Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Убит премьер-министр Сербии Зоран Джинджич


Программу ведет Владимир Бабурин. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Айя Куге, Андрей Шарый и Виталий Портников.

Владимир Бабурин: В среду днем в Белграде двумя выстрелами из снайперской винтовки возле здания республиканского правительства был смертельно ранен премьер-министр Сербии Зоран Джинджич, спустя несколько часов он скончался в одной из белградских клиник. На линии прямого эфире из Белграда Айя Куге.

Айя Куге: Официально сообщено, что Зоран Джинджич скончался в больнице. Врачи заявляют, что его туда привезли в бессознательном состоянии, пульс и кровяное давление нельзя было зарегистрировать. Попытки реанимации не увенчались успехом. Правительство Сербии оценило, что после убийства премьер-министра под угрозой конституционный порядок и безопасность в стране, поэтому правительство предлагает введение в Сербии чрезвычайного положения. Ожидается заседание Верховного совета обороны. Белградский аэропорт закрыт для отлетов, полиция с автоматическим оружием в руках контролирует документы шоферов и обыскивает частные автомашины и даже рейсовые автобусы в центре Белграда и за городом. Днем было приостановлено транспортное движение на главном из мостов через реку. На улицах столицы все меньше автомашин. Полиция пока не сообщает результаты расследования. В кругах журналистов циркулирует информация, что задержаны якобы три человека, причастные к убийству Зорана Джинджича. 50-летний премьер Сербии был убит днем во дворе здания правительства. В Джинджича выстрелили из винтовки большого калибра, когда он вышел из автомашины и направился к служебному ходу. Предполагается, что убийцы скрывались в соседнем здании, также принадлежащем правительству, закрытом на ремонт, но это пока не подтверждено. Ближайшие три дня в Сербии объявлены днями траура.

Владимир Бабурин: Мы продолжим обсуждение этой темы с Андреем Шарым, он в пражской студии Радио Свобода, и с Виталием Портниковым, он в Москве. Оба они знали Джинджича. И прежде, чем мы начнем говорить на обязательные в данном случае темы – причины убийства, последствия, кому выгодно, я бы, Виталий сначала попросил вас, вы, насколько я знаю, хорошо знали Джинджича.

Виталий Портников: Для тех из нас, кто занимается проблемами бывшей Югославии, смерть Зорана Джинджича это не только политическое событие, это еще и большая человеческая потеря, потому что многие из нас искренне ему симпатизировали. Я должен сказать, что когда я впервые встретился с Зораном Джинджичем, это было действительно много лет назад, он был тогда руководителем небольшой оппозиционной партии, приехавший в Москву для знакомства с российскими политиками, демократами, я словил себя на мысли, что я давно знал, что сербы - они такие. Когда ездил в Югославию я видел таких людей среди интеллигенции, среди студенчества, среди народа. Но я почему-то очень редко видел подобных людей в политической элите Сербии. И вот наконец я увидел одного из таких людей, ставшего политиком. При всех противоречивостях в личности Зоран Джинджича, при всех сложностях его политической биографии, он был очень живым, ярким и обаятельным человеком.

Андрей Шарый: Мне кажется, нужно говорить не о чувствах наших, а о том, что сейчас предстоит пережить Сербии. А Сербию ждут тяжелые времена, поскольку Зоран Джинджич был мотором очень многих демократических процессов в этой стране. Он был фактически одним из архитекторов экономической реформы, он был человеком, который наиболее решительно со своими соратниками из всего белградского руководства выступал за преодоление наследия Милошевича, за что, вероятнее всего, его и убили. Поэтому нужно говорить о том, что вот этот запал демократических реформ он как бы вытащен из этого механизма сербского. Сейчас только один из моих коллег в Белграде, который куда лучше, чем я, разбирается в этой ситуации, сказал: "Нас ждут теперь времена Белоруссии. Сейчас все в Сербии будет серым". Конечно, это, может быть, эмоциональная оценка ситуация, но тот факт, что политика такого ранга и таких динамических, энергетических возможностей, как Зоран Джинджич, в Сербии, к сожалению, больше нет.

Владимир Бабурин: Андрей, главный вопрос, если на него кому-то когда-то удастся ответить – кому это выгодно? Зоран Джинджич был известен своей прозападной политикой, именно он стоял за решением выдачи международному трибуналу экс-президента бывшей Югославии Милошевича. Как вы полагаете, уже можно дать первые ответы, первые предположения, почему его убили?

Андрей Шарый: Да, я думаю, первые предположения строить уже можно. В дневных программах я сегодня говорил о двух версиях, сейчас наиболее вероятной не только мне, но и некоторым коллегам, с которыми я успел переговорить за это время, представляется вот какая. Ключевой вопрос и ключевое понятие – это контроль над службами безопасности, контроль над людьми, над службами, которые фактически не реформировались со времен пребывания у власти Милошевича. Это последние бастионы прежнего авторитарного режима. Контроль над людьми, которые распоряжались финансовыми потоками, которые, очевидно, имеют связи с военными преступниками или с лицами, обвиняемыми в совершении военных преступлений, с Младичем, с Караджичем, с теми офицерами югославской армии, выдачи которых добивается Гаагский трибунал, но добиться не может. Очевидно, к их позициям очень прочно, очень близко подобрался Зоран Джинджич, именно эту политико-военную мафию он и попытался разрушить, за что ему, вероятнее всего, и отомстили. Тут ведь есть неслучайные совпадения. Смерть Джинджича произошла вскоре после того, когда было реформировано бывшее югославское государство, Верховный совет обороны, это главный политико-военный орган, который существует в союзе Сербия и Черногория, теперь контролирует он и черногорский президент. Это люди, которые могут принимать фактически любые решения, связанные с реформами службы безопасности, чего прежде Джинджич делать не мог в силу того, что свое представление о том, как решаются эти вопросы, имел бывший президент Югославии Коштуница, который до этого контролировал все эти службы. Вот, видимо, почувствовав это, некие реакционные круги в руководстве белградских спецслужб могли пойти на такого рода преступление. Конечно, убийца, наверняка, не генерал, это может быть любой преступник, это может быть бывший какой-нибудь агент тайной службы, но, тем не менее, если сербской полиции, сербским правоохранительным органам удастся докопаться до того, кто заказчик, кто стоит за этим преступлением, я думаю, нити будут вести именно в направлении этих генеральско-политических структур.

Владимир Бабурин: Виталий, у вас есть своя версия? Я понимаю, прошло всего несколько часов, и что теперь, по-вашему, ждет страну, которую мы по старой памяти все еще называем Югославией?

Виталий Портников: Я могу только согласиться с Андреем, что бывшую Югославию, теперь Черногорию и Сербию ждут достаточно трудные, непростые времена. Андрей совершенно уместно употребил слово "мафия", говоря об офицерах спецслужб югославских. Но надо сказать, что это не только политика военной мафии, это еще экономическая мафия с очень серьезными позициями на Балканах. Как известно, Зоран Джинджич в последнее время очень серьезно занимался антикоррупционной программой, которая во многом подмывала позиции прежнего режима, которые были связны с экономикой, причем, с экономикой не только внутрисербской, но и экономикой внутрибалканской. Я уже говорил о том, что неделю назад в Софии был убит крупный бизнесмен Илья Павлов. Я не хотел бы тут проводить никаких параллелей, но даже самых серьезны игроков на балканской политической сцене убирают когда речь идет о больших деньгах, и не думают о последствиях своих поступков.

Владимир Бабурин: В декабре 2001-го года Зоран Джинджич был гостем программы Радио Свобода "Лицом к лицу", которую мы записывали в его кабинете в том самом здании, возле которого в среду он был убит. И кто бы ни стоя за этим преступлением, понятно, что речь идет о противоборстве старых и новых политико-экономических группировок, которые определяют сегодня развитие бывшей югославской республики. Вот, что в интервью Радио Свобода говорил Зоран Джинджич, говорил о том, каким видит будущее своей страны.

Зоран Джинджич:Это естественно, в Сербии чисто европейская идея не слишком принимается. По разным причинам. Отчасти потому, что и европейская политика по отношению к Сербии, если смотреть в исторической перспективе, далеко не всегда оказывалась справедливой. Мы были объектом многих комбинаций интересов, начиная со времен первого сербского восстания, когда Наполеон поддержал Турцию, чтобы уменьшить влияние России, с которой Франция воевала. Или, например, во время Первой мировой войны, когда на разных мирных конференциях оспаривалось право Сербии завершить процесс формирования собственного государства, а вместо этого создали нежизнеспособное королевство сербов, хорватов и словенцев. В 1945-м году Сербию оставили коммунистам, а Грецию - нет. То есть у сербов есть такой опыт: то, что приходит из западной Европы, очень часто - какой-то империализм, а не поддержка и солидарность. Отсюда и сомнения. Поэтому любой политик, который, вот как я, проводит открытую проевропейскую политику, в первое время наталкивается на сомнения: а это хорошо для нашей страны? Думаю, постепенно положение изменится. Это вопрос опыта и практики. Люди должны на своем опыте почувствовать и понять, что из Европы к ним доходит цивилизация, гражданская, городская цивилизация. Европа - это не НАТО, Европа - это не правительства, Европа - это вид христианской цивилизации, в которой установлена власть права, государственно-правовой системы, защита индивидуальных свобод. Вот это - европейская традиция, и когда-нибудь люди поймут, что это хорошо и для Сербии.

Преимущество европейской идеи в Сербии сейчас в том, что на стороне этой идеи историческая логика. 20-30 лет назад это была не так. И 100 лет назад было не так. Сейчас весь регион и вся Европа в качестве главной идеи приняли то, что мы в Сербии, может быть, еще только меньшинством приветствуем - а это интеграция в Европу, ясные правила игры в экономике, в государственной системе, ответственность за поведение политиков. Это то, что стало стандартом не только для нашей страны, но и для всего региона. Еще 10 лет назад все было по-другому. Сейчас ветер истории нам дует в спину - впервые в истории сербского народа наши либерально-демократические не наталкиваются на сопротивление. Впервые в истории Сербия движется в соответствии с общей европейской тенденцией.

XS
SM
MD
LG