Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Вышла в свет книга Леонида Губанова "Я сослан к музе на галеры"


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Марина Кулакова.

Андрей Шарый: Вышла в свет книга Леонида Губанова "Я сослан к музе на галеры". Однотомник выпущен издательским домом "Время" в серии "Библиотека поэта", самое полное собрание произведений Леонида Губанова, при жизни которого в России было напечатано только одно стихотворение. Поэзия и личность Губанова, основавшего в 65-м году Общество самых молодых гениев – СМОГ, всегда вызывала споры и разногласия.

Марина Кулакова: Стихи Леонида Губанова ходили по стране в рукописях и перепечатках. Их автор в это время работал на почте, в булочной, в фотолаборатории и пожарным в театре. В середине 60-х поэты, художники, скульпторы, объединенные Губановым в Общество самых молодых гениев, устраивали в Москве подпольные поэтические и музыкальные вечера. Затем кто-то был сослан властями, другие исключены из университета, третьи вынуждены уехать из Советского Союза. Самого Губанова преследовали милиция и КГБ, изводили допросами. Все это - короткая биографическая справка, имеющая отношение к судьбе Леонида Губанова, но не к его поэтической вселенной. Что это был за человек? Говорит Ирина Губанова, вдова поэта.

Ирина Губанова: Взрывной, неуемный, иногда бесшабашный, но очень добрый. Имел огромное количество друзей и в Москве, и в России, и за рубежом. К сожалению, при жизни поэта было напечатано на его родине всего 12 строчек, на которые потом появилось 12 разгромных рецензий. Тем самым ему запретили публиковаться в России вообще, хотя за рубежом публикации были в "Посеве", в "Гранях", в "Русской мысли". В настоящий момент мы как бы не открываем нового поэта. Он достаточно известен, ворвался в поэзию мощно, заявил о себе сразу, ярко.

Марина Кулакова: "Я провел свою юность по сумасшедшим домам, где меня не смогли разрубить пополам..." Сумасшедшие дома – это тоже из биографии. Он не стремился уехать, хотя мог бы при желании – его мать работала в ОВИРе. Он не стремился печататься за границей, когда предлагали – отказывался, говорил – сначала на родине. Он не принимал предлагаемые обстоятельства, не принимал правила игры. "Я вам не белый и не красный, я вам оранжевый игрок". Почему же его так преследовали и усмиряли, чем он был так опасен? В Губанове буйствовала стихия языка, он разрушал грамматику, синтаксис и пунктуацию и все равно был понятен. Он вырывался из всех стремительных рубашек языка, раскачивал любую клетку, а смысл все равно был созидателем и сохранен. Стихи, которые сугубо рациональному сознанию, тем более, сознанию советского типа казались бредом сумасшедшего, эти стихи были просто иной степенью свободы. В архиве, бережно собранном Ириной Губановой, хранятся по пять-шесть вариантов одних и тех же стихотворений. Тексты обрабатывались, отрабатывались, ни о каком безумии, даже священном, не может быть и речи. Хотя более всего эти стихи сравнимы с гейзерными ключами, которые прорываются сквозь поверхность коры головного мозга.

Под стриженным апрельчиком не выстоял,
Поддакивая кляузам леска
Я выслан, дорогая, словно выстрел
В таежную провинцию виска.
Конвойные хрустели, словно пальчики,
У тихого шлагбаума курка.
Уходят вот, зачем уходят мальчики,
Когда и так дорога коротка.
Потом хлебали чай из медных кружек,
Ругали стол и щупая жилье,
Засовывали пулю в чью-то душу,
Как белку желтоглазую живьем.
Я выстрел. На меня сегодня клюнули.
Я вижу сам за мертвою опушкою,
Как сладко зарастает черной клюквою
Заснеженный сюртук слепого Пушкина.
А дальше там, где мазанки и лебеди,
Где я платочком беленьким машу,
Конечно лето и, конечно, Лермонтова
Я навещаю под горой Машук.
Я славный парень, дымноглазый выстрел,
В рубахе красной с русского плеча.
Я стольких милых по России выстриг,
Что даже стыдно новеньких встречать.
Ну, а придет в Москву апрель пристыженный,
Рябую морду к ветру приколотит.
Я подарю себя тому остриженному,
Которого зовут Володя.
И после всех, себя немного балуя,
Вняв всем молитвам и сестре, и брату,
Усну я тихо на плече Губанова
И, может, пропущу его по блату.


Выстрел неумолим... Леонид Губанов ушел из жизни при невыясненных обстоятельствах в сентябре 83-го года. Медицинское заключение гласило "сердечная недостаточность". Его жизни и стихи говорили об острой сердечной избыточности. Все это осталось нам. Позвучало стихотворение "Выстрел" из только что вышедшей книги "Я сослан к музе на галеры". Издательство "Время" выпустило самое полное на сегодняшний день собрание стихотворение Леонида Губанова. Книга вышла в серии "Поэтическая библиотека". Сегодня в Центральном доме работников искусства в Москве состоялся вечер, посвященный выходу книги Леонида Губанова.

XS
SM
MD
LG