Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Художник как высший арбитр


Программу вдет Андрей Шароградский. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Виктор Резунков.

Андрей Шароградский: Известный кинорежиссер Александр Сокуров в последнее время довольно критично высказывается и о президенте Путине, и о процессах, происходящих в российском обществе.

Отношения между художником и властью всегда были очень актуальны для России, особенно если вспомнить, что в русском обществе авторитет художника, с большой, разумеется, буквы, - писателя, поэта, кинорежиссера – всегда был традиционно высок. От него ждут не только шедевров, но и моральных оценок происходящего в стране. Художник выступает как высший арбитр, который судит даже власть. Сейчас к этой традиции в России принято относиться довольно иронично, тем не менее, многие действительно крупные деятели российской культуры готовы взять на себя тяжелую ответственность и выносить оценки, прежде всего моральные, тому, что происходит в стране, в ее политике и экономике.

Александр Сокуров – один из таких деятелей культуры. В петербургской студии Радио Свобода с ним беседует мой коллега Виктор Резунков.

Виктор Резунков: Вы неоднократно говорили об огромной роли личности в истории, и обращали внимание на то, что правитель должен обладать качествами, отвечающими требованиям времени. Владимир Путин, по вашему мнению, обладает такими качествами?

Александр Сокуров: Мне очень важно для того, чтобы ответить на такой вопрос, лично знать человека. Я очень хорошо лично знал и Ельцина, и свидетелем каких-то очень важных государственных ситуаций был сам, видел, как принимались какие-то решения. И если бы вы меня спросили по поводу президента Ельцина, я бы сказал вам честно.

Мне трудно сказать. Я не знаком с этим человеком. Я с ним один раз только разговаривал. И мне было как-то тревожно после этого разговора. Но это, на самом деле, ни о чем не говорит.

Виктор Резунков: Почему тревожно?

Александр Сокуров: Ну, эмоционально тревожно. Мне показалось, что в этом есть какая-то скрытость, на которую в отношении с гражданином президент права не имеет. Я, как гражданин, должен ясно себе представлять человека, в руках которого находится жизнь народа, частью которого я являюсь. Я встревожен тем, что я этого не почувствовал. Но, еще раз подчеркиваю, может быть, я до чего-то не дорос, чего-то не понимаю, но вот, скажем искренне, что у меня это чувство было. И я обращался с просьбой к нему, эта просьба не была удовлетворена. Я даже не получил ответа никакого. Наверное, есть государственные задачи более важные, чем то, о чем я говорил. Поэтому отношения как-то не сложились.

Виктор Резунков: Александр Николаевич, в свое время вы сказали, что «телевидение опаснее водородной бомбы по силе своей разрушительности человеческого сознания». А что сейчас происходит в России?

Александр Сокуров: Знаете, мне кажется, что никто не испытывает деструктивного влияния на себе, как та часть общества, которую называют молодежью в стране. Юношество, молодежь – это, конечно, позор России, это стыдно, это очень стыдно. Телевидение ориентирует человека, тем более молодого, естественно, и оно сейчас ориентирует человека только на какие-то развлечения, только на безграничность вне всяких моральных норм или вне всяких требований, времяпрепровождение. И это, конечно, смертельно опасно. Я считаю, что действие телевидения создает необратимые последствия. В этом смысле я не оптимист, потому что то, что вовремя не сделано, наверстать это будет уже невозможно. Телевидение – это создание абсолютно искаженных, абсолютно несамостоятельных, деструктивных образчиков, а не образцов даже. И, конечно, это уводит человека от литературы, от чтения.

Мне кажется, что абсолютно неправильное понимание демократии в этом случае. У государства есть ответственность перед гражданами. И у людей, которые понимают, что происходит в стране, есть определенная ответственность перед собственно самой жизнью. И это уже не вопрос демократии, запрещения целого ряда форм телевизионного вещания. Надо в стране ограничивать вообще время телевизионного вещания, резко ограничивать. Ограничивать образование новых телевизионных станций. Нужно, без всякого сомнения, проводить жесточайшую цензуру на кинопоказ, на мой взгляд. Потому что вопрос идет просто о выживаемости людей.

Виктор Резунков: Не опасно ли вводить цензуру?

Александр Сокуров: Я согласен с вами, опасно. Но я, наверное, имею в виду не цензуру, потому что разработка такого рода... выработка решений, она требует очень грамотного, какого-то государственно-правового механизма, естественно. И для меня понятно, что вопрос идет не о цензуре, а о добровольно, общественно-договоренно взятых обязательствах на себя всеми. Я просто боюсь, что история... вот то, о чем я говорю, что это будет слишком поздно уже, слишком поздно. Речь идет не о цензуре, конечно, по крайней мере не о том, что мы имеем в виду под цензурой, а именно о добровольно взятом обществом на себя обязательстве, в конце концов, развиваться сообразно не общему какому-то, западному или американскому образцу, тем более, что и американское общество, и европейское уже прошли через эти все... ошибки они уже все эти совершили. И очень много, с точки зрения развития телевидения... Многие поправки уже привнесены и в практику жизни телевидения США, и в Европе. Это мы знаем, что большая часть того, что показывается у нас, никогда бы так публично, открыто на крупных, центральных, государственных, федеральных каналах никогда бы не показывалось, конечно, ни в Штатах, нигде. Хотя и там хватает всего этого, я понимаю это. Но я не думаю, что это вопрос... Это вопрос спасения демократии, скорее, а не вопрос – удар по демократии.

Виктор Резунков: Александр Николаевич, возможны ли, по вашему мнению, перемены в лучшую сторону в России?

Александр Сокуров: Пока не изменится место культуры и влияние культуры в обществе, будет продолжаться все так же, и будет еще хуже. Конечно, так и будет. Потому что любое изменение общественное, любое изменение в обществе – это результат накопления, которое следует из подробной, тяжелой социальной и каждодневной работы руководства страны, общества и тех самых людей, которых мы называем политиками, и которые не занимаются политикой, а занимаются каждодневной жизнью. Потому что политика – это рутина, это тяжелая профессия, это очень тяжелая профессия. И руководить – это очень тяжелая профессия.

Я еще раз хочу сказать, за время моего общения... в течение некоторого времени с губернатором по вопросам, с которыми ко мне обращаются люди, увидел, что положение... ну, просто беда какая-то в городе. Разобраться с этим жилищным вопросом, с этим безобразным состоянием, в котором находится жилищный фонд города, с огромным количеством людей, которые бездомные, с огромным количеством людей, которые живут в общежитиях, невозможно. Или нужно поставить все буквально на дыбы, и в течение ближайших семи месяцев построить огромное количество жилья, и выкупить все жилье, которое строится в городе сейчас, и расселить, в конце концов, этих бедных людей, которым жить даже негде. И что самое страшное, у них ведь никаких перспектив нет, никакой надежды нет. Это сотни тысяч в городе!

Это оттого, что рутинная работа не делается, оттого, что нет понимания, что есть главное, что есть второстепенное. Хаос! Глядя от своего монтажного стола, могу сказать – хаос! Я не вижу никакой системы, я не вижу никакой систематической, серьезной, мыслительной работы над тем, как это все можно решить.

Виктор Резунков: Спасибо, Александр Николаевич.

XS
SM
MD
LG