Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Вспоминая Юрия Левитана


Программу ведет Владимир Бабурин. О Юрии Левитане вспоминает бывший диктор Всесоюзного радио Борис Ляшенко.

Владимир Бабурин: 20 лет назад умер Юрий Левитан. Он поехал в Курскую область. Тогда там, как и в эти дни, праздновался юбилей Курской битвы, и стояла такая же удушающая жара. Сердце не выдержало, и, кто знает, будь его слава чуть меньше тогдашней, всесоюзной, если не всемирной, и у врачей районной больницы не задрожали бы руки от ответственности за жизнь столь знаменитого пациента. Но это уже история, у которой нет сослагательного наклонения, а профессия Юрия Левитана ненадолго, всего-то лет на восемь, пережила самого знаменитого своего представителя. После ГКЧП дикторов, какими были они на Всесоюзном радио и Центральном телевидении, больше нет. Но эпоха закончилась раньше, когда не стало Юрия Левитана. Может, нынешняя молодежь и не знает даже, кому принадлежит неповторимый голос, читающий сводки Совинформбюро в фильмах о войне...

О Юрии Левитане вспоминает Борис Ляшенко, бывший диктор Всесоюзного радио, которого Левитан пригласил работать в Москву и называл своим другом:

Борис Ляшенко: Вспоминая Юрия Борисовича Левитана, я всегда вспоминаю о том, что радио в годы войны работало у нас в сибирской деревне под Красноярском от случая к случаю. Но приказ о победе на Курской дуге нам послушать дали. И тогда даже мы, сугубо деревенские мальчишки, поняли, что этот голос - это озвученное ликование победы, и этот голос нам уже не забыть никогда. Ну а что делалось со взрослыми в такие моменты, и передать невозможно. И все хотели знать, а как же Левитан выглядит. Так вот, это было в августе 1943-го года, а в конце 1953-го, когда я был проездом в Москве, мы с Юрием Борисовичем познакомились. Вскоре я был принят в дикторскую группу тогдашнего Всесоюзного радио, и так получилось, что несколько лет мы работали в одной бригаде. Раз в неделю нам выпадало долгое ночное дежурство, мы как-то само собой разговорились однажды, потом как-то само собой сдружились, и вот в один прекрасный день эти разговоры вылились у меня в желание написать книгу о дикторах, без Левитана в которой, ясное дело, было просто не обойтись. Книгу я написал, и первый блин, как ни странно, не оказался комом. Юрий Борисович по этому поводу прислал мне за границу, а я жил тогда за границей, длинное, доброе, смешное, и очень вдохновляющее поздравительное письмо. С тех пор я всю жизнь только и делаю, что пишу о радио, и все более понимаю, что личность Юрия Левитана, вне всякого сомнения, уникальная.

К дикторской славе его вела, похоже, вела сама судьба. Коренной волжанин, окончил десятилетку, приехал в Москву, чтобы стать киноартистом, и не получилось, и тут судьба подкинула ему объявление о дикторском конкурсе. Пошел, и кто-то из членов жюри спросил: "А вы чего здесь, мальчик?" - и мальчик, окая, ответил: "Хочу попробовать быть диктором". Комиссия ахнула сразу по двум поводам. С таким дефектом как оканье в Москве диктором ему, конечно, не быть, но с таким неслыханной красоты голосом кем же быть, как не диктором. Мальчика приняли на короткий испытательный срок, и уже через три месяца никто не слышал в его чтении и намека на провинцию. Это судьба выбрала его совсем юного читать четырехчасовой доклад Сталина, а уж потом, как говорят, сам товарищ Сталин решил, что такой диктор для таких докладов вполне подходит. Вот так Юрий Левитан стал заметным еще до войны, уже тогда самые выдающиеся мастера художественного слова старались не пропустить его радиоработ. А уж в годы войны голос, в котором так и клокотала жажда победы и вера в нее, стал просто жизненно необходим для исстрадавшегося народа. Он природой был создан для публицистического радио. Голос, дикция, логика, обаяние личности, все было крупно, смело, и в то же время - на редкость органично. Он никогда не впадал в фальшь или в напыщенность. Чеканность и неожиданная мягкость, страсть и умение быть в идеальных рамках тактичного мастерства уживались в Левитане каким-то самым легендарным образом. Вот это и делало Левитана уникальным. Именно эти качества никому никогда не позволили скопировать его, а многим так хотелось. То, как он читал и трагические и победные вести о войне, как он ликовал в победные дни 1945-го года, немыслимо ни забыть, ни повторить...

В последний раз с Юрием Борисовичем мы говорили буквально накануне его отлета на праздновании 40-летия победы на Курской Дуге. И я опять, наверное, уже в сотый раз, стал канючить: "Ну, Юрий Борисович, ну когда будем писать книгу о Юрии Левитане". А он никак не решался вновь начать переживать свои архивы и свое прошлое. И неожиданно услышал: "Борь, возвращаюсь, и засядем, я дозрел". Но из-под Прохоровки он живым не вернулся. Сердце и раньше давало о себе знать, а тут не выдержало вовсе.

Вспоминая Юрия Борисочиа, которого я знал долго и очень близко, и который был со мной так прост, что ни секунды не думалось о его звездной легендарности, я всегда думаю: неужели новые поколения забудут его? Неужели он не тронет их души своим голосом и чтением, этим эхо самой кровожадной войны? Нет, я не могу себе представить, что документальные голоса войны смогут и в будущем обойтись без одного из своих неотъемлемых символов - голоса Юрия Левитана.

XS
SM
MD
LG