Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Три года второй чеченской кампании


Ведет программу Андрей Шарый. Участвует специальный корреспондент на Северном Кавказе. Андрей Бабицкий.

Андрей Шарый: Ровно три года назад российские военные пересекли административную границу Чечни. Вторая чеченская война или, как ее называют в Кремле, антитеррористическая операция на Северном Кавказе началась месяцем раньше, после вторжения чеченских отрядов в Дагестан. В сентябре в Генеральном штабе, очевидно, дорабатывали планы военного вторжения в непокорную республику, а в Кремле прикидывали, как это вторжение отразится на росте популярности тогда еще премьер-министра России Владимира Путина. Предполагали ли в то время политические технологи, что новая силовая акция в Чечне затянется до следующих выборов президента?

Андрей Бабицкий: Со стороны решение о вводе войск в Чечню вовсе не казалось таким уж безусловным. По опыту первой военной кампании ход событий представлялся очевидным: недолгие позиционные бои, затем длительная бесперспективная партизанская война. Также легко было представить масштаб нарушений прав человека в случае начала второй военной кампании. Может быть именно поэтому тогда один из разработанных Генштабом вариантов операции предусматривал ввод федеральной группировки лишь в северные районы Чечни. Предполагалось, что естественной границей, по которой республика будет поделена на две части, подконтрольную и мятежную, станет Терек. О том, насколько хорош был этот план, сейчас судить невозможно, поскольку у Кремля были совсем иные намерения. Знаменитое "мочить в сортире" демонстрировало не только крайнюю степень агрессивности, но высшую степень уверенности будущего российского президента в необходимости и эффективности силовых действий в Чечне. После повергших страну в состояние глубокого шока и дегрессий взрывов жилых домов в Москве и Волгодонске, после вторжения в Дагестан группы Басаева и Хаттаба российское общество жаждало мщения. Сыграть на этих настроениях можно было без большого труда. Однако, бросив армию в кровавое горнило второй чеченской, Путин не только выполнил социальный заказ, он, помимо всего прочего, убедил страну, что сумеет решить проблему Чечни именно силовыми методами. Мало кто тогда сумел что-то противопоставить этой уверенности, решения Кремля получили воистину всенародную поддержку. Война представлялась актом справедливого возмездия, как-то не было сил, времени и желания задуматься о том, каковы будут результаты военной операции. Впрочем, довольно долго казалось, что боевые действия идут по заранее намеченному плану. Войска достаточно легко преодолели сопротивление на равнине, потом уже не так легко, но все же овладели Грозным и горной частью республики. Однако за это время настроение в самой Чечне, население которое не испытывало никаких особых симпатий к собственным властям, кардинально поменялось. В очередной раз столкнувшись с повсеместным беспределом военных, люди вновь прониклись сочувствием к партизанам, к тем, кто оказывал сопротивление военному произволу. Сегодня, как через некоторое время после начала первой чеченской войны, мысль о бессмысленности и бесперспективности насилия в Чечне совсем не кажется крамольной. То же самое общество, которое поддержало ввод войск, сегодня в социологических опросах высказывается против продолжения военной кампании. Сейчас уже очевидно, что силовые методы не принесли желаемых результатов. Напротив, сегодня Чечня как никогда далека от России. Если три года назад очень многие чеченцы готовы были поддержать действие российских властей по установлению порядка в республике, то на данный момент фактически все население считает, что российская группировка, произвол и насилие военных хуже любого внутреннего беспорядка. Тем не менее, политический цинизм, ставший основой начала второй чеченской, имеет и оборотную сторону. Сергей Доренко как-то вспоминал о том, что, предлагая ему место в своей команде, Владимир Путин сказал, что победа на следующих выборах это всего лишь вопрос еще одной военной кампании. Но, очевидно, что общество устало от войны, постоянных потерь и бессмысленных побед. Поэтому легко представить, что точно так же как в свое время прагматизм вынудил Путина ввязаться в войну, перед следующими выборами он заставит его с ней покончить.

XS
SM
MD
LG