Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Может ли война в Чечне закончиться сама собой?


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют корреспондент Радио Свобода на Северном Кавказе Дмитрий Александров, обозреватель РС Андрей Бабицкий и военный аналитик британской консалтинговой фирмы "Jane's Group" Денис Трифонов.

Андрей Шарый: Точное число погибших и раненых при взрыве у здания ФСБ в столице Ингушетии Магасе в понедельник до сих пор неизвестно. По официальным данным, в момент взрыва погибли 4 человека, включая двух смертников в кабине атаковавшего здание грузовика "ГАЗ-53". Еще один раненый минувшей ночью скончался в больнице. Рассказывает корреспондент Радио Свобода на Северном Кавказе Дмитрий Александров:

Дмитрий Александров: Три человека погибли и около 30 получили ранения в результате взрыва грузовика, начиненного взрывчаткой у здания ФСБ в Ингушетии. Таковы официальные данные, которые распространил сотрудник МВД республики Яхья Хадиев. Между тем, еще вчера говорилось о трех погибших на месте взрыва, еще трое тяжело раненых по утверждению ингушских медиков в этот же день скончались в больнице города Назрань. Правда, позже эта информация была опровергнута. Один из тяжелораненых скончался сегодня на рассвете в клинической больнице Ингушетии. По некоторым данным еще один человек умер от полученных ранений во Владикавказском окружном госпитале. Владимир Науменко. исполняющий обязанности начальника военного госпиталя, утверждает, что в больницу из Ингушетии были эвакуированы люди с ранениями легкой и средней степени тяжести.

Владимир Науменко: Всего поступило 17 пострадавших, в основном, пострадавшие легкой и средней степени тяжести, была оказана неотложная медицинская помощь. Часть раненых была эвакуирована вчера вечером, часть сегодня утром. В настоящее время в госпиталях Ингушетии пострадавших нет.

Дмитрий Александров: На вопрос журналистов. зачем понадобилось легко раненых эвакуировать спецрейсом в госпиталь Ростова, Владимир Науменко ответил:

Владимир Науменко: Дело в том, что у нас часть зданий в ремонте, в связи с тем, что в госпиталь поступают больные и раненые, для освобождения мест мы переводим больных в другие госпитали.

Дмитрий Александров: В Магасе продолжаются оперативно-следственные мероприятия. Мощность взрывного устройства, как утверждают эксперты из МВД Ингушетии, составляла около тонны в тротиловом эквиваленте. Накануне сообщалось о 300-килограммовом заряде. Сотрудники пресс центра МВД республики и Центра общественных связей ФСБ пока не пришли к единому мнению, один или два человека находились в кабине взорвавшегося грузовика. Точно установлено, что воронка от взрыва составила в диаметре чуть более трех метров.

Андрей Шарый: На линии прямого эфира с Московской студией Радио Свобода по телефону из Оксфорда Денис Трифонов, военный аналитик влиятельной британской консалтинговой фирмы "Jane's Group", специализирующейся на вопросах безопасности. Добрый вечер, Денис, руководители чеченского сопротивления, утверждают, что участившиеся в последнее время террористические акты - часть общей стратегии сил сопротивления, насколько, по вашему мнению, это похоже на правду?

Денис Трифонов: То, что началось в Москве в 2002-м году, скорее всего, просто новый этап борьбы чеченских сепаратистов за независимость. Мне кажется, что где-то к концу 2001-го года чеченская оппозиция поняла, что у нее в ближайшем будущем навряд ли будут достаточные военные, а также финансовые ресурсы для того, чтобы вести открытую борьбу против федеральных войск, поэтому они перешли к фазе террористической борьбы. То, что сейчас происходит, вполне соответствует опыту мировому. В частности, нынешняя кампания террористическая мне очень напоминает и кампанию "Ирландской республиканской армии" в Великобритании, и серию террористических актов, которые недавно прошли в Ираке.

Андрей Шарый: Денис, существуют какие-то хотя бы приблизительные оценки материальных и людских ресурсов, которыми располагают чеченские моджахеды?

Денис Трифонов: Естественно, то, что дают российские спецслужбы, по оценкам ФСБ, по моим сведениям, финансовые потоки уменьшились вдвое, в частности, чеченцы потеряли больше половины финансирования, которое они получали с Ближнего Востока. Это связано, в первую очередь, с тем, что большое количество этих ресурсов было переведено в Афганистан и Ирак. С точки зрения людских ресурсов, как мне кажется, намного меньше людей в самой Чечне сейчас готовы вести открытое сопротивление против России. В первую очередь, это связано с тем, чтобы российские власти перешли от открытой борьбы против террористов в поле с использованием вооруженных сил, которые, на самом деле, были не очень хорошо подготовлены для этого, именно к разведборьбе против террористов. ФСБ очень усилила свое присутствие в Чечне, и мне кажется, это сказалось на потенциале и боевом духе чеченской оппозиции.

Андрей Шарый: Какой степени успеха могут, по вашему мнению, добиться федеральные силы, если они будут продолжать такую тактику?

Денис Трифонов: Мне кажется, что российское разведсообщество, в принципе, многому научилось за последние два года. В частности, по оценкам военных экспертов, здесь в Великобритании, а также в США, федеральные войска повысили свое мастерство в радиоборьбе, в использовании радиоэлектронных средств, мне кажется, что федеральные войска сейчас могут намного более эффективно перехватывать сообщения боевиков, не только в Чечне, но и в регионе. С этой точки зрения, мне кажется, что потенциал федеральных сил в борьбе против чеченской оппозиции усилился. С другой стороны, нужно понимать, что даже самые успешные антитеррористические акции по, например, западному опыту растягиваются на десятки лет. И мне кажется, что если Москва не хочет уходить из Чечни, хочет и дальше продолжать бороться за эту территорию, то ей нужно готовиться к очень долгой борьбе против того типа терроризма, который мы видели вчера.

Андрей Шарый: Денис, а нет оснований надеяться на то, что просто у чеченской оппозиции, сил сопротивления истощатся ресурсы, и материальные, и людские, и сопротивление само собой сойдет на нет?

Денис Трифонов: Опять же приведу опыт Северной Ирландии, где, в частности, замечу, что ресурсов, и финансовых, и людских, у "ИРА" было намного меньше, чем в Чечне, в частности, потому, что у ирландцев не было поддержки финансовой Ближнего Востока, и при том, что разведслужбы Великобритании всегда считались одними из самых сильных и эффективных в мире, тем не менее, эта кампания растянулась на 25 лет, как минимум. Потому что такая террористическая борьба, которую мы сейчас видим в Чечне, дорого не стоит. Для этого нужно небольшое количество взрывчатки и, что касается финансирования, мы говорим скорее даже о сотнях тысяч долларов, а не о миллионах и миллиардах. Поэтому моя точка зрения такова: у чеченской оппозиции навряд ли в ближайшие 5-10 лет появятся достаточные военные ресурсы, чтобы вести открытую кампанию против федеральных сил такого рода, как мы видели в 1999-2001-м году. Но мне кажется, что у них будет достаточно ресурсов для того, чтобы вести такую террористическую кампанию, которую мы наблюдаем сейчас.

Андрей Шарый: О терактах и действиях российских властей - Андрей Бабицкий:

Андрей Бабицкий: Меры по предотвращению терактов становятся привычными для России. Различным государственным учреждениям предписано ужесточить пропускной режим в целях безопасности. В школы перестали пускать родителей, ограничен доступ для родственников в больницы, под усиленную охрану взяты здания силовых ведомств, военные части, вокзалы, места проведения публичных мероприятий и так далее. Исчерпать перечень принимаемых мер вряд ли удастся, следует предположить, что он уже и сейчас достаточно объемен, а по мере развития событий будет увеличиваться в геометрической прогрессии.

В оправданности такого подхода нет ни малейших сомнений, понятно, что он позволит сохранить не один десяток жизней и примером тому - предотвращенный теракт в Тушино. Тем не менее, хотелось бы сказать, что удивительная популярность обвинений в халатности, к которым все чаще прибегают ответственные российские чиновники, очевидным образом демонстрирует, что системе ограничения допуска и прохода куда бы то ни было, придается сегодня абсолютное значение. Теоретически это верно: если не допустить террориста к объекту, то он не сможет его подорвать. Практически дело обстоит таким образом, что в России, с ее бытовой несобранностью, тотальным отсутствием прямых линий, порядком, трактуемым как произвольное насилие, коррупцией, наконец, список объектов, доступ к которым останется открытым, будет всегда избыточен для террора. Охранительные меры в принципе не являются панацеей, а уж в сегодняшней России тем более.

Отдавая себе в этом отчет, может быть, следует раз и навсегда смириться с мыслью, что терроризм стал неотъемлемой частью российской действительности, по крайней мере, до тех пор, пока власть этой страны уверена в том, что терроризм – это чужеродное явление, никак не обусловленное чеченской войной, и что с ним можно и должно бороться, уничтожая террористов и изобретая хитроумные системы охраны.

XS
SM
MD
LG