Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Иван Рыбкин вспоминает заседание Совета Безопасности России 29 ноября 1994 года


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Олег Кусов.

Кирилл Кобрин: Накануне начала первой чеченской войны 29 ноября 1994 года, то есть ровно 10 лет назад, в Кремле состоялось заседание Совета Безопасности России. Принято считать, что именно на нем было решено начать военные действия на территории Чечни. Наш корреспондент Олег Кусов встретился с одним из участников тогдашнего заседания, бывшим спикером Госдумы России Иваном Рыбкиным.

Олег Кусов: Иван Рыбкин напомнил, что на заседании Совета Безопасности России 29 ноября 1994 года обсуждались вопросы об объявлении ультиматума вооруженным формированиям Ичкерии и о создании объединенной комиссии. Но не могли члены Совбеза обойти и тему провалившегося военного похода антидудаевских сил на Грозный. Это произошло тремя днями раньше, 26 ноября.

Иван Рыбкин: Я это заседание подробно помню. Обсуждение было очень непростым, ситуация в Чеченской республике обострилась резко. Все перед этим говорили о том, что генерал Дудаев теряет свои позиции, теряет влияние и если бы не этот неудачный марш Автурханова, танковый бросок на Грозный, вполне возможно, что Дудаев утратил бы всякие позиции в Чеченской республике. Танковый марш был по сути дела подарком генералу Дудаеву. Его позиции окрепли.

Вот руководители силовых структур были в потрясении. Операция готовилась втайне, и руководители страны просто об этом не знали. Борис Николаевич, наверное, был оповещен, может быть. Хотя недовольство ситуацией в Грозном было у всех на устах.

Олег Кусов: Переговоры с Джохаром Дудаевым предстояло провести и министру обороны России Павлу Грачеву. Но еще до этого Павел Грачев заявил, что взять Грозный можно будет одним парашютно-десантным полком.

Продолжает бывший член Совета Безопасности России и бывший спикер Госдумы России Иван Рыбкин.

Иван Рыбкин: Было предложено министру обороны Грачеву, руководителю Миннаца, по-моему, тогда был Егоров Николай Дмитриевич, вице-премьеру правительства Сергею Михайловичу Шахраю провести такой переговорный процесс с учетом мнения и Госдумы, и Совета Федерации, и исполнительной ветви власти. То, что потом произошло, трудно поддается объяснению, хотя никто, я думаю, не может отрицать, участвовавшие в этом заседании Совета Безопасности не предполагали, что предъявление ультиматума не будет сопряжено определенным силовым давлением и даже боевыми действиями. Но что они примут такой всеохватный характер и что это вылилось в штурм Грозного, я думаю, что никто предполагать не мог. Резко против, с несвойственной для него горячностью, выступил Юрий Хамзатович Калмыков. Он был министром юстиции и членом Совета Безопасности. Были большие сомнения у Владимира Филипповича Шумейко.

Что касается других мнений, возражающих, по сути дела, не было. Грачев говорил о своем плане достаточно невнятно, Федеральная пограничная служба тоже, как я понимаю, особых возражений не имела. Я бы сказал, по сути дела, карт-бланш был выписан силовым структурам решением Совета Безопасности.

Олег Кусов: Ивану Рыбкину отчетливо запомнилась реакция Бориса Ельцина.

Иван Рыбкин: Борис Николаевич тогда почему-то на меня посмотрел, буквально глаза в глаза, и сказал: "Очень опасаюсь я, как бы это не стало вторым Афганистаном".

Президент, как и другие руководители страны, были подперты. В переговорном процессе не ладилось, говорилось о встрече Джохара Дудаева с Борисом Николаевичем Ельциным, но встречи не получалось. Не получалось отчасти от того, что такие воинственные заявления сыпались из Грозного. Я знал, что Борис Николаевич готов был встречаться. И вдруг новые заявления, еще более воинственные, еще более оскорбительные. Что происходило, сказать было сложно, кто за эти веревочки дергал.

Олег Кусов: Объединенная комиссия, в которую вошли представители президента, правительства и парламента, работала и даже после начала войны.

Иван Рыбкин: Как только я объявил о том, что кто бы мог войти, я назвал сначала военных, то есть Сергей Николаевич Юшенков сразу отказался. Он сказал, что эти переговоры будут фарсом, все это дело кончится войной. Комиссия, в конечном счете, она потом работала, и в 95-м году, уже после штурма Грозного, мнения разделились, Дума раскололась буквально. Сергей Адамович Ковалев и Юрий Андреевич Рыбаков не могли согласиться ни с этим ультиматумом, не могли согласиться с тем, чтобы развитие этого ультиматума случилось, по сути дела война. Они поехали напрямую для переговоров с генералом Дудаевым, оказались в президентском дворце во время боевых действий под бомбежками, вместе с ними были и члены Совета Федерации Виктор Васильевич Курочкин и другие. В Госдуме Сергей Адамович Ковалев, Сергей Николаевич Юшенков, Юрий Андреевич Рыбаков, Валерий Васильевич Борщов, представители "Выбора России" и представители "Яблока" были просто в сокрушительном меньшинстве. И в Совете Федерации, как я понимаю, то же самое, может быть, и в меньшей степени. Мы, как выходцы с Северного Кавказа, - и я, и Владимир Филиппович Шумейко - это понимали. Может быть, у меня даже позиция была более жесткая, чем у Владимира Филипповича Шумейко, он сомнения свои и на Совете безопасности обозначал.

Грачев говорил о своем плане, достаточно невнятно, Федеральная пограничная служба тоже, как я понимаю, особых возражений не имела.

Олег Кусов: Российские политики и дипломаты, пытавшиеся решить чеченскую проблему мирным путем, свое сражение в кремлевских кулуарах уступили радикалам и военным.

Иван Рыбкин: Мы в итоге имеем до сих пор второй Сталинград в лице Грозного на рубеже тысячелетия и веков. Это ужасно просто. И сотни тысяч загубленных жизней. Солдатские потери еще считаются, а сколько погибло мирных жителей, одному господу Богу известно. И то, что люди раз за разом наступают на эти грабли, меня просто поражает. Наш президент Владимир Владимирович Путин был директором ФСБ, ничему не научился и, я считаю, ничего не вынес из того печального опыта первой чеченской войны. Даже невзирая на то, что Александр Иванович Лебедь лежит в могиле, не находится человека, который сказал бы доброе слово о том, что он эту войну закончил, когда сломал хребет войне хасавюртовскими соглашениями.

Олег Кусов: Это было мнение бывшего члена Совета Безопасности и бывшего спикера Госдумы России Ивана Рыбкина.В заседании Совета Безопасности России 29 ноября 94-го года принимали участие более десяти человек. Один из них - министр юстиции Юрий Калмыков, уроженец Кабардино-Балкарии - чуть позже сложил с себя служебные полномочия в знак несогласия с решением о начале войны на Северном Кавказе.

XS
SM
MD
LG