Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Арест обвиняемого в военных преступлениях полковника Шливанчанина


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют корреспондент Радио Свобода в Сербии и Черногории Айя Куге и политолог-балканист Сергей Романенко.

Андрей Шарый: В Белграде в ночь на пятницу арестован отставной полковник сербской армии Веселин Шливанчанин. Гаагский трибунал обвиняет Шливанчанина в причастности к военным преступлениям во время войны в Хорватии в 1991-м году. Рассказывает наш корреспондент в Сербии и Черногории Айя Куге:

Айя Куге: Сербская полиция арестовала Веселина Шливанчанина после десятичасовой осады его квартиры в микрорайоне Церак, в шести километрах от центра Белграда. Обвиняемому Гаагским трибуналом Шливанчанину почти восемь лет удавалось оставаться на свободе. В последнее время власти постоянно призывали его сдаться добровольно, но родственники и хорошо организованные сторонники из комитета по защите полковника отвечали, что он в Гаагу ни в коем случае не поедет. В среду этот комитет сообщил, что Шливанчанин покинул страну. Однако, он вернулся в семью, чтобы 13 июня отпраздновать свой пятидесятый день рождения. Ходили слухи, что полковник даже спит, обвязавшись динамитными шашками.

Во время по аресту обвиняемого полиции несколько раз приходилось вызывать подкрепления. Аресту сначала препятствовали соседи и собравшиеся у дома Шливанчанина сторонники сербских националистических партий. Под вечер подошли группы агрессивных подвыпивших молодых мужчин. Они забрасывали полицию камнями, уничтожали автомашины, разбивали окна соседних зданий. Силы порядка действовали сдержанно, лишь иногда применяя слезоточивый газ. В столкновениях ранено более пятидесяти полицейских, двое оказались в больнице. Бронированную дверь квартиры Шливанчанина (на пятом этаже) взломали после полуночи. Опасно было применять взрывчатку - в квартире находилась его дочь и еще одна тринадцатилетняя родственница. Когда дверь была взломана, Шливанчанин спокойно сдался. Теперь он находится в Центральной белградской тюрьме, откуда будет отправлен в Гаагу.

Международный трибунал обвиняет полковника в причастности к убийству более двухсот хорватских граждан, вывезенных в ноябре 1991-го года из больницы города Вуковар и расстрелянных в поле у деревни Овчара. Двое, вместе с Шливанчанином обвиняемых югославских офицеров, Мркшич и Радич, весной сдались трибуналу добровольно.

Арест Шливанчанина в чем-то напоминал арест Слободана Милошевича весной 2001-го года. Эта операция разве что оказалась короче, не было стрельбы, но беспорядков на этот раз было больше. Милошевич был арестован в момент, когда для большинства сербов он олицетворял зло и преступления.

Но Шливанчанина многие в Сербии воспринимают как честного офицера, преследуемого международным трибуналом. На такое отношение повлиял и факт, что полиция недавно задержала четверых бывших бойцов одного сербского военизированного формирования, которые ликвидировали хорватов в Овчаре. Бойцы этого формирования якобы силой захватили пленных у югославских военных во время эвакуации из больницы и расстреляли их. Поэтому в Сербии распространено мнение, что Шливанчанин и другие офицеры не так виноваты, как утверждает трибунал в Гааге.

Трибунал уверен, что на территории Сербии еще скрываются восемнадцать обвиняемых в военных преступлениях. После ареста Шливанчанина здесь на свободе, возможно, остался только один человек, который вызывает пристальный интерес международного правосудия - генерал Ратко Младич.

Андрей Шарый: В эфире программы "Тема дня" для Радио Свобода из Москвы политолог-балканист Сергей Романенко. В Сербии уже больше двух лет демократическая власть. Почему, по вашему мнению, сотрудничество с Гаагским трибуналом развивается столь медленно и столь трудно?

Сергей Романенко: Причин этому несколько. Во-первых, это настроение населения, которое с большим трудом освобождается от наследия Слободана Милошевича и его режима. Во-вторых, сказывается и давление созданных Слободаном Милошевичем силовых структур. Одним из проявлений этого давления, которое не останавливается ни перед чем, было недавнее убийство премьер-министра Зорана Джинджича. В-третьих, надо отметить саму неоднородность правительства и демократической оппозиции Сербии, которая сейчас находится у власти. Дело в том, что демократическая оппозиция является таковой во многом только по названию, а в ее составе довольно много деятелей, которые вовсе не отреклись от идей сербского национализма. Это создает трудности и в сотрудничестве с Гаагским трибуналом. И, последнее, по мнению некоторых сербских политологов, создает трудности и позиция иногда самого Гаагского трибунала, который не всегда проявляет в должной степени гибкость, тактичность по отношению к новой сербской власти, которая сталкивается с очень большими внутренними трудностями. Чтобы было более понятно, с какими трудностями сталкивается нынешняя Сербия в осуждении собственных преступников, давайте вспомним наш советский опыт, потому что даже спустя 50 лет после того, как Сталин ушел в небытие, до сих пор внятного осуждения сталинских преступлений не прозвучало.

Андрей Шарый: Как вы считаете, сербское общество готово к тому, чтобы беспристрастно открыто посмотреть в лицо собственному прошлому? Ведь ясно, что режим Милошевича находился у власти больше 10 лет и все это время люди голосовали за Милошевича.

Сергей Романенко: Я думаю, что какая-то часть готова. И значительную роль сыграли в этом драматические, вернее, трагические события, связанные с убийством Зорана Джинджича. С другой стороны, очень многие люди до сих пор находятся под влиянием идей о великой Сербии, о том, что сербам принадлежат определенные территории, которые ныне входят в состав соседних государств. Поэтому ситуация в Сербии очень противоречива, не только политическая, но и психологическая. Это сказывается и на колебаниях и парламента и правительства. Именно поэтому так трудно идет сотрудничество с Гаагским трибуналом. Его деятельность многие сербы расценивают как нарушение национального суверенитета, ущемление национальной гордости и независимости Сербии.

XS
SM
MD
LG