Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Памяти Леонида Филатова и Элема Климова


Программу ведет Владимир Бабурин. Участвуют режиссеры Сергей Соловьев и Глеб Панфилов. С ними беседовала театральный обозреватель Радио Свобода Марина Тимашева.

Владимир Бабурин: В воскресенье ушли из жизни Леонид Филатов и Элем Климов. Наш театральный обозреватель Марина Тимашева попросила вспомнить о Леониде Филатове режиссера Сергея Соловьева:

Марина Тимашева: Сергей Александрович, вы сняли фильм, фильм этот назывался "Избранные", и в нем главную роль играл Леонид Филатов. Как вы выбрали именно этого человека, этого артиста на эту роль?

Сергей Соловьев: Были такие времена, когда дикость являлась нормой жизни, поэтому я уже был в Колумбии, и уже был утвержден на эту роль Саша Кайдановский, а его КГБ не выпустило, и тогда в ужасе в Колумбии я стал вспоминать актера, который мог бы сыграть необыкновенно сложную, психологически сложную роль. И я вспомнил Леню, и вспомнил его, прежде всего, как поэта, поскольку он писал тогда множество пародий. Но в этих пародиях была не сколько насмешка над другими поэтами, сколько яркое и красивое личное поэтическое творчество. Говорили, что пришел на Таганку очень красивый молодой актер, но с белогвардейской внешностью, и вот эта его удивительно чистая и искренняя поэтичность, и вот эта белогвардейская внешность, аристократическая внешность русского офицерства, русского дворянства, все это вместе у меня в голове всплыло, и я сдал туда факс, раз уж нельзя Кайдановского, ни за что, раз уж он такой враг народа, то давайте попробуем другого врага народа. Я ехал встречать Леню совершенно в ужасе - а вдруг приедет совершенно другой человек, не тот, про которого я думал. А приехал, мало того, что тот человек, приехал тот человек, но еще в сто раз лучше, чем я о нем думал. Леня - превосходнейший, тончайший актер, но человек Леня в сотни раз лучше, чем все, что им написано, сыграно, он совершеннее и чище, и прекраснее всех людей, которые на белом свете мне встречались. Вот Леня был бесконечно хорошим человеком.

Марина Тимашева: Как режиссер, что вы видели особенного в нем как в артисте? Что была его индивидуальность артистическая?

Сергей Соловьев: Артистическая индивидуальность был он сам. Он человек разносторонний, необыкновенно талантливый во всем. Актер замечательный, и замечательный телевизионный человек, превосходный прозаик, чудесный поэт, он был чрезвычайно умен, и особым образом ума. Ум, который построен на инстинкте, инстинкт правды, инстинкте хорошего. Вот он очень красивый человек, потом он был человек с выдающимся чувством юмора, утонченнейшим чувством юмора и, прежде всего, ощущение себя отдельным миром, отдельной такой Божьей тварью. Он все это нес с колоссальным достоинством и умением. Он был выдающийся актер.

Владимир Бабурин: Сказать несколько слов памяти Элема Климова Марина попросила Глеба Панфилова:

Марина Тимашева: Глеб Анатольевич, вы можете припомнить, при каких обстоятельствах вы познакомились с Элемом Климовым? Это было, когда еще была жива Лариса Шепитько? Это было позже?

Глеб Панфилов: Марина, я с ним познакомился во ВГИКе, в 1960-м году. Я тогда поступал на заочный операторский факультет, и вот тогда на четвертом этаже у актового зала стояла группа выдающихся студентов ВГИКа, и среди них выделялся один, он был высок, красив, улыбчив, наши общие знакомые нас представили, я говорю, "Глеб Панфилов", он говорит, "Элем Климов". А это был день просмотра курсовых работ, где он показывал свою работу. Работа была замечательная, короткометражная, и когда спустя 4 года была премьера фильма "Добро пожаловать, посторонним вход воспрещен", я в титрах увидел фамилию Элем Климов, и совершенно вот эту знакомую, замечательную стилистику, где было много юмора, точных ярких наблюдений.

Марина Тимашева: Глеб Анатольевич, а вот можно как-то сформулировать вот эту особенность его режиссерской воли?

Глеб Панфилов: Я Элема считаю великим мастером. Он удивительным природным образом, как дар Божий, сочетает в себе умение ярко, комедийно, остроумно увидеть окружающую нас жизнь, и, с другой стороны, через это ощутить такой щемящий русский драматизм, а впоследствии и трагизм нашей жизни.

Марина Тимашева: Глеб Анатольевич, у вас есть какое-то предположение, почему так мало снял Элем Германович?

Глеб Панфилов: Для него каждая картина была как первая и последняя. Он творил, как жил. В смысле содержания того, что он делал. Каждый фильм - это его поступок. Кстати говоря, так оно и было, потому что ни одна из его картин легко не проходила тогдашнюю цензуру, это действительно был поступок, но он был как бы сам по себе, как итог всей предыдущей жизни. Каждый кадр оплачен опытом всей предыдущей жизни, страданиями, надеждами, то есть, всем тем, что присуще человеку. Все картины его живые, они искренние, они настоящие.

XS
SM
MD
LG