Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Шестой международный джазовый фестиваль в Москве


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют: один из руководителей московского джаз-ангажемента Владимир Каушанский, обозреватели Радио Свобода Владимир Бабурин и Марина Тимашева.

Андрей Шарый: На следующей неделе в Москве открывается шестой международный фестиваль джаз в саду Эрмитаж. С одним из руководителей московского джаз-ангажемента Владимиром Каушанским и обозревателем Радио свобода Мариной Тимашевой беседовал в московской студии нашего радио Владимир Бабурин.

Владимир Бабурин: Члены московской организации джазовых журналистов уже дважды называли ваш фестиваль главным событием года. Чем будет отличаться шестой фестиваль от пяти предыдущих?

Владимир Каушанский: Мы не можем сказать, что фестиваль так же известен, как фестиваль в Мантре или ньюпорский или фестиваль "Джи-Ви-Си". Но, тем не менее, свое лицо у нашего фестиваля в саду Эрмитаж есть. Каждый фестиваль ценен своим звездным составом исполнителей, разностилевой программой. И свое лицо – это, прежде всего, лицо молодых джазовых исполнителей, которые вполне конкурентоспособны на мировой джазовой сцене.

Владимир Бабурин: В прошлом году впервые три биг-бэнда сразу приняли участие, если не самые звездные имена российского джаза, то одни из самых - Олег Лундстрем, Игорь и Георгий Гаранян. А в этом году?

Владимир Каушанский: В этом году мы накапливаем силы для фестиваля биг-бэндов, это грядущий год, я хочу напомнить любителям джаза, что 21 августа на следующий исполнится сто лет легендарному бэнд-лидеру, пианисту, аранжировщику Каунту Бейси. И вот там мы вновь вернемся к практике широкого показа биг-бэндов и, возможно, не только российских. В этом году у нас фестиваль малых составов, но от этого он не будет менее ярок.

Владимир Бабурин: Следующий вопрос у меня к Марине Тимашевой: что вы зрителям посоветуете посетить в саду Эрмитаж на следующей неделе?

Марина Тимашева: Я с 1998-го года, наверное, являюсь постоянным зрителем, слушателем. Надо отметить какие-то вообще вещи. Скажем, в 98-м году, как я помню, это были преимущественно российские составы исполнителей. Там был Лев Лебедев, там был Энвер Измайлов, там было трио "Сережа" Сергея Манукяна, квартет Данилина, джаз-театр Олега Ростоцкого, еще были из Риги и из Молдавии. А потом фестиваль все время наращивал обороты. Уже на второй год прибыли музыканты из Киева, Туркмении, еще был польский ансамбль, на четвертом фестивале приехал Рон Блэйк, это американский очень знаменитый саксофонист, из Норвегии был квинтет Сильвио де Корвалио и джазовая очень знаменитая крупнейшая скандинавская вокалистка и еще американский пианист, он играл с кем-то из наших ребят вместе, и гораздо больше молодежи становилось. А в этом году - что говорить, если 12 августа на сцену выходит ансамбль звезд мирового джаза, и самое смешное, что это не преувеличение. Это Рэнди Брекер, это Билл Эванс, они называются теперь "Soulbop Band ", они, конечно, не вдвоем, будут еще музыканты. Но Рэнди Брекер, даже не говоря о людях, которые знают джаз, довольно вспомнить группу "Blaat", достаточно вспомнить группу "Dreams", чтобы уже говорить об этом музыканте, как об одном из просто главных современных музыкантов, людей, которые определили собой, своим инструментом, своим музыкальным мышлением, вообще говоря, целую историю, и рок-музыки, и джаз-рок-музыки, и джазовой музыки.

Владимир Каушанский: Да, своей полистилистичностью, конечно. Еще тут надо добавить блистательного пианиста Дэвида Кикоски и музыканта-гитариста, которого наши любители джаза знают несколько в меньшей степени, это Мич Стайн, гитарист, но и российская составляющая этого ансамбля - Виталий Соломонов на контрабасе и Эдуард Зизак на ударных, это постоянные музыканты, и "Биг Бэнда" Игоря Бутмана, и его квартета.

Владимир Бабурин: Скажите пожалуйста, вот сейчас перед передачей я зашел на один из джазовых форумов в Интернете, просто посмотреть, о чем люди между собой переговариваются, и первый вопрос, который я там увидел: а вообще, русский джаз, он, в принципе, существует? Он, в принципе, может существовать, или же единственное, что могут делать русские, да и, в общем, другие, неамериканские джазовые музыканты - это только перепевать американские джазовые мотивы. Может ли существовать русский джаз?

Владимир Каушанский: Дискуссия на эту тему идет постоянно. Я вспоминаю свою беседу с блистательным, к сожалению, ныне покойным музыкантом Реем Брауном, контрабасистом, который просто и откровенно сказал: "Вы знаете, да нет американского джаза. Есть джаз, который играл Дюк Арлингтон, есть джаз, который исполнял Стен Гетц, есть джаз, который исполнял Оскар Питеррсон". Это трудно говорить. Я спросил его: а в какой стилистике, это правда, что вы всю жизнь отдали только мэйнстриму, не выходя больше никуда? Он говорит: вы знаете, все эти определения сочинили журналисты и писатели. Есть концепция. Если за роялем сидит русский пианист, на саксофоне музыкант из Норвегии, барабанщик из Индонезии, трубач из Италии, неужели они будут встречаться и договариваться, в каком стиле они исполнят ту же ... или какую-то другую легендарную пьесу джаза? Нет, они приходят в студию, на сцену со своей концепцией, поэтому говорить, вот этот джаз – американский, этот джаз русский, этот польский – это все очень условно, поскольку джаз, в отличие от академической музыки, это музыка солиста-инструменталиста, создаваемая спонтанно, и вот те идеи, тот жизненный опыт, то мировосприятие, то звукоизвлечение, присущее каждому музыканту, и создает джаз. А ставить на него печать, особенно сегодня, когда джаз крайне расширил свои горизонты, вобрал всю мировую музыку - критики сравнивают сегодня его с могучим локатором, который сам определяет на экране цели, сам их пеленгует и сам ищет пути реализации каких-то новых культурных явлений в мировой музыке. Поэтому говорить, что это сегодня "американский" – мы сможем шутить по этому поводу, сколько угодно европейцы ворчат на американцев, что они более раскручены, что американцы давят коммерческой музыкой, но все это из области несколько схоластических споров, на мой взгляд.

Марина Тимашева: Ну, вот, например, Сергей Старостин, ведь они же играли, мы можем это назвать этноджазом, такой фолк, российский джаз

Владимир Каушанский: С элементами авангарда, и так далее...

Марина Тимашева: И Старостин, по-моему, даже пел какие то народные песни

Владимир Каушанский: Это и у нас сейчас будет на фестивале - соединение северных народных попевок и азербайджанского бугама. Но тут надо ведь вот что иметь в виду: на джазе стоит клеймо "Made in USA".

Владимир Бабурин: В романе Василия Аксенова "Скажи изюм" беседуют два героя, и один другого спрашивает: "Никак не могу понять, почему нации комми так ненавидит джаз, может, потому, что играют не по нотам, вот если бы играли, как положено, от сих до сих, может, они бы спокойно к этому относились". С национальностью вы меня уговорили, но все-таки свобода - это обязательная составляющая джаза? Вот, не живет джаз в тоталитарном режиме, не любит нацию комми, как заметил Аксенов.

Владимир Каушанский: Ведь когда-то, в 20-х, джаз был воспринят у нас на родине, как музыка негров, которые априори борются за свое освобождение, и эта музыка должна была стать музыкой всего мирового пролетариата. Но случилось то, что как только джаз заговорил языком солистов, перешел в сферу импровизационную, в основе своей, тут уже ни один идеологический орган не мог контролировать - это музыка без нот.

XS
SM
MD
LG