Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Так ли страшны для России дураки?


Ведет программу Андрей Шароградский. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Григорий Гилевич, который беседует с клоуном, директором и художественным руководителем екатеринбургского цирка Анатолием Марчевским.

Андрей Шароградский: Первое апреля – День смеха или День дураков, кому как нравится. Трудно найти более первоапрельского собеседника, чем Анатолий Марчевский - знаменитый клоун, Народный артист России, лауреат приза Сержа Вебера "Лучшему комическому актеру года", кроме того он директор и художественный руководитель екатеринбургского цирка, наконец, депутат Законодательного собрания Свердловской области. С Анатолием Марчевским в студии Радио Свобода в Екатеринбурге беседовал Григорий Гилевич.

Григорий Гилевич: Первое апреля, чаще его называют День смеха, хотя, точнее, это День дурака. Вы не возражаете, если мы с вами сегодня поговорим о дураках?

Анатолий Марчевский: Обо мне то есть?

Григорий Гилевич: Во множественном числе. Принято считать, что в России две главных беды – это дураки и дороги, хотя, надо полагать, вы по роду деятельности дураков должны любить, бедой не считать. Как это на самом деле, как вы относитесь к дуракам?

Анатолий Марчевский: Давайте тогда дураков разобьем на две категории – на дураков и которых считают дураками, но они такими не являются. Клоун никогда не считался дураком, хотя считали, что клоун прототип дурака. Он был в ситуации в силу своей социальной значимости. Есть два клоуна. Есть дураки по жизни, а есть, которые прикидываются дураками, а есть те, которых считают дураками, они себя так не считают, они избирают форму, через которую им легко что-то доказать или утвердить себя. Если клоунов считают дураками, то самый глупый клоун был умнее хозяина. Рыжий клоун - это олицетворение простого народа, пролетариат. Белый клоун - олицетворение власти. Клоун рыжий всегда считался дураком, а белый - умным. Но когда проходила реприза, то в финале в дураках оказывался белый клоун, который хотел выглядеть умным. Поэтому форма быть дурачком для него была удобной, чтобы показать, кто есть на самом деле есть дурак. Поэтому проблема дорог гораздо сложнее, чем проблема дураков.

Григорий Гилевич: Вы хорошо ушли от вопроса, а все-таки, о тех дураках, которые собственно дураки. Вам часто приходится иметь дело, встречаться с дураками не профессиональными, не клоунами?

Анатолий Марчевский: К сожалению, каждому из нас приходится встречаться. Мне кажется, самая большая проблема, самая страшная проблема, когда маленькому человеку дают большую власть. Вот здесь уже дурь проявляется в полной силе.

Григорий Гилевич: Очевидно, что сегодня в вашем клоунском цехе что-то вроде затишья, на мой взгляд. Нет любимых клоунов, на которых специально ходят, которых на руках носят. С чем это связано? Не связано ли это с тем, что такое время сейчас в России, которое к дуракавалянию не располагает?

Анатолий Марчевский: Просто клоунов стало больше по жизни, конкурировать тяжело. В Думе Государственной, в Законодательных собраниях любого уровня, в быту, в магазине. Можно не ходить в цирк, из стало больше, чем клоунов. Скорее клоуны стали поспокойнее. Дело в том, что дурачиться все начали, вся страна начала дурачиться. Клоунада тогда воспринимается зрителем, когда она актуальна. То есть жанр клоунады, если говорить – художник, поэт, композитор, его могут признать после смерти, его при жизни не принимали, прошло пятьдесят-сто лет – гениальный. Клоуна принимают только при жизни, после смерти никто смеяться уже не будет, потому что клоуна нужно видеть. И если он отражает, как зеркало, в своей работе общество с его нравственными устоями, моральными устоями, подает это через призму комического, он тогда принимается. Клоун в любом случае должен что-то утверждать. Если клоун все отрицает, критикует, а взамен ничего не предлагает, он неинтересен. Клоун интересен тогда, когда он что-то учреждает. Они кривляется и все, они больные. Потому что общество больное и клоуны больные. Нет идеи государственной, мы не знаем, что такое хорошо, а что плохо. Когда есть рамки какие-то, я не говорю про цензуру, мы можем все говорить, но я же в галстуке пришел к вам сегодня, почему я не пришел в шортах? Потому что есть нормы какие-то. Когда у нас нельзя было критиковать власть, кто ее критиковал – он самый любимый был. А сегодня критикуй сколько хочешь, все равно никто слушать не будет. Поэтому клоуны стали безликие, кривляются, смеется желудок, а сердце молчит, душа молчит.

Григорий Гилевич: Есть такое устойчивое популярное выражение – страна дураков. Когда вы его слышите, какие-то ассоциации возникают?

Анатолий Марчевский: Страна дураков? Я как-то не знаю, как она должна выглядеть. Если это клоунский спектакль, если говорить о профессии, то это страна очень добрых и умных людей, Дураки с большой буквы, которых считают дураками. А чтобы вся страна была в прямом смысле, я в это не верю, что такое может существовать. Среди них обязательно найдутся клоуны и не будет вся страна дураков, будет частично дураков и клоунов.

XS
SM
MD
LG