Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Выставочный зал. Выставка «Пленники красоты»


Четыре года ушло на подготовку масштабной выставки «Пленники красоты», Открывшейся сейчас в Третьяковской галерее. Зрители увидят лучшие образцы так называемого «салонного искусства» - течения, существовавшего в России с 1830 по 1930 годы.

Редактор и ведущий Лиля Пальвелева

Лиля Пальвелева: «Выставочный зал». Передача «Радио Свобода» о художественных, исторических и научных музеях и галереях.

Выставка русского академического и салонного искусства называется «Пленники красоты». И это очень удачное название.

Уж как только не бранили суровые передвижники салонных живописцев! Дескать, и не красота у них, а красивость, демонстрация дурного вкуса. Самое мягкое из определений - «беспечальные художники». А они и вправду отказывались изображать мерзости жизни, и если писали, к примеру, вдовушек (а на выставке их несколько, разных авторов), то молоденьких и, несмотря на траур, прелестных.

«Я отношусь к этому направлению как историк искусства, а не его апологет», - говорит Татьяна Карпова, куратор экспозиции, которую можно сейчас увидеть в той части Третьяковки, что в одном здании с ЦДХ на Крымском валу.

Татьяна Карпова: Сверхзадач у меня было несколько. Во-первых, выпустить этого джинна из бутылки, наконец, и прекратить навечное заточение в запасниках этого искусства. На самом деле, непримиримой вражды не было между двумя этими направлениями. На выставке видно, что художники из демократического лагеря часто искушались этой красотой, падали в этот салон или пытались те схемы композиционные, те жанры чисто салонные поднять на высокий художественный уровень, как это делает Суриков и Репин и многие другие.

Лиля Пальвелева: Татьяна Карпова подчеркивает - все, представленные на выставке работы, отличает отточенное профессиональное мастерство. Не случайно же, многие авторы были отличниками Академий художеств! Чему-чему, а ремеслу там учить умели.

Татьяна Карпова: Вторую половину 19 века салонно-академическое искусство было хранителем заветов живописного мастерства. И уже на следующем этапе Врубель не ходил в Третьяковскую галерею, его совершенно не интересовал ни Суриков, ни Шишкин. Он из художников выделял Семирадского, Константина Маковского и Рициони, и вдохновлялся именно этими мастерами и у них учился. Кроме всего прочего, это пропущенное звено эволюции. Сейчас мне совершенно это очевидно.

Салонный академизм - это исток модерна. Вот вы увидите здесь медузу Сведомского, и тоже работу Сведомского "Фульвия с головой Цицерона" - это ранние вещи, это начало 80-х годов, но вся формула модерна уже есть в этих вещах.

Лиля Пальвелева: На выставку «Пленники красоты» надо приходить, запасясь временем. И дело не только в том, что экспозиция состоит из 500 произведений. Особое удовольствие сравнивать хрестоматийные работы известных художников (Брюллова, Верещагина, Серова, Сомова) и тех, чьи имена помнят только специалисты. Картины между собой перекликаются, поскольку развешаны так, чтобы представить разные направления салонного искусства: в одном зале - историческое, в другом - ориентальное, затем - подражание античности и прочее, и прочее…

Запоминается зал под названием «Дольче вита». Он посвящен долгожителю салонного искусства - итальянскому жанру. Здесь царит настрой вечного праздника. Горы в розовой дымке, у кипарисов и виноградных лоз тщательно прорисованы просвечивающие на солнце листья; пейзане, приняв изящные позы, молятся у часовни, девушки закатывают в истоме глаза и играют на тамбуринах. Тут впору вслед за Жевакиным из гоголевской «Женитьбы» воскликнуть: «Италианочки - этакие розанчики!»

Это во многом декоративные полотна - подчеркивает Татьяна Карпова.

Татьяна Карпова: Они не столько предназначались для музеев и выставок, сколько для частных особняков. Через посредничество рам, сами рамы - это произведения искусства, как правило, которые тоже в определенном стиле, вписывались в интерьеры эпохи историзма. Проход по выставке, мы думали так, что он должен напоминать путешествие по особняку эпохи историзма, где в русском стиле могла оформляться столовая, в турецком или мавританском курительные комнаты или ванные комнаты оформлялись, где в стиле второго рококо оформлялись будуары, то есть вот такую модель мы имели в виду.

Мы старались вводить предметы декоративно-прикладного искусства в эту выставку, правда, делать это деликатно, чтобы не загромоздить выставку мебелью, вазами. Мне даже кажется, что их маловато, потому что все время такое чувство, что эта живопись просит поддержки и мебели, и фарфора, и стекла.

Лиля Пальвелева: Экспонаты для выставки предоставили и ведущие столичные, и провинциальные музеи. А еще - частные коллекционеры.

Татьяна Карпова: Потому что, конечно, это искусство музеи приобретали мало, особенно, в 20-м веке. Произведения этих художников оседали в частных собраниях. Целый ряд полотен мы взяли из частных собраний.

Одна из таких находок и достопримечательностей этой выставки - это работа Семирадского "Светочи христианства. Факелы Нерона". Основной ее вариант - это колоссальная картина - находится в Кракове в Национальном музее, а на выставке у нас представлено повторение, сделанное для известного коллекционера Боткина. Эта картина после революции ушла из России, и следы ее были потеряны. В этом году на лондонском аукционе она была приобретена для российского частного собрания и предоставлена нам на выставку в авторской раме.

Есть отдельные художники достаточно редкие для музеев, но очень популярные в 19-м веке, например, художник Белолли, о котором писал Стасов, для Стасова это была такая "красная тряпка", для него это был пример такого квази-салона. Из частного собрания к нам пришла "Купальщица" Белолли.

В тех случаях, когда какие-то были лагуны, когда мне чего-то не хватало, то мы обращались к частным собраниям, так как отдел экспертизы Третьяковской галереи контактирует со многими частными коллекционерами, у нас хорошие с ними отношения.

Лиля Пальвелева: «Гвоздем программы» называет заместитель директора по научной работе Третьяковской галереи Лидия Иовлева картину Генриха Семирадского «Фрина на празднике Посейдона в Элевзине».

Полотно привезли из Петербурга, из Русского музея.

Лидия Иовлева: Это, конечно, такая квинтэссенция того искусства, которое показывается сегодня на выставке. Поэтому мы ее и вынесли на банер, просто понимая, что это самая популярная, самая известная и самая большая картина этого искусства. Она впервые в Москве. Она даже и в старые времена, до революции, не привозилась. В свое время она производила очень сильное впечатление на многих. Восторг пережил, по-моему, еще и Петров-Водкин в свое время и целый ряд других художников.

Лиля Пальвелева: Диву даешься, что могло пленить такого художника, как Петров-Водкин в полотне, про которое нынешние искусствоведы с восхищением говорят: «Какая махровая салонная картина!»? Быть может, светопись?

Из письма Семирадского: «Давно мечтал о сюжете из жизни греков. В этом сюжете я нашел громадный материал - солнце, море, архитектура, женская красота и немой восторг греков при виде красивейшей женщины своего времени, ни в чем не похожий на современный цинизм обожателей кокоток».

Теперь - наша постоянная рубрика «Уникальный экспонат».

Неподалеку от Воронежа есть так называемое «Маякское городище» - очень древний комплекс фрагментов строений, датируемых 9 веком до нашей эры. Строения возвели предки современных осетин - аланы. На меловых блоках, из которых сложены крепостной ров и стены, сохранились надписи, сделанные хазарскими рунами. Об этих надписях рассказывает Татьяна Дмитриенко, сотрудник историко-археологического заповедника «Дивногорье».

Татьяна Дмитриенко: На крепостной стене во время археологических раскопок было обнаружено очень много блоков с рисунками и с рунами, вот с этими самыми знаменитыми тюркскими, хазарскими рунами, которые до сих пор пока, к сожалению, не расшифрованы. Часть из них находится в Эрмитаже, потому что Эрмитаж тоже принимал участие в этих раскопках. Вещи действительно уникальные, и сама крепость уникальная по своей конструкции. Прорубался ров вокруг крепостной стены, и одновременно из него как раз вырубались вот эти меловые блоки, которые легли в основу стены.

До находок на маяцких блоках подобных рун было известно очень мало. Это были фрагментарные какие-то куски, то есть набора полного в них не было. Находки на блоках маяцкой крепости дали им полный набор этих рун. Когда они стали работать с полным набором рун, перевод у них не получался. Они поняли, что столкнулись с такими рунами, которые им неизвестны.

Есть такое предположение, что эти руны не какие-то магические письмена, а вот стояли воины, охраняли крепость, времени было много и в перерыве, когда им нечем было заняться, брали они какой-то острый предмет и им на мягком мелу рисовали и писали. Может быть и так "Здесь был Вася", только аланский «Вася».

Мое личное мнение, что все-таки это больше какие-то отдельные надписи. Может быть, это были аланские стихи, написанные любимой девушке. Навряд ли это было что-то типа летописи, которая велась на стенах.

Лиля Пальвелева: Рассказ Татьяны Дмитриенко записал наш корреспондент Виктор Андреев.

XS
SM
MD
LG