Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Премьера спектакля "Адриенна Лекуврер" в Московском академическом театре имени Вл.Маяковского


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Марина Тимашева.

Кирилл Кобрин: 28 декабря в Московском академическом театре имени Вл.Маяковского премьера спектакля "Адриенна Лекуврер". Пьеса Скриба не шла на российских сценах со дня закрытия Камерного театра Таирова. Над темой работала наш театральный обозреватель Марина Тимашева.

Марина Тимашева: Пьеса Скриба современному человеку кажется излишне мелодраматичной. Поэтому ее переписала Елена Покорская.

Елена Покорская: Спектакль совершенно легендарный. Спектакль Камерного театра по пьесе Скриба "Адриенна Лекуврер", в котором блистала ведущая актриса этого театра и, на мой взгляд, выдающаяся трагическая актриса 20-го века Алиса Коонен. Я не буду рассказывать об этом спектакле. Те, кто знает историю театра, это все знает. Но два момента, которые совершенно поразительные, на мой взгляд, которые можно внести в Книгу рекордов Гиннесса - этот спектакль шел на сцене 30 лет с 1919 по 1949 год, Алиса Коонен играла все эти 30 лет. Конечно, там были изменения, обновления, концертное исполнение и так далее, но сам факт, что 750 спектаклей за 30 лет. Он объездил не только всю нашу страну, но и полмира.

И такая трагическая интонация есть. Когда Камерный театр был в 1949 году по приказу властей закрыт как идейно и эстетически несовместимый с духом советской действительности, последним спектаклем, после которого навсегда занавес этого театра упал, была "Адриенна Лекуврер". И после этого эту пьесу не ставили никогда у нас.

Вот в этой истории была какая-то магия, какая-то загадка. Оно обрело звучание мифа, легенды. Это поразительно. Более 50 лет никогда. Почему? Когда я перечитала тогда эту пьесу, я поняла, что, с одной стороны, да, сама пьеса выглядит несколько мелодраматической, обветшалой, ужасный перевод и так далее, что она требует очень серьезной адаптации. Тогда была сделана первая адаптация текста. В результате эта история складывается пока, как такое сложное, многослойное произведение. Потому что, с одной стороны, это 18 век, это эпоха рококо, это такая красивая пленительная история о любви, измене, ревности, убийстве, где аристократы и актеры, где подлинные страсти кипят, и одновременно очень много смешного. Мы утеряли подлинность чувств. Мы утеряли способность смеяться и плакать не каким-то поверхностным ассоциациям современной жизни или с чем-то, а в этом спектакле, как мне кажется, есть какая-то простота и неподдельность чувств.

Марина Тимашева: Режиссер Сергей Галамазов полагает, что романтическое прочтение классического сюжета жизненно важно для современного зрителя.

Сергей Галамазов: Поэтому возникла пьеса Скриба, как некая альтернатива современной, немножко низовой театральной эстетике, которая нас окружила. Уже после того, как мы начали репетировать, вдруг сделали для себя интересное открытие, что есть освободившееся поле неоромантического театра, который сейчас никоим образом не используется, который, как мне кажется, может быть очень востребован зрительным залом.

Потом от Скрибы мало что осталось, потому что мы, на самом деле, очень сильно с Покорской переписали пьесу. В сущности, осталась только фабула скрибовская и какие-то кусочки, которые так или иначе не противоречат нашим представлениям о том, что такое современный театр. Очень простая и человеческая тема, которая замешана на умении и способности человека любить, любить жертвенно. Потому что мы живем в системе неких ложных ценностей, где категория любви предполагает продуктовую обертку, когда все, в то числе и искренность, продается и покупается. Хотелось бы все-таки попробовать поразмышлять с человеческой стороны, что, оказывается существует жертвенная любовь, которая в действительности не требует никаких дивидендов, не требует никаких процентов, которая готова пожертвовать всем, в том числе и собственной жизнью ради человека, которого любишь. В конечном счете, история об этом, наверное, это спектакль о природе жертвенной человеческой, в том числе и женской, любви.

Вот такая как бы незамысловатая тема, и надо сказать очень редкая на современной сцене. Мы все больше живем в окружении постмодернистских декаданских тем, которые хрен знает что исповедуют, но это уже мое личное к ним отношение.

Марина Тимашева: Сергей Галамазов говорит о жертвенной любви. Отчасти его мнение разделяет исполнитель роли Мориса Дмитрий Певцов. На мой вопрос - что заставило его временно изменить респектабельному Ленкому и репетировать в условиях, для этого не слишком предназначенных - он отвечает

Дмитрий Певцов: Я, действительно, очень редко хожу на сторону, за исключением мюзикла "Иствикские ведьмы". Это единичные случаи совершенно какие-то. Мы просто давно с Ольгой хотели вместе что-то сделать. Для меня это главная причина - сыграть вдвоем на сцене какую-то хорошую историю, которая была бы нам обоим интересна. Поэтому приходится испытывать многие технические трудности, которые связаны с антрепризой.

Марина Тимашева: О самой роли Мориса Дмитрий Певцов говорит

Дмитрий Певцов: Мы пытаемся все-таки делать спектакль о любви. Это как раз тот случай, когда человек ушиблен любовью совершенно неожиданно для себя и совершенно во взрослом состоянии он начинает очень сильно рефлексировать то, чего с ним не случалось. Он шел по жизни прямо и целенаправленно, а тут вдруг смещаются все его акценты, какие-то установки, все его устремления человеческие меняются.

Марина Тимашева: Адриенну Лекуврер сыграет звезда "Современника" Ольга Дроздова. Я прошу ее описать Адриенну Лекуврер, которую она сыграет на сцене театра Маяковского.

Ольга Дроздова: Мне кажется, что все это прозвучит нескромно, но мне пришлось бы очень много рассказать про себя. Это не то что какое-то переселение душ на грани мистики, нет. Очень много переплетений, человеческих отношений к профессии, к людям, к партнерам, саморазрушающие иногда требования к себе. То, что она все-таки пыталась сохранить и привнести свою правду, чистое восприятие жизни, а принесла, к сожалению (хотя что "к сожалению" - мы все так живем), туда, где чистых мест уже не осталось. Поэтому ее место было тоже растоптано. Во всяком случае, она попыталась это сделать, но, как говорят доктора - "рана, не совместимая с жизнью". Она у нас и смешная, и нелепая, и всякая. Трагической оказалась ее история в конечном итоге. А сейчас у нас, вообще, считается отношение к жизни высоконравственное, высокоморальное уже трагическое восприятие к жизни, к сожалению, это мы утрачиваем.

XS
SM
MD
LG