Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

85-летие Леонарда Бернстайна


Программу ведет Андрей Шарый. Участвует американский музыковед Соломон Волков.

Андрей Шарый: В эти дни исполняется 85 лет со дня рождения дирижера и композитора Леонарда Бернстайна. Главное произведение Бернстайна – мюзикл "Вест-сайдская история, и это произведение давно считается классикой. На линии" прямого эфира американский музыковед Соломон Волков, с которым мы будем беседовать о творческом и человеческом наследии Леонарда Бернстайна. Соломон, известно, что Бернстайн был человеком многогранного таланта, занимался и неоклассикой, писал, что называется, популярную классику, преподавал, писал симфонические произведения. Какую бы грань его таланта вы бы выделили? Что главное в этом таланте?

Соломон Волков: Для Бернстайна самого, конечно, самым главным было композиторское творчество. Он, в первую очередь, считал себя композитором, а уже во вторую - дирижером, и очень-очень переживал, что его такая богатая дирижерская деятельность перехлестывает и закрывает его композиторское творчество. Ему казалось, что он как композитор остается в тени. Ему всегда хотелось быть, в первую очередь, композитором, наследником обожаемого им Густава Малера.

Андрей Шарый: Соломон, вы знали Леонарда Бернстайна, может, вы беседовали с ним об этом (слушателям нашим я скажу, что Бернстайн скончался от воспаления легких в 1990-м году) все-таки самое главное произведение, "Вест-сайдская история", это, в общем, легкий жанр, Бернстайн переживал из-за того, что он вошел в историю музыки именно не как наследник Малера, с точки зрения жанровой приверженности, а как автор такого произведения, которое не отнесешь к серьезной музыке?

Соломон Волков: Конечно, невероятно переживал, и я бывал тому свидетелем несколько раз, когда он буквально взрывался, если заостряли внимание на Вестсайдской истории и каких-то его других популярных произведениях. Потому что он себя, в первую очередь, считал серьезным симфонистом, автором симфоний. Очень переживал, что эти симфонии недостаточно исполняются. Сам при любой возможности ставил в программы своих выступлений симфонии. Всегда гордился, если ему говорили о том, что он автор симфоний, мессы, опер, вокальных циклов, серьезных вокальных циклов.

Андрей Шарый: По вашему мнению, в чем все-таки загадка "Вест-сайдской истории"? Почему Бернстайну, несмотря на все его старания, не удалось, в общем, в историю войти как автору каких-то других произведений, по крайней мере, в историю такой массовой музыки?

Соломон Волков: Вы знаете, это ведь не единственный пример. Петрарка тоже считал, что его сонеты-пустяки, а вот "История Африки", кажется, он писал многотомную - это настоящее произведение. Это очень распространенное заблуждение человека относительно своих как бы возможностей и сильной своей стороны. Но в случае с Бернстайном я как раз должен сказать, что он очень серьезный симфонический автор и, конечно, может, в особенности если сравнить его с другими серьезными классическими американскими композиторами, он вполне может претендовать на как бы одно из центральных мест в истории американской музыки ХХ века.

Андрей Шарый: Скажите, а почему он писал мюзиклы. Это была финансовая необходимость, или потребность души?

Соломон Волков: Это, в первую очередь, была невероятная жажда популярности. Бернстайн всегда хотел быть популярным, знаменитым, он купался в этой славе. Один из таких известных рассказов Исаака Стерна, который я от него тоже слышал на этот счет был, как они стоят вдвоем с Бернстайном за кулисами, публика аплодирует, требует их выхода, один – солист-скрипач, другой – дирижер, и Бернстайн, обращаясь к нему, говорит: "Как замечательно быть молодым и знаменитым", - и с этими словами они вышли на сцену.

Бернстайн никогда не скрывал своей гомосексуальной ориентации. Более того, он как бы считал, что эта ориентация является центральной для всего его мировоззрения. И правильно, из-за того, что он считал себя как бы членом меньшинства по отношению к гетеросексуальному большинству, он и занимал такие радикальные позиции и в политике и в искусстве. И пропагандировал всегда, между прочим, творчество своих коллег композиторов гомосексуальной ориентации, таких, как Коплэнд или Барр. И в быту он совершенно этого не скрывал, всегда это подчеркивал, причем ничего такого женственного в его поведении не было, отнюдь, он всегда говорил таким прокуренным голосом, очень решительный был человек, но всегда разговор, так или иначе, всегда на это сворачивал. В частности, он, например, обожал Чайковского, и не только потому, что тот был великий композитор, но и потому что, по мнению Бернстайна, которое с тех пор, как мы знаем, подтвердилось, Чайковский был гомосексуалистом. И он всегда искал в его музыке, подчеркивал эти элементы, которые он считал связывающими Чайковского с гомосексуализмом. Это уже отдельный длинный разговор, но, во всяком случае, Бернстайн считал, что его ориентация очень важна, и для его жизни, и для его творчества.

Андрей Шарый: Соломон, а такая открытая позиция по столь деликатному вопросу для вот этого весьма консервативного мира классической музыки, или серьезной музыки, она сыграла какую-то роль в творческой судьбе Бернстайна, к лучшему, или к худшему, по вашему мнению?

Соломон Волков: Сейчас в современной Америке, которая, при всем том, что какие-то очаги такой нетерпимости там и сям проявляются, все-таки отношение к Бернстайну уже не зависит от того, был он, скажем, гомосексуалистом, или нет, или были, скажем, Коплэнд и Барр гомосексуалистами, или нет. Это не имеет существенного значения. Это уже как бы вопрос, на самом деле, на сегодняшний момент серьезных академических исследований, как это ни парадоксально звучит.

Андрей Шарый: Если бы вы писали учебник музыкальной истории, то в статье о Бернстайне - три лучших его произведения, которые должны быть включены в такой учебник?

Соломон Волков: Я бы назвал, конечно же, все-таки в первую очередь "Вест-сайдскую историю", целиком, затем увертюру к его оперетте, или мюзиклу - "Кандид", и затем мне очень нравится его произведение, которое называется "Серенада для скрипки", и которое написано по мотивам произведения Платона, такой вот парадокс.

XS
SM
MD
LG