Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Впечатления из Чечни


Андрей Бабицкий, Прага: Один мой знакомый рассказывал мне, что года полтора назад в Алдах, селе, расположенном на юго-западной окраине Грозного, повесили ящик для доносов. Кажется, синего цвета. Нашлось несколько отчаянных голов, которые после некоторых раздумий решились доверить некие тайны анонимному конфиденту. Их убили. Застрелен был и местный выпивоха, который просто как-то с похмелья долгое время рассматривал подозрительный предмет, силясь понять его предназначение. Односельчане считают, что никаких писем он в ящик не опускал, но, видимо, оказалось достаточно одного подозрения, что он собирается это сделать.

Сегодня доносительство уже далеко не так популярно в Грозном, даже искренние доброжелатели федеральной власти знают, что каждое их движение отслеживается и заносится в невидимый реестр. Если твоя фамилия попала в этот список, то это очень часто означает, что смертный приговор уже вынесен, и его исполнение зависит от того, какой у тебя порядковый номер в длинной очереди и как тщательно тебя охраняют. Отстрел чеченцев, сотрудничающих с федеральной властью ведется по всей республике, но в Грозном убийства, иногда совершаемые среди белого дня, становятся поводом для далеко идущих предположений. Тот же алдинский приятель утверждал, что двое человек, уже в сумерках застрелившие одного из сотрудников милиции, спокойно выехали на машине из села и миновали блок-пост на его окраине, не останавливаясь. О таких случаях грозненский обыватель вспоминает каждый раз, когда хочет доказать, что городские партизаны находятся в чеченской столице с ведома и под прикрытием российских спецслужб. Честно говоря, я не думаю, что эти утверждения содержат в себе много правды, хотя, наверно, нельзя вовсе исключить возможность специфических, единичных контактов, прежде всего коммерческого свойства, между людьми, представляющими противоборствующие стороны чеченской войны. В конце концов, такая широко распространенная процедура, как выкуп захваченных в плен вооруженных чеченцев, без таких связей был бы невозможен. Но интересно другое. Сама того не сознавая, грозненская конспирология, не признает, что между радикальными, крайними сторонами вооруженного конфликта по ту и другую сторону баррикад существует некая нравственная разница. Это может означать, что и спецслужбы, которые у бывших граждан СССР до сих пор вызывают почти мистический ужас, и соотечественники с оружием в руках из числа наиболее непримиримых воспринимаются как соучастники, как близкие родственники по той кровавой расправе, которая учинена в Чечне над здравым смыслом и всеми законами нормальной жизни. Во всяком случае, популярные рассказы об отрядах спецназа ГРУ, которые, якобы, ведут по всей Чечне беспощадную охоту на людей и убивают всех подряд без всяких санкций и ограничений, по тональности неотличимы от историй о тех, кого принято называть ваххабитами.

Воевавший в прошлую войну, и в начале этой, знакомый по имени Муххади , удивленно разводя руками, сказал мне, что молодые чеченцы, те, кому сейчас по 19-20 лет, сформировавшиеся в горах за годы кровопролития, внушают ему страх, он их не понимает. Они живут, думают и воюют как-то иначе, не по-чеченски. Мухадди из тех, кто принимал участие в наиболее кровопролитных боях 1995-96-го годах. "Мы воевали, - говорит он, - с оглядкой, помня о кровной мести, уважая чеченский этикет, эти же, как дикобразы ни перед чем не останавливаются". Они будут нажимать на крючок столько раз, сколько на него ляжет их палец.

Впрочем, Мухадди даже доволен таким поворотом событий. Он считает, что Россия когда-нибудь поймет, какая инфернальная, неуправляемая агрессия вызвана к жизни благодаря ее усилиям. "Но когда поймет, - улыбается чеченец, - будет поздно."

XS
SM
MD
LG