Записки об Анне Ахматовой'''. Все это вместе и направило жизнь Елены Цезаревны по новому пути, и сегодня в графе ''профессия'' она смело может писать: историк русской литературы, обладающий издательскими навыками широкого профиля. Здесь только упомянуто о той огромной борьбе за сказки, которую вынуждена она вести изо дня в день. Печатать сказки Чуковского для издателей - беспроигрышная лотерея. Я сошлюсь на высказывание Александра Альперовича, директора издательства ''Клевер''.

''Самый продаваемый детский писатель 2010 года - Корней Иванович Чуковский. Это — факт. Никто даже не приблизился к этим продажам». С одной стороны, это хорошо - детей воспитывают на классике. С другой стороны, совершенно удивительно, что современным детям, погруженным в новые технологии, особенности окружающего мира объясняют на примере ''Мойдодыра''.


Так вот, мало кто представляет себе, что означает этот поток изданий для Елены Цезаревны, которой приходится следить буквально за каждой из этих книг. Это касается их текстов. Мне неоднократно приходилось наблюдать недоумение издателей, которых Елена Цезаревна ловит на пропусках в тексте - они искренне не понимают: что такого, если из набора выпало несколько строк или, даже, абзац, не переверстывать же книгу, это же денег стоит? Но у издания детских книг Чуковского есть еще одна составляющая — иллюстрации. Почти каждый начинающий издатель норовит проиллюстрировать книгу Чуковского либо сам, либо поручить это подруге, снохе, золовке, которая в детстве любила рисовать. И никто из них не хочет знать, что за каждой иллюстрацией стоит огромная совместная работа Корнея Ивановича с художниками, никто не подозревает, сколько сил и времени потратил он, обсуждая с лучшими художниками - Сутеевым, Конашевичем, Васнецовым, Реми, Анненковым - буквально каждый рисунок. Отстаивать права художников-иллюстраторов сегодня также приходится Елене Цезаревне. И эта роль - опять роль невидимки. О ней вряд ли даже подозревают наследники художников, заключая договоры с издательствами. Так вот, не только издание главных сочинений Корнея Ивановича и Лидии Корнеевны лежит на плечах Елены Цезаревны, но ежедневный контроль за изданием этого мощного потока. Если Корней Иванович - самый издаваемый автор, то Елена Цезаревна - самый корректирующий корректор, самый выпускающий, самый ответственный и самый художественный его редактор. Как же это у нее получается? Мне приходилось изучать биографии целого ряда писателей Серебряного века, и во многих судьбах гения женщины выступают в роли помощниц, часто играют ключевую роль в судьбе. Это может быть жена, как у Льва Толстого, мать, как Александра Блока, сестра, как у Чехова, даже племянница, как у Константина Леонтьева. Но что же роднит их всех, что определяет их роль и значение? Мне кажется, я открыла некоторый закон, когда на одной из экскурсий наш гид, любовно глядя на портик с кариатидами, заметил: "Вы только посмотрите, кажется, что это просто женщина, а на самом деле - несущая конструкция"
Мне кажется, что главная особенность Елены Цезаревны заключается в том, что, включаясь в любое дело, она сразу становится в нем несущей конструкцией. И потому атланты так охотно и с такой готовностью поручают ей груз. И в кругу потомков, которыми и в самом деле так богат Корней Иванович, Елена Цезаревна и есть эта несущая конструкция, благодаря которой и сегодня наши дети изучают мир по ''Мойдодыру'', рассматривают книжки с иллюстрациями гениальных художников, слышат живой голос Ахматовой, видят ее неопороченный облик, узнают о людях Серебряного века и русских писателях из уст человека, для которого литература была и оставалась на протяжении всей жизни ее центром и смыслом.

Марина Тимашева: От себя самой и от лица слушателей я поздравляю Елену Цезаревну Чуковскую с высокой наградой.
XS
SM
MD
LG