Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В Грозном взорван Дом правительства, погибли и ранено более ста человек


Ведет программу Андрей Шарый. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Муса Хасанов, Андрей Бабицкий, Юрий Жигалкин беседует с Майклом Раду, главой центра по изучению терроризма Филадельфийского института внешней политики.

Андрей Шарый: В Грозном взорван Дом правительства Чечне. Около 50-ти человек погибли, не менее, 60-ти ранены – это данные на вечер пятницы. Количество людей, остающихся под завалами, неизвестно. В здании находили, по некоторым данным, до 200 сотрудников чеченской администрации. Рассказывает наш корреспондент на Северном Кавказе Муса Хасанов.

Муса Хасанов: Как утверждают сотрудники МВД Чечни, число пострадавших в результате диверсионного подрыва здания Дома правительства республики достигло 130-ти человек, около 50 из которых погибли. Мне удалось поговорить с Мусаевой, жительницей селения Автуры Шалинского района, чей муж, министр жилищно-коммунального хозяйства Чечни, получил тяжелые осколочные ранения и доставлен в военный госпиталь, расположенный на территории центральной базы Объединенной группировки российских войск в Ханкале. По ее словам, среди пострадавших во время взрыва находятся более десяти сотрудников республиканского Центра ЖКХ, и ей известна фамилия одной из тяжело раненных, которая находится в коматозном состоянии – это Зура Яхаджиева, старший специалист министерства. Военным самолетом Яхаджиева доставлена во владикавказский военный госпиталь. По последним данным, руководитель временной администрации Чечни Ахмад Кадыров во время взрыва на территории комплекса правительственных зданий в Грозном находился с рабочим визитом в Москве. Комментируя происшедшее, он обвинил в сегодняшней диверсионной акции чеченского лидера Аслана Масхадова. По получении информации о диверсии в Грозном, Кадыров срочно вылетел в чеченскую столицу, поручив по телефону министру внутренних дел республики Руслану Цакаеву до его приезда организовать и возглавить оперативный штаб по расследованию случившегося и оказанию помощи пострадавшим, сообщил журналистам пресс-секретарь Кадырова Шамсаил Саралиев, который во время взрыва находился в своем рабочем кабинете здания Дома правительства и отделался легкими ранениями. Версия министра МВД Чечни о том, что взрывы осуществлены водителями-камикадзе, сидевшими за рулем двух автомашин, протаранивших контрольно-пропускной пункт российских военнослужащих и врезавшихся в стену дома правительства Чечни, на данный момент остается одной из основных в ходе расследования, проводимого сотрудниками прокуратуры Чечни. На месте диверсии продолжаются спасательные работы, которые, по всей вероятности, продлятся до завтрашнего вечера. В данное время ситуация в Чечне, по словам министра МВД Чечни Руслана Цакаева, под контролем силовых структур республики. Источники информации чеченской воюющей стороны, которые подтвердили, что взрыв Дома правительства республики действительно совершен бойцами чеченских сил сопротивления, пока воздерживаются от сообщения, кем из чеченских полевых командиров в день, когда из-за ожидавшегося приезда в Грозный председателя комиссии при президенте России по правам человека Эллы Памфиловой и федерального министра по Чечне Станислава Ильясова по всему городу были предприняты меры усиленной безопасности, организована сегодняшняя акция и кто именно осуществил ее.

Андрей Шарый: Рядом со мной в студии в Праге обозреватель Радио Свобода Андрей Бабицкий, он много лет, как известно нашим постоянным слушателям, работал в Чечне. Андрей, первый вопрос у меня вот к вам какой: Грозный – это город, наверное, по количеству военных на душу населения на территории Российской Федерации лидирующий. Плохо организована охрана, подкуплены какие-то милиционеры или военные на блокпостах, есть какая-то сеть бойцов чеченского сопротивления, которая находится в самом городе. Как вы объясняете то, что среди бела дня при повышенных мерах безопасности в городе могут происходить такого рода акции?

Андрей Бабицкий: Я думаю, здесь много факторов. Я не так давно, где-то месяца два назад был в Чечне, и представьте себе, я для российских военных персона нон-грата на этой территории. Тем не менее, я совершенно беспрепятственно проехал в Грозный, минуя многочисленные блокпосты, и также беспрепятственно выбрался оттуда, проведя там несколько дней. Это дело достаточно простое: на блокпостах это стоит иногда бутылку пива, иногда червонец, иногда что-то еще. Для меня неудивительно, что по Грозному, по территории Чечни могут перемещаться какие угодно грузы, какие угодно люди, на каких угодно машинах. Я сейчас внимательно слушал репортаж Хасанова, нас очень часто наши слушатели спрашивают, почему мы называем всех партизан, воюющих в Чечне, бойцами сопротивления? Я думаю, что, моет быть, этот взрыв станет каким-то переломным актом, потому что в данном случае все-таки речь идет не о диверсии, а о террористическом акте, который в основном был направлен против гражданских лиц, сотрудников администрации, но гражданских лиц. И очень странно звучит "диверсия" и "чеченские бойцы" в этом случае.

Андрей Шарый: Андрей, будут ли какие-то изменения в политике Кремля, в поведении российских властей в Чечне или это очередной сигнал того, что эту войну невозможно остановить?

Андрей Бабицкий: Вы знаете, очень многие ожидали, что ситуация многократно ухудшится после теракта на Дубровке. Она ухудшилась, но, я думаю, что потенциал ухудшения не очень велик. Потому что сама по себе ситуация в Чечне достаточно драматична. И есть эта грань, которая отделяет, например, российских военных от прямых и очевидных обвинений в геноциде. Эта грань она не преодолена, потому что все-таки гражданское население не уничтожается тотально. Но ее очень легко перейти, если ухудшать ситуацию по такой обычной арифметической схеме: просто прибавлять количество трупов к среднестатистическому за день, увеличивать его в два-три раза, и тогда уже от этих обвинений не избавишься. Я думаю, что, пожалуй, в пределах обычного беспредела, когда люди пропадают десятками, каждый месяц фиксируется "Мемориалом" примерно около ста убийств, внесудебных казней. Так приблизительно, мне кажется, ситуация в этих пределах и останется. Или же тогда российское правительство рано или поздно открыто объявит о намерении бороться не только с вооруженными людьми, но и с той социальной средой, которая по сути дела поддерживает партизанское движение, а это уже гражданское население. Вот в этом случае от обвинений в геноциде уйти никуда не удастся.

Андрей Шарый: Теракты в Грозном демонстрируют со всей ясностью, что война в Чечне перешла в хроническую стадию и только время покажет кто одержит в ней верх. Таково мнение Майкла Раду, главы центра по изучению терроризма Филадельфийского института внешней политики. С ним беседует наш нью-йоркский корреспондент Юрий Жигалкин.

Юрий Жигалкин: Очевидно, что этот теракт перечеркивает заявления Кремля о том, что ситуация в Чечне нормализуется, поднимая вопрос о том, возможна ли победа в этой войне, есть ли у Москвы стратегия, которая поможет ей одержать верх?

Майкл Раду: Терпение, терпение и настойчивость. Рано или поздно чеченцы будут вынуждены уступить, поскольку среди них число непримиримых фанатиков все-таки ограничено, но они будут сражаться до конца. России нужно быть готовой к долгой войне. Это единственное, что можно предсказать твердо.

Юрий Жигалкин: Но многие, в том числе, на Западе говорят о необходимости и возможности политического разрешения чеченского кризиса?

Майкл Раду: Я думаю, в конце концов, большинство населения республики смирится с тем, что независимости им не получить. Реальная проблема сейчас заключается в том, что в Чечне пустил корни ваххабизм. Это феномен второй чеченской войны. Члены этого фанатичного движения не сложат оружия и перед Москвой открылась еще более сложная, чем прежде перспектива. Ей необходимо договариваться с теми силами, кто готов на примирение и вести войну с теми, кто не сдается.

Юрий Жигалкин: Я нахожу в ваших ответах некое понимание позиции Москвы, в то время, как многие из ваших американских коллег склонны в большей мере критиковать Россию

Майкл Раду: Дело не в том, на чьей я стороне, дело в том, что за годы своей де-факто независимости чеченцы продемонстрировали неспособность справиться с государственным строительством. И не только это. За эти годы чеченцы в большой мере подорвали симпатию, которую испытывал мир по отношению к их борьбе за независимость. Чечня стала питательной средой для радикальных сил, плацдармом для распространения исламского фанатизма, некоторые из чеченских групп были уличены в связи с Аль Кайдой, чеченцы воевали в рядах Аль Кайды в Афганистане. Все это изменило восприятие западными столицами чеченского конфликта. Чеченцы, если можно так выразиться, стали своими наихудшими врагами, и это дало в руки Путина дипломатическое преимущество. Никто на Западе не питает иллюзий по поводу поведения России в Чечне, все знают, что российская армия крайне некомпетентна, она прибегает к жестоким методам, но, в конце концов, от этого страдают и россияне, увязшие в этой войне, которую эта армия не может выиграть. Пока же, дипломатическое преимущество на стороне России.

XS
SM
MD
LG