Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

О чем написал Виктор Ерофеев Владимиру Путину


Ведет программу Андрей Шароградский. Участвует корреспондент Радио Свобода Елена Фанайлова, которая беседует с писателем Виктором Ерофеевым, поэтессой Риммой Казаковой и главным редактором газеты "Книжное обозрение" Александром Гавриловым.

Андрей Шароградский: В четверг газета "Время МН" опубликовала открытое письмо писателя Виктора Ерофеева президенту России Владимиру путину. Письмо под заголовком "Особенности национальной травли писателей" посвящено попытке пропрезидентского молодежного движения "Идущие вместе" возбудить уголовные дела против писателей, чьи книги лидеры движения сочли вредными для общественной морали. В списке "вредных" авторов находится и сам Виктор Ерофеев, который призывает Владимира Путина положить предел такому издевательству.

Елена Фанайлова: Скажите, что вас побудило опубликовать это открывать письмо, написать его и опубликовать?

Виктор Ерофеев: Я хотел сказать, что у нас в литературе идет новый скандал, это скандал называется тоталитарное отношение к литературе со стороны властей. Они нам начинают рассказывать, что нам писать и что не писать. Действуют через организацию, назовем это грубым словом подставная, но в любом случае явно, что она не столь самостоятельна, как рисуется. И эта организация, которая поддерживается администрацией президента, зашла слишком далеко. Они устроили травлю писателей, которая не ограничивается одним человеком. Сегодня один, завтра второй, потом третий. Они стали превращать нашу литературу в юридическое лицо. Я подумал, что все-таки президент по этому поводу хорошо бы дал какой-то ответ или промолчал, это его также право, чтобы мы тогда поняли, в какой стране мы живем. Мы живем в стране, которая сворачивает свободу, мы живем в стране, которая участвует против общей борьбы с терроризмом или мы решили организовывать государственный терроризм против литературы?

Елена Фанайлова: Виктор Владимирович, вы верите в то, что президент Путин даст какой-то ответ на ваше письмо?

Виктор Ерофеев: Я не рассматриваю президента Путина как доброго царя, который через головы бюрократии будет заниматься судьбами литературы. Он может абсолютно не давать мне никакого ответа, собственно, я на него за это не обижусь. Я бы хотел, чтобы он прежде всего дал ответ самому себе. Вот этого для меня было бы уже достаточно.

Елена Фанайлова: Известно, что попытка возбудить уголовное дело против Владимира Сорокина рассыпалась. Сейчас "Идущие вместе" предприняли вторую попытку против второй одиозной, с их точки зрения, литературной фигуры - Баяна Ширянова, он же Кирилл Воробьев. Все-таки серьезная угроза со стороны власти милицейской существует в отношении писателей или сам факт давления на писательскую общественность вас возмущает?

Виктор Ерофеев: И то, и другое меня возмущает. Общая стратегия. Потому что мне бы не хотелось, чтобы писатели были баранами, которых один за другим загоняли бы в какие-то ситуации судебного или хотя бы морального давления. Я думаю, что мое письмо президенту очень своевременно. Потому что, в общем, еще не сделано необратимых шагов и в то же время мы находимся на грани этих шагов. И вот поэтому я написал его сейчас, а не вчера и не завтра.

Елена Фанайлова: В открытом письме президенту Путину Виктор Ерофеев перечисляет этапы большого пути "Идущих вместе" в борьбе с "вредными" писателями: "Составили список "вредных писателей", предложили народу менять их книги на полезную литературу. В разгар лета была устроена беспрецедентная акция уничтожения книг в центре Москвы со стонами, музыкой и слезами. Наших писателей с европейскими именами обвиняют во всем том, в чем обычно принято обвинять писателя, чтобы его общественно уничтожить - порнография, пропаганда наркотиков, употребление мата". Напомню, что речь идет о возбуждении уголовного дела против писателя Владимира Сорокина. Известный поэт Римма Казакова высказалась о действиях "Идущих вместе" и уместности обращения писателей к президенту России.

Римма Казакова: "Идущие вместе", простодушные мальчики, якобы простодушные, пытаются литературу судить с позиции овощного прилавка, с позиции сапога. Это совершенно невозможно, ибо литература это способ познания мира. И в этом плане и Ерофеев, и Сорокин прекрасные писатели, которых я глубоко уважаю, потому что они эпатажно, смело касаются тех сторон нашей жизни, которые обычно не являются предметом творчества и обходятся. На улице стопроцентный мат, но в книгах не смей. Я помню постановление журналов "Звезда" и "Ленинград", когда бедного Зощенко карали за то, что сейчас кажется смехотворным маленьким фельетончиком каким-то. Причем, все это берется из реальной жизни. Прошли годы, и мы не видим ничего криминального в том, что делал Зощенко. Я сама иногда не испытываю большой радости, когда читаю в произведениях Владимира Сорокина что-то для меня неприемлемое в смысле этики и моего мироощущения. Но я понимаю, что это литература, а не Владимира Сорокина жизненная концепция. Он прекрасный парень, замечательный отец, муж. Нельзя здесь соединить его героев с ним самим. Это литература, судить литературу с позиции примитивного мнения малообразованных мальчиков нельзя. Я считаю, что если президент и мог бы вмешаться во все это, только хотя бы в оценке того, что нельзя рассуждать, что скинхеды это бедные мальчики, которые растерялись в новое время, они преступники. Потому что есть четкие статьи Конституции, когда национальная рознь должна подвергаться судебному наказанию. И если мы не может разобраться, чем отличаются экстремальные национальные чувства, чувство национального достоинства и гордости, от фашизма, то это очень печально. Опять же не триумфальным шествием к подножиям Кремля и не какими-то экстремальными силовыми действиями, а просто спокойно надо поговорить о том, что нельзя судить литературу таким образом, нельзя это поощрять. Нельзя радоваться тому, что у нас есть бабушки, которые кидают в воображаемый унитаз порванные строки книг Сорокина. Надо считаться с временем.

Елена Фанайлова: Главный редактор газеты "Книжное обозрение" Александр Гаврилов по поводу открытого письма Виктора Ерофеева президенту Владимиру Путину.

Александр Гаврилов: Мне кажется, тут есть две половинки. Одна - это то, каким образом этот жест может и будет воспринят общественностью. Вообще, как бы жаловаться воспитателю у нас действительно немодно. Я помню, еще в детском саду таких детей не очень любили. А с другой стороны, мне представляется, что этот жест, не очень ожидаемый от Ерофеева в силу его реноме, он довольно трезвый, довольно внятный. Мне не очень нравится, что российские интеллектуалы до сих пор находятся в плену мифа о бесчеловечной власти, власть, у которой нет никакой персональной идентичности. И в этом смысл жест Ерофеева, который вызывает у власти некое персональное высказывание, мне очень нравится. Я хотел бы и, думаю, что жест Ерофеева продиктован чем-то схожим, я хотел бы, пусть мне расскажут, действительно ли по всей стране началось и уже пора жечь книги на кострах и прибивать писателей гвоздями к стенке, тогда, пожалуй, мне придется занять довольно отчетливую позицию. Или это, как я слышал много раз от людей, работающих в администрации президента и близких, или это просто частная инициатива политического движения, которое таким образом зарабатывает какие-то очки. Существует такая общественная позиция вообще не иметь ничего общего с властью, но мне она представляется не очень взрослой. Это немножко политически инфантильное поведение.

XS
SM
MD
LG