Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Зачем нужна старшая школа и что такое стандарт образования


Выпускницы в День последнего звонка во время прогулки на Манежной площади, 25 мая 2008

Выпускницы в День последнего звонка во время прогулки на Манежной площади, 25 мая 2008

Тамара Ляленкова: Сегодня мы продолжим обсуждать федеральные стандарты среднего (полного) общего образования, точнее, третий их вариант, разработанный, как и предыдущий, сотрудниками Российской академии образования. Этот проект был опубликован на сайте Министерства образования и науки, и ранее предполагалось, что его обсуждение закончится к середине мая, когда станет ясно, чей подход победил – группы под руководством Александра Кондакова или Николая Никандрова.

Сложность, однако, заключается в том, что ни экспертную, ни гражданскую общественность не устраивает ни один из этих проектов. На эту тему активисты гражданской кампании за достойное среднее образование провели "круглый стол", а недавно проблемы федерального стандарта для старшей школы обсуждали в Общественной палате РФ.

В числе экспертов "Классного часа" - участники обоих мероприятий: активисты-педагоги Мария Савельева и Марина Розумянская, президент Российской академии образования Николай Никандров, академик-секретарь РАО Михаил Левицкий, ректор НИУ ВШЭ, председатель Комиссии Общественной палаты РФ по развитию образования Ярослав Кузьминов, его заместитель, директор Центра образования № 548 "Царицыно" Ефим Рачевский, директор Открытого института "Развивающее образование" Алексей Воронцов, заместитель директора Федерального института педагогических измерений Ольга Котова, главный редактор журнала "Директор школы" Константин Ушаков, научный руководитель института развития образования ВШЭ Исак Фрумин.

Слово руководителю группы разработчиков последнего варианта стандарта для старшей школы президенту Российской академии образования Николаю Никандрову:

Николай Никандров: Сожалею, что академия не вышла с единым вариантом стандартов. И если задаваться двумя русскими извечными вопросами – "Кто виноват?" и "Что делать?" – то первый вопрос имеет однозначный ответ. Виноват в этом я. Я не сумел убедить Александра Михайловича Кондакова, которому сам поручил заниматься стандартом, что необходимо по возможности привлечь всех, кто может в академии этим заниматься. Получилось в итоге так, что, начав работу вместе, мы закончили ее с разрывом – с разрывом по существу и с разрывом по времени.

Начинали мы работу с общей концепции, которая обсуждалась на президиуме Российской академии образования. И примерно до 2008 года работу действительно делали вместе. Но потом, когда от общей концепции необходимо было переходить к ее реализации в самом, как говорится, теле стандарта (я использую в данном случае некоторый юридический язык, не очень точный, но отражающий суть дела), вот тогда возникли разногласия. Сейчас мне кажется, нам все же нужно объединить усилия. Не нужно нам никаких имен в окончательном варианте, да это и не соответствует традиции, когда объявляется какой-то предлагаемый к реализации министерством документ. Но нам нужно, учтя все полезное, что сделано, создать единый документ.

Тамара Ляленкова: Можно ли объединить идеологически столь разные документа, мы обсудим чуть позже. Вначале же поговорим о том, в чем главное отличие последнего проекта стандарта. Рассказывает один из авторов, академик-секретарь Отделения философии образования и теоретической педагогики РАО Михаил Левицкий.

Михаил Левицкий: Несмотря на единый для любого варианта вербальный антураж описания тех механизмов финансово-хозяйственной деятельности, которые сейчас следуют из законов, мы столкнулись и рассматривали отдельно проблему, которая связана с системным противоречием самого статуса стандарта. Потому что федеральный стандарт определяет единые государственные требования в области содержания и организации образовательного процесса. Это единые требования для всех участников образовательной деятельности. С другой стороны, финансовые условия реализации этого стандарта, равно как вообще финансово-хозяйственной деятельности образовательных учреждений, они отнесены, как известно, редакцией 2005 года Закона "Об образовании" к компетенции субъектов РФ. Так что, это противоречие между единым государственным требованием для всей территории РФ и неким финансовым сепаратизмом, вынужденным иметь место.

Более того, в последующие годы в рамках внедрения комплексной программы модернизации в сфере образования все регионы, как известно, рапортуют активно о внедрении новых систем оплаты труда. В результаты в настоящее время мы практически имеем 83 системы оплаты труда. Можно констатировать, исходя из вышесказанного, что, с одной стороны, у нас имеют есть единые государственные требования. С другой стороны, уровень финансовой реализации, равно как и организация заработной платы, то есть сами механизмы формирования этой заработной платы, принципиально отличаются между регионами.

Некоторое увеличение организационной и экономической энтропии, если можно так выразиться, в это внес теперь еще и 83-й Федеральный Закон, потому что он носит рамочный характер. В результате сейчас фактически каждый регион разрабатывает собственные алгоритмы расчетов и формирования субсидий. Потому как единых требований по этому поводу нет, и вряд ли они могут быть. В целях попытки хотя бы какого-то демпфирования этой ситуации мы отказались от представленных в предыдущих вариантах рамочных условий по учебным часам. Потому что легко себе представить каким образом будет реализована эта возможность, опять-таки, исходя из финансовых условий деятельности субъектов образовательного процесса.

Мы объединили, причем, сделали обязательными, 46 часов. То есть 36 – это учебный план, правда, по новому САНПИНу – это 37 часов плюс 9, в сумме 46 – и дополнительного образования. То есть 46 часов в обязательном порядке. Нам представляется, что эта мера в каком-то смысле приближает, я говорю – только приближает, к решению, к реализации этой сложной задачи. Итак, 46 часов, которые должны быть включены в субсидии, в расчет субсидий, в обязательном порядке, на наш взгляд, и представляют одну из новаций представленного здесь варианта.

Тамара Ляленкова: Впрочем, это не единственный плюс последнего стандарта старшей школы. Директор Центра образования № 548 "Царицыно" Ефим Рачевский перечислил еще несколько.

Ефим Рачевский: Я комплимент обязательно должен сказать – прочитал с удовольствием и с наслаждением. Простой, понятный, доходчивый текст. Во-первых, я вижу серьезный и хороший шаг по четкому обозначению содержательного минимума. И еще важный ресурс – то, что многие слова, абстрактные и непонятные, по поводу духовно-нравственного воспитания, еще какого-то воспитания здесь все-таки сведены к некоему разумному минимуму. Потому что я хочу напомнить, что эту функцию на себя государство взяло тогда, когда перестало доверять семье - в 1929 году. Вспомним Павлика Морозова.

Почему государство это должно? Почему это должно быть обязательно предметом стандарта? Я хочу напомнить, что когда мы констатировали обсуждение законопроекта о полиции - 10 тысяч замечаний и правок, а законопроект об образовании вызвал всего 2 тысячи откликов. Но как только появилась первая итерация стандартов по старшей школе, обсуждение сразу же возросло до 11-12 тысяч. Народ стал путать закон и стандарт. Может быть, в народном сознании это одно и то же и, может быть, действительно, пойти по этому пути?

Чего стали бояться? На первой итерации были следующие страшилки – деньги. Народ спрашивал – платным станет общее образование или бесплатным? Второе – учителя. Буду у них урезать часы или не будут урезать часы? Здесь четко видно – бесплатно. Написано, зафиксировано, что часов урезать никто не будет.

Я вспомнил заседание в РОСРО, еще Матвиенко была вице-премьером, когда выступал Толя Пинский и сказал: "Самым главным препятствием к изменению содержания образования в России, которое работает по прежней советско-прусской системе, является страх отнять у учителя часы. Потому что по-другому ему за работу заплатить никто не может". Поэтому, коль вы считаете, что сегодня в 2001 году мало кто умеет и знает как работать по индивидуальным образовательным программам, это не значит, что жертвой этого неумения, жертвой этой стабилизации того органа, который должен нам показать, как это надо (я РАО имею в виду), должны быть дети 2020 года. Тогда РАО должно самораспуститься и президент должен вычеркнуть эту строчку из федерального бюджета.

Потому что сегодня дети ищут экстернат, репетиторов и т. д. Если в России 4 года назад 17 тысяч ушли на семейную форму образования, то сегодня, я взял самые последние данные – уже 107 тысяч. Сравним динамику с США. Там 2,2 млн. Сейчас начнется массовый уход из школы. Почему уход? А чтобы не мешали.

Мне кажется, что очень слабо изучена реальная ситуация в реальных школах. Во-первых, есть иллюзия, что профильное обучение широко шагает по стране. Учебная неделя не может быть безразмерной! Поэтому абсолютно точно, что они треть изучают основательно на профильном уровне, вторую треть – время от времени, а третью они не учат вообще. Я подсчитал, сколько уходит государственных и муниципальных бюджетных денег на ту треть, которую они не учат. Этих денег хватило бы не на 30% повышения заработной платы, а на удвоение заработной платы в РФ. Потому что это деньги, которые уходят в трубу. Кто не хочет треть отдавать? Учителя в первую очередь. Кто не хочет учителям говорить – отдайте? Тот, кто озабочен социально-политическим благополучием в регионе, предстоящими политическими изменениями, социальным спокойствием и т. д. Если мы и дальше будем этому следовать, то мы, к сожалению, останемся в ситуации, в лучшем случае, 1998 года.

Тамара Ляленкова: Так считает директор Центра образования № 548 Ефим Рачевский.

Напомню, сегодня мы говорим о том, почему педагогическое и гражданское общества отвергают проекты федерального стандарта старшей школы, тогда как два предыдущих – начальной и средней ступеней, процедуру обсуждения прошли довольно быстро.

Рассказывает педагог-активист Мария Савельева.

Мария Савельева: Это принципиально иной стандарт. Там упоминаются все предметы, к которым мы привыкли, упоминаются как предметы, которые должны войти в государственный стандарт, в ту норму, которую государство обязано обеспечить. У него тоже есть свои минусы, но это, по крайней мере, какая-то альтернатива. Нужно говорить об этом, нужно обсуждать. Там нет такого предмета как "Россия в мире", там нет излишней идеологизации.

У меня лично есть и к нему претензии. Например, там делаются предметами по выбору родной язык и родная литература для малых народов. Допустим, в национальных республиках, скажем, в Чувашии, сейчас это обязательные предметы. И так происходит во всем мире: у малых народов их родной язык - это обязательный предмет. Может быть, это элемент насилия в определенной степени, но школа это тоже, хоть немножко, но элемент насилия. Я за разнообразие культур, за то, чтобы языки, по крайней мере, не вымерли.

Тамара Ляленкова: Это была Мария Савельева. Моя следующая собеседница Марина Розумянская.

Марина Розумянская: Я педагог с 26-летним стажем. И, конечно, в первую очередь меня беспокоит то, что будет происходить с главными предметами. Мы можем сколько угодно обижаться на то, что не будет физики, не будет химии - это ужасно, это неправильно. Потому что наши дети, по собственному опыту знаю, до последнего дня иногда точно не уверены в том, чем они хотят в жизни заниматься, и выбирают ВУЗ в последний день. Поэтому требовать абсолютной профилизации или в 10 классе определиться с тем, какие профильные предметы они будут изучать, а какие базовые - неправильно. Школы должны быть разные. Где-то дети должны иметь возможность выбирать и изучать что-то профильное, а где-то они должны получать классическое образование, иметь возможность выбирать в последний момент, выбирать просто экзамен.

Что же касается русского языка и литературы. Вот у нас уже третий вариант стандарта, поскольку, как кость в горле, этот стандарт, но изменилось немного. Убрали словесность, которая была непонятно чем, но возник, как он уже возник в первом стандарте, и сохранился непонятный предмет под названием "Русский язык и литература" как один предмет. Не говоря уже о том, что это совершенно два разных предмета, все-таки русский язык по сути своей - это наука, литература - это искусство. Но у нас и экзамены разные. Те, кто будут выбирать этот предмет на базовом уровне, сколько они будут иметь часов - 2-3 в 10-11 классах? ЕГЭ по русскому языку в этом стандарте у нас остается как обязательный. Мы прекрасно понимаем, что литература отпадает, не только литература в 11 классе, которая потихонечку стала отпадать, когда отменили обязательный экзамен по литературе для всех, но и литература в 10 классе, а это весь XIX век! Что это?! Я не знаю. Это ошибка, это преступление, это заказ какой-то социальный - трудно сказать. Это страшно!

Наш премьер-министр как-то обронил фразу, что литература - это государство образующий предмет. Он сказал чепуху, ему неверно подсказали. Это не государство образующий предмет, это народообразующий предмет. А государство у нас сейчас с этим предметом активно борется. Останутся часы на натаскивание по русскому языку. А по сути уничтожается литература, что, на мой взгляд, давно было в планах после того, как стали меняться учебники по истории: в них Сталин прописан как эффективный менеджер. В связи с этим, конечно, нужно изменить, куда-то убрать литературу, мысли Пушкина о свободе и т. д.

К разговору о платности. Вроде бы стандарт декларирует как раз бесплатно все, что в нем прописано, но это лицемерие. Вводя "Россию в мире", вводя ОБЖ, там получится 2 часа в неделю как обязательный предмет, или сохраняя в последнем стандарте все остальные предметы, будь то на базовом или на профильном уровне, мы упираемся в максимальное количество часов. Оно оговаривается как 37 в неделю. А как будут готовиться к своим профильным экзаменам те, кто что-то выберет для института? Что такое физика, например, 5 часов профиль? Это ничего. А что такое литература 5 часов профиль? 5 часов мало на обычную литературу для человека, который изучает весь ХХ век или XIХ век. То есть родители будут вынуждены оплачивать дополнительные курсы, репетиторов для того, чтобы ученик мог сдать профильный экзамен.

Получится дополнительная нагрузка, а стандарт якобы предполагает снижение нагрузки. Получится дополнительная плата. Она есть, конечно, и сейчас, но тогда зачем что-то менять, если мы от этого не уходим, если мы декларируем, что у нас всеобщее доступное среднее образование, (общее образование у нас по Конституции должно быть). Получается, что мы меняем только в отрицательную сторону - платить придется больше, коснется это всех, и нагрузка не снизится. Плюс появился проект, что само по себе неплохо, но непонятно, почему им должны заниматься все, когда далеко не каждый обычный, среднестатистический школьник может это делать. И где возьмутся на него часы? Опять во внеурочное время? Значит, это опять дополнительная нагрузка на ученика.

Все, что задекларировано, на самом деле, опровергается тем, что дальше прописано или скрыто. Здесь ведь нет расчасовки. И для человека несведущего непонятно, что это нереализуемо. И, конечно, нереализуемы те требования, которые в стандарте есть.

Тамара Ляленкова: Более того, некоторые результаты обучения, которые должен был бы достигнуть российский старшеклассник, учись он по первому варианту стандарта, не поддаются измерению, и получается, что оценить их невозможно. Об этом рассказала заместитель директора Федерального института педагогических измерений Ольга Котова.

Ольга Котова: Я представляю разработчиков Единого государственного экзамена и Государственной итоговой аттестации Федеральный институт педагогических измерений. Вне всякого сомнения, для того, чтобы проводить измерение, необходимо максимально детальное описание той базы, которую мы должны измерять. Если мы посмотрим в сравнительном аспекте на два варианта стандарта, то по первому варианту наш анализ показал, что создание стандартизированных измерителей невозможно. 60 тысяч учебных программ проверить содержательно мы при всем желании не сможем. Предельно обобщенный перечень требований нам тоже мало что дает. Тот проект, который предлагается сейчас, учитывая приложение к нему, выглядит более предпочтительным.

Хотя хотелось бы высказать некоторые соображения по разделу об итоговой аттестации. Здесь зафиксирован некий минимально допустимый уровень учебных достижений по предмету. Из текста стандарта совершенно не следует, что это. Очевидно, что для осуществления Государственной итоговой аттестации необходимо описание вот этих вот минимальных требований. Далее. Мы даем здесь два возможных уровня аттестации по выбору ребенка. При этом из текста документа, (возможно, из него это следовать не должно, хотя странно), не следует с чем, с результатами экзамена на каком уровне ребенок приходит в ВУЗ. Он приходит с профильным уровнем, с базовым уровнем? Здесь тоже не очень понятно. Кроме того, данный документ задает шкалу, по которой должны строиться контрольно-измерительные материалы, причем только на одном из уровней предлагаемых аттестаций. По данным направлениям, как нам представляется, необходимо дорабатывать этот раздел.

Тамара Ляленкова: Два варианта государственного стандарта для старшей школы сравнивала Ольга Котова.

Сегодня мы пытаемся понять, что такое стандарт образования: инструмент развития или стабилизации, и зачем вообще нужна старшая школа: для подготовки в вуз или для общего багажа?

Интересно, что федеральные стандарты именно для старшей школы стали предметом активной общественной дискуссии, затормозив, в принципе, довольно мирное течение реформы в сфере образования.

Невозможность прийти к единому мнению, какой должна быть российская школа в будущем, объяснил научный руководитель Института развития образования Высшей школы экономики Исак Фрумин.

Исак Фурмин: Пора менять закон. Извините, за не очень может быть приличную шутку, но вы помните, наверное, такой анекдот, как Герда подходит к Каю. А Кай сидит, потеет, какие-то буквы складывает. Герда говорит: "Кай, ты чем занимаешься?" Он говорит: "Вот мне тут Снежная королева сказала сложить слово "вечность" из четырех букв – П, О, Ж и А. Никак не получается". Не можем мы в рамках этих требований к стандарту, которые определены в законе, сделать что-нибудь такое, чтобы было и новое, чтобы людей не пугало и помогало бы людям. Ни в одной стране мира нет этих регулярных, заложенных в законе конвульсий по полному пересмотру всего школьного образования.

Это какая-то большевистская идея. Очень сложно поговорить про истоки этой конструкции. Она была актуальна, когда действительно надо было сломать устаревшее в целом, за исключением математики, физики, может быть, химии, содержание советской школы и сделать новое.

Но сейчас мы живем в другой ситуации, и мы можем перейти на эволюционное, постепенное изменение содержания образования, когда это становится актуальным. Да, содержание должно обновляться, но не разом! У нас по-прежнему неплохое математическое образование. Кому понадобилось туда вводить все эти турусы на колесах? Математика нуждается в определенном, относительно незначительном (я об этом все-таки могу более-менее профессионально судить) обновлении. В отличие, например, от курса географии или информационных технологий.

И несколько конкретных вещей. Почему нам приятно это читать? Потому что мы это читали уже много раз. Это как знакомая песня. В этом смысле это хорошо, это лучше, чем просто конвульсивная какая-то смена. Это подход примерно 1998 года, очень все мило. Я кстати, действительно, согласен с авторами – можно 11 предметов оставить. Я сообразил, как директор школы может сделать 11 предметов и, в общем, сделать довольно вариативную схему. Спасибо вам, большое! Но все-таки если мы посмотрим на сам корпус содержания образования, скажем, география. Почему она должна быть обязательной? В этом смысле, конечно, это не стандарт 20-го года. Это хорошее оформление нынешнего содержания образования.

Мы что, так и планируем остаться единственной страной, в которой в старшей школе нет хотя бы обязательного по выбору предмета по искусству? Может быть, и не надо про это говорить, потому что сотни директоров школ это уже делают. Например, есть предмет "русский язык". Если ребенок, придя в 10 класс, на пятерку пишет сочинение по русскому языку, к нему не пристают. Ему говорят – не ходи. То же самое касается во многих школах английского языка. То же самое касается информационных технологий на базовом уровне. Есть ряд предметов, знания, результаты, по которым можно объективно зафиксировать. Будем ли мы открывать возможность в стандарте тому, чтобы учитывать эти результаты и отпускать детей на волю в этом смысле – не знаю. Мне кажется, что этого народ уже не испугается.

Тамара Ляленкова: Это был Исак Фрумин.

Ректор ВШЭ, председатель Комиссии Общественной палаты РФ по развитию образования Ярослав Кузьминов также считает, что разработанный РАО последний стандарт, скорее, отражает достижения сегодняшней школы, а не перспективы будущей.

Ярослав Кузьминов: Данный стандарт описывает то, что у нас есть. Данный стандарт не может быть инструментом развития школы. Он – инструмент ее стабилизации в нынешнем состоянии. Можем ли мы нынешнюю школу стабилизировать, только стабилизировать? Это не демагогическое заявление. Я отношусь к этой опции серьезно. И сама стабилизация может дать серьезные результаты, я их перечислю. Чистая стабилизация – это эффективный контракт с учителем. Это нормальное преподавание, нормальный отбор учителей в школы, прекращение ситуации, когда учитель пренебрегает своими обязанностями и не остается после уроков. Так называемый учитель полного дня. Это стабилизация. И коллеги, которые работали над стандартом, они об этом думали. Фактически мы с разных концов об одном и том же говорим.

Второй элемент стабилизации – это понятная основа для Единого государственного экзамена, для любых контрольно-измерительных процедур, минимальный уровень конкретности стандарта, который обеспечивает сопоставимость и в конечном счете равные условия образования. Единство образовательного пространства – равные условия образования. Образование выживает и без этих условий. Но свою функцию социального перемешивания, социального лифта оно в этих условиях выполнить не сможет. Это не мало, но это не все.

Теперь давайте поговорим о том, какого рода подход не реализуем. У нас произошли очень большие изменения. Они все еще происходят. Первое. 87% возрастной когорты 17-летних поступает в ВУЗы. У нас практически в одной из первых стран мира реализуется всеобщее высшее образование. Это означает, что школа прямо или с небольшим опосредованием в виде техникума переходит в ВУЗ. Это фундаментальный факт для системы образования, для методистов. Это дает нетрадиционный ответ на ряд вопросов, на которые мы привыкли отвечать совершенно по-другому. Школа не предВУЗ, мы часто говорим. Нет, это не так! Теперь – это не так. Школа – предВУЗ. У нее есть другие функции, и у ВУЗа есть другие функции помимо того, чтобы производить инженеров и юристов, и физиков. Есть общекультурные функции и школы, и ВУЗов, есть общесоциальные функции. Но факт, что школа в нынешних условиях прямо переходит в ВУЗ, можно назвать фундаментальной трансформацией нашего образования. В нынешнем стандарте это не отражено, мы над этим не думали.

Второе. Школа потеряла монополию на знания и информацию. Давно! В стандарте, к сожалению, не ответили на этот вызов. А это значит, что должна быть учтена самостоятельная работа учащегося, открытость получения им знания, сумма знаний и компетенции. Школа есть часть системы образования, все уменьшающаяся в своих размерах и в своем значении. Восприятие школы, как некоего абсолютного источника знаний и попытка засунуть в нее все, потому что по-другому человек этого не получит - это попытка с негодными средствами.

Есть третье. Масштаб доступной и полезной, подчеркиваю – и полезной! – информации во много раз превосходит биологические возможности человека ее освоить. Психологически от этого тяжело отойти. Мы все еще ориентируемся на первую треть прошлого века, когда можно было освоить все, став профессионалом. Сейчас все, делающее из тебя профессионала, освоить нельзя. Экспоненциальный рост полезного знания, полезной информации приводит к трем последствиям. Во-первых, это доверительные знания. Знания все более становятся знанием-продуктом. И мы не в силах проследить всю цепочку его производства.

Надо выбирать. И в школе тоже надо выбирать. Где остановиться в воссоздании логической системы, системы знания? Где воспринимать знания как продукт? По моему глубокому убеждению, чем мы не должны поступаться, так это математикой, потому что историческая традиция российского образования и это наше сравнительное преимущество. И мы не должны поступаться тем, чего у нас пока нет - обществоведением. У нас материальным производством остается ВВП, в развитых странах 15-20%. 75-80% в каждой развитой стране создаются не материальными, а социальными технологиями. А мы все еще воспроизводим модель, при которой систематическое знание даем в физики, в химии, математике, биологии… Я сам этому учился, мне жалко психологически, честно говоря, эмоционально жалко все это отдавать. Но если у нас нет нормальной социологии, если нет нормальной экономики, нет нормального права, и человек не понимает основ права, оснований договора, это гораздо опаснее, чем он не понимает логику в осуществлении химических соединений. Это гораздо опаснее для общества!

Второе – последствия вот этого роста – это специализация, профессионализация знаний. Отсюда прямой путь все-таки к профильной школе.

Третье – это клиповые знания, лозунговые знания. Это неприятная, негативная сторона. Мы сами в этом клиповом знании во многом сидим. Но нам надо различать эту опасность и пытаться ее демпфировать на этапе формирования нового человека, то есть в школе. Школы должны противостоять клиповому знанию. Все равно оно потом обступит нас. Но давать какой-то иммунитет к нему должна школа.

Четвертое, о чем я хочу сказать. Креативная и проектная деятельность. У нас за 50 лет было несколько исследований и выяснилось, что за 50 лет доля репродуктивных функций в деятельности человека сократилась на 15-20%. На 15-20% возросла доля творческих функций. Это неизбежное движение, это движение к освобождению человека, в конечном счете. Но у нас креативная деятельность низведена бог знает к чему! К чепухе какой-то. Это большая беда нашей школы. Нужно стимулировать внеклассную работу. Нужно стимулировать выход за рамки программы. Нужно включить сюда такие вещи как олимпиады и конкурсы, а не только ориентироваться на ЕГЭ, но и на олимпиады и конкурсы, на превышение обязательного знания и даже дающегося в школе максимума, на поощрении этого превышения. Это тоже может быть элементом стандарта.

И главная проблема, если хотите, это, конечно, профилизация. Мы экономически как страна можем выдержать 6-7, может быть, 8 профилей. Все! Если мы заявим, что у нас 20-25 профилей, это значит, что мы будем воспроизводить неравенство. Что такое профиль? Это возможность для человека из бедной семьи поступить на престижный факультет, для чего сейчас люди готовятся за деньги.

Тамара Ляленкова: Действительно, из старшей школы ребята, как правило, поступают в вуз. Однако для того, чтобы поступить в престижный институт на бюджетное место, требуется высокий уровень подготовки, достичь которого чаще всего помогает репетитор – так было в советские времена, так было десять лет назад, ситуация не изменится и с принятием нового стандарта, считают педагоги. У микрофона Мария Савельева:

Мария Савельева: Возникла видимость того, что что-то меняют. Предлагают разные варианты проектов, есть вроде бы возможность выбора. На самом деле есть три варианта проекта, в которых остается одна и та же основная мысль, 3 или 4 обязательных предмета в зависимости оттого, считать ли индивидуальный проект предметом. Напомню, что три обязательных предмета - это "Россия в мире", о которой никто не может с точностью сказать, что это такое. И сами разработчики постановили, что они должны написать некое приложение о том, что это такое. Дальше - ОБЖ, которое на самом деле сильно отличается от того ОБЖ, которое я проходила в школе, потому что там очень много элементов военной подготовки. Оно мотивирует детей на то, чтобы они хотели служить в армии, чтобы они знали варианты контрактной службы, не контрактной службы, то есть это принципиально иной предмет, названный той же самой аббревиатурой. И третий предмет - это физкультура. Четвертый, как я уже сказала - индивидуальный проект.

Возникает иллюзия того, что что-то меняется. Но у меня такое ощущение, что и пресса, и люди уже устали от всего этого. Невозможно бесконечно сличать варианты, в которых практически одно и то же, чуть-чуть что-то расходится. И люди тоже не понимают, что собственно происходит. Вот мы и боимся, что под шумок этот стандарт могут взять и принять.

Тамара Ляленкова: Рассказывает учительница русского языка и литературы Марина Розумянская.

Марина Розумянская: Вот вы спросили - почему общество в основном молчит. Две причины - это наш российский пофигизм, первое, второе - прагматизм. Пофигизм основан на неосведомленности. Родители, ученики думают, что надо - мы получим, и проблем не будет. Внимательно не вчитываются, потому что это действительно сложно. А то, что придется платить, они просто не понимают.

Второй момент - прагматизм. Уменьшили количество обязательных предметов. Как хорошо! И родители многие, и даже образованные и думающие люди, в первую очередь, прагматически смотрят на ребенка - меньше нагрузки. А то, что ребенок не получит необходимой базы для будущей жизни, а у нас перманентный кризис, в любой момент придется переквалифицироваться, иногда на абсолютно противоположный профиль, и элементарной базы не будет, чтобы начать готовиться, об этом никто не думает.

Плюс поражает иногда непрофессионализм или, может быть, языковой непрофессионализм составляющих. В стандарте заявлено, что ученик должен заниматься инновационной деятельностью. Инновационная деятельность - это внедрение чего-то нового. Куда?! Простите, школьник, что может внедрять? Очень много умных слов, которые, видимо, призваны завуалировать истинную ситуацию, истинную картину, чтобы стандарт быстренько можно было принять. Что-то изменилось, но в основном мало что поменялось.

Тамара Ляленкова: Так считает Марина Розумянская.

Следующее мнение - главного редактора журнала "Директор школы" Константина Ушакова.

Константин Ушаков: Оба документа – все, что угодно, но не стандарт. Это концепция, это программа развития – все, что хотите! У него отсутствует главный признак – операциональность. С этим ничего нельзя делать. У документов отсутствует очень важная часть – возникает ощущение, что день сотворения мира произойдет именно в момент принятия, а до этого ничего не было, не было предыдущих стандартов. Мы начинаем с чистой страницы? Совершенно непонятно. Я бы хотел сказать, что оба документа отличаются в разной степени тем, что они, я бы назвал, имитационно емкие документы. Вот есть коррупционно емкие, а это имитационно емкие.

Насчет внедрения стандартов первого поколения. Вы не тревожьтесь, никто не испытывает больших проблем. Они уже внедрены в половине школ. Квалификация, то есть люди, которые будут внедрять это, настолько невысока, что они уже все внедрили так, как они это поняли. В связи с этим меня абсолютно поражает в обоих документах, что требования к кадровым условиям занимают полстраницы! Вы думаете, это кто-то может сделать?! У вас большая иллюзия относительно способности школ составлять программы. Этому нигде не учат. Этого они не умеют делать. Они сделают то, что они умеют, как всегда.

Этот стандарт висит в воздухе, потому что он абсолютно не операционален, раз, во-вторых, он не соответствует квалификации исполнителей. Не судите по тем школам, в которых учатся наши дети и внуки. Они кажутся немножко лучше тех, что за Садовым кольцом.

Откуда эта магическая цифра, что повышать квалификацию человека 72 часа и 5 лет?! Я хочу сказать, что это вообще провально. Кто это будет делать?! Кто из педагогов, прикиньте, может одновременно вести курс на минимальном и продвинутом уровне?! Это не такая частая способность, между прочим. А недостаток квалификации будет порождать имитацию.

Тамара Ляленкова: Так считает Константин Ушаков

Алексей Воронцов, директор Открытого института "Развивающее образование" предложил свое решение проблемы стандарта старшей школы.

Алексей Воронцов: Мы пытаемся сейчас сравнивать две версии. Одна в одном лучше, другая - в другом. Можно, конечно, всех посадить в одну комнату, думаю - договорятся. Но когда мы начинали обсуждать основную школу, я высказал такое предложение - давайте не будем торопиться с принятием основной школы, а посмотрим как пойдет стандарт начальной школы. Вот, пошел стандарт в начальных школах, по крайней мере, в пилотных регионах. Что там происходит - это отдельная песня, сейчас не хочется разговаривать на эту тему.

Почему нет нормального стандарта?.. Смотрите, мы пока не приняли новый закон об образовании. У нас есть шанс поправить статью 7 Закона "Об образовании", который существует сейчас.

Я понимаю логику Александра Михайловича Кондакова. Он продолжал линию и ориентировался на 20-й год, как положено и т. д. - и это школа индивидуализации. И то, что общество сейчас не готово к такой вариативности, это было показано. Мне понятна логика президиума РАО, потому что, испугавшись этой всей критики с вариативностью, произошла консервация многих вещей, которые были сделаны в первом варианте. Можно понять и ту группу, и ту.

Но самое-то главное, что не получается в стандарте. Мы ни финский опыт не используем, ни британский, мы никакой не используем, а идем своей дорогой. У нас нет в стандарте результатов. У нас есть в стандарте требования. И отсюда возникают двойные стандарты. При всем уважении к Александру Михайловичу, я взял книжку, которую "Просвещение" сдало уже как примерную программу со всеми Александр Григорьевическими Осмоловскими универсальными учебными действиями, и посчитал. 114 умений нужно освоить ребенку в начальной школе, всех этих универсальных действий. Я спрашиваю: "Вот эти результаты - норма? Под это мы должны делать КИМы начальной школы?" Спрашиваю у директора ФИПИ: "Вы уже начали делать КИМы под начальную школу?" "Нет". Я говорю: "Как начнете делать, возьметесь за голову, потому что сделать КИМы будет невозможно". Поэтому, может быть, нам сейчас действительно, обсуждая стандарт старшей школы (слава тебе Господи, что на старшей школе мы вот так застряли!), обсуждая параллельно пока Закон "Об образовании" новый, все-таки убрать одно Т. Оставить требование к условиям, оставить требование к структуре образовании и прописать нормальные результаты.

Вопрос - почему никто не может нормально прописать? 7-я статья не дает. Потому что никто не понимает, что такое требования. Кто-то под требованиями понимает результаты. И поэтому сейчас каждый будет в своей образовательной программе, извините - ученик может и ученик имеет возможность. Вот два уровня, которые были заявлены как примерная программа. Почитаем внутри и посмотрим – «может» - это предметные знания, «имеет возможность» - компетентность, последнее мы не мерим. Поэтому, может быть, нам, пока не поздно, все-таки изменить структуру?!

А теперь по поводу того, что принято уже два стандарта. Ничто не мешает внести поправки. Уже внесли поправки с 10-ю часами. Если в 2013 или в 2014 году запустить эксперимент по старшей школе, мы уже к 2016 году увидим, что там не работает, и до 2020 года успеем внести изменения. Зачем торопиться? Давайте посмотрим на начальную школу, увидим... Хорошо, что у нас есть три варианта стандарта, я имею в виду стандарт трех ступеней, и потихонечку начнем возвращаться назад, корректировать начальную школу. Потому что то, что происходит в регионах сейчас!.. Я очень много поездил по регионам. Идет страх, неуверенность и боязнь стандарта, потому что в нем не определены многие вещи.

Тамара Ляленкова: С Алексеем Воронцовым, пожалуй, согласится все разумное сообщество: и педагогическое и общественное. Другое дело, что принять образовательные стандарты требуется прямо сейчас – чтобы завершить так называемую реформу образования и начать ждать результатов, которые сами собой поспеют к 2020 году.

При этом, замечу, главное противоречие – между требованиями федеральных стандартов и возможностями регионов не снимается, а, значит, стандарт окажется еще одним документом, декларирующим, но не исполняющим закон.

Новости образования

Региональные

Сбербанк России и Казанский федеральный университет подписали соглашение о создании Корпоративного университета, который, по замыслу создателей, обеспечит потребности Сбербанка в подготовке квалифицированных кадров. Предполагаются различные формы обучения: программы повышения квалификации, MBA, дистанционное и проектное обучение по перспективным проектам развития и конкретным направлениям деятельности банка.

Более 1 млрд. рублей в 2011 – 13 годах будет выделено из федерального бюджета на модернизацию системы образования Курганской области. Средства планируется потратить на приобретение оборудования, учебников, развитие школьной инфраструктуры и повышение квалификации преподавателей. Деньги, которые планировалось выделить из регионального бюджета на эти цели, теперь будут направлены на повышение зарплаты педагогам.

Пермская государственная сельскохозяйственная академия подписала соглашение о сотрудничестве с турецким университетом Ондокуз Майыс. Согласно договоренности предусматривается обмен студентами и преподавателями. Обучение в вузе-партнере планируется на срок не менее одного семестра. В ближайших планах учебных заведений – развитие научного сотрудничества.

Суд отклонил иск студентки Санкт-Петербургского гуманитарного университета, в дипломной работе которой был обнаружен плагиат. В мае 2010 года перед защитой дипломных работ администрация вуза решила проверить их на уникальность. В работе истицы было обнаружено около 20% заимствований из Интернета без ссылок на источники цитирования. Девушку к защите диплома не допустили и отчислили. Теперь ей грозит встречный иск от вуза о возмещении судебных издержек в размере 200 тыс. рублей.

Столичные предприниматели и звезды шоу-бизнеса объединились для проведения благотворительной акции «Поможем подготовиться к школьному балу». В рамках мероприятия около тысячи московских школьников из малоимущих семей получат платья и костюмы для выпускного вечера. Свое участие в акции подтвердили в частности Надежда Бабкина, Юлия Бордовских, Елена Захарова, Татьяна Пушкина, Дарья Мороз, Татьяна Овсиенко, Юлия Началова, Екатерина Стриженова и многие другие.

Федеральные

В старших классах планируется ввести преподавание правил дорожного движения. С подобным предложением выступили представители комитета Госдумы по транспорту. Новый предмет школьной программы может появиться в рамках нового образовательного стандарта. По замыслу законодателей, если школьники хорошо сдадут теоретическую часть, они смогут в течение 2 – 3 лет, сдав вождение, получить права.

77% родителей российских школьников столкнулись с ростом затрат на школьное образование детей. Таковы данные Исследовательского центра рекрутингового портала Superjob.ru. Треть респондентов отметила резкий рост расходов: все чаще приходится оплачивать учебники, школьное питание, дополнительные занятия и услуги репетиторов.

Большинство россиян положительно отзываются об идее тестирования школьников на наркозависимость. Таковы данные опроса ВЦИОМ, проведенного в 46 регионах России. Идею поддерживают в основном респонденты в возрасте от 35 до 49 лет, а так же те, у кого есть дети школьного возраста. Против выступают только 7% опрошенных, это высокообразованные россияне, а так же жители Москвы и Петербурга. Они считают это нарушением прав человека и оценивают меру как малоэффективную.

С 1 мая вступил в силу приказ министра образования и науки Андрея Фурсенко, согласно которому меняется перечень вступительных испытаний по целому ряду специальностей. Это связано с окончательным переходом на двухуровневую систему образования. Приказ был подписан еще в январе 2011 года, однако, в силу он вступил после регистрации в Министерстве юстиции и публикации в "Российской газете" 1 мая.

Однако Министерство образования разослало ректорам вузов письма, подтверждающие легитимность списка, опубликованного учебными заведениями до 1 февраля. В следующем году список экзаменов будет изменен в соответствии с приказом. "В этом нет ничего страшного, однако об этом надо информировать заранее. Школьники должны знать, какие им придется сдавать экзамены для поступления в вуз уже 1 сентября", - заявил председатель Совета ректоров Петербурга Владимир Васильев.

Зарубежные

В Пакистане началась реализация программы по модернизации медресе. К подобному решению власти страны подтолкнули участившиеся обвинения религиозных школ в том, что они являются рассадниками экстремизма и базами подготовки боевиков. По замыслу инициаторов реформы, учащиеся должны получать базовое светское образование, изучать математику и английский язык. 96% студентов религиозных заведений не имеют даже начального образования.

Студентам университетов и колледжей Техаса разрешено скрытое ношение оружия на территории учебных заведений. Законопроект одобрен сенатом штата. Сторонники законопроекта настаивали на праве каждого студента на самооборону и апеллировали к случаям нападений на территории высших учебных заведений и общежитий. Правом на скрытое ношение оружия на территории учебных заведений в США также обладают студенты штата Юта.

В вузах Латвии вводится новый порядок выплаты стипендий. Согласно постановлению Конституционного суда, с 1 сентября стипендии будут выплачиваться студентам, которые успешно сдали экзамены и набрали необходимое количество очков. Ранее предпочтение отдавалось учащимся из социально незащищенных слоев населения.

Материалы по теме

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG