Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Младогегельянство и чеченский референдум


Андрей Бабицкий, Прага: Президент России Владимир Путин призвал жителей Чечни 23 марта принять участие в референдуме по проекту новой Конституции республики. Путин, чье сообщение было передано вчера в Чечне по телевизору, обещал, что между Москвой и Грозным будет заключен специальный договор, предусматривающий широкую автономию Чечни. Президент также заверил, что вывод российских войск продолжится, а лишившиеся жилья получат компенсации.

Надо полагать, в Чечне телевизионное обращение Владимира Путина в связи с предстоящим референдумом должно было вызвать неподдельный интерес. Не потому, что кто-то старался бы лишний раз убедиться в искренности добрых намерений президента, или, наоборот, разоблачить его злонамеренность - проблема в ином. Я думаю, что чеченцы, как, впрочем, и многие из тех, кто пытается понять суть происходящего в Чечне, хотели бы уловить логику действий российской власти, проникнуть в ее намерения, которые все же не представляются слишком очевидными, если не сказать больше.

Событие, именуемое референдумом, надвигается неотвратимо и, судя по обвальному количеству заявлений на эту тему, высказываний и официальных лиц, и аналитиков, он, референдум, должен стать одним из наиболее очевидных и по замыслу, и по ожидаемым последствиям политических проектов Кремля. Между тем, никакой ясности с этим вопросом нет. В самом общем виде, если следовать официальным источникам, концепция референдума такова: проект Конституции, который должен быть принят на референдуме, это тот Закон, который открывает перед чеченцами широкое поле возможностей. Во-первых, они получают собственную власть, которую избирают сами, во-вторых, в локальное законодательство, не вторгающееся в область компетенции федерального центра, будут введены нормы, не противоречащие традиционной морали и привычному образу жизни, наконец, когда появится власть, начнется формирование гражданского общества, которое получит возможность, в свою очередь, через становление многочисленных властных и общественных институтов влиять на внутриполитическую жизнь.

Между тем, эта концепция, базирующаяся в лучших традициях минувшей эпохи на непреложном законе причинности, абсолютно исключает влияние на ход событий субъективного фактора. Между тем, его наличие очевидно. Одни, например, утверждают, что Конституция написана под Ахмада Кадырова. Другие - что в условиях военного положения проведение референдума неприемлемо, третьи - что есть значительная часть населения, воля которой будет проигнорирована. И так далее. Однако, сторонники референдума всем пафосом и энергией своих выступлений как бы утверждают: каковы бы ни были нарушения или издержки, исторический закон, ход которому будет дан проведением референдума, имеет непреложную логику, реализующую себя помимо воли отдельных исторических субъектов.

Надо сказать, что вчерашнее выступление Владимира Путина, как мне кажется, всерьез подорвало позиции сторонников чеченского варианта теории детерминизма. Не мудрствуя лукаво, президент дал живую и реалистическую картину: что такое референдум? А вот что: вы нам голосование, мы вам сокращение количества блок-постов. Вы нам имитацию покорности, мы вам компенсации за разрушенное жилье и имитацию гражданских свобод. Любое проявление лояльности будет иметь своим следствием общее послабление лагерного режима или снижение репрессивного давления на отдельных его участках. Очевидно, что такой диалог имеет в виду более привычный порядок отношений между властью и обществом в России, понятный даже бесконечно далекому от политики человеку, нежели аргументы новых российских гегельянцев. Логика шантажа и обмена прозрачна и эффективна даже и тогда, когда предметом торговли, якобы, становятся Конституция, гражданское общество и прочие малоактуальные в нынешней чеченской ситуации понятия.

XS
SM
MD
LG