Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Папа Римский Иоанн Павел Второй и его книга стихов "Римский триптих"


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют: обозреватель Радио Свобода Джованни Бенси, историк и переводчик Виктор Гайдук, журналистка Светлана Филонова.

Андрей Шарый: "Римский триптих" - так называется поэма, написанная Папой Римским Иоанном Павлом Вторым. Книга вышла в свет и уже поступила на прилавки польских магазинов. 300-тысячный тираж поэмы, впервые подписанной именем "Иоанн Павел Второй", был почти полностью закуплен польскими книготорговцами уже за 10 дней до официальной презентации. Даже если бы автор "Римского триптиха" не был Понтификом, повышенный интерес к его творчеству вполне понятен: Иоанн Павел Второй принадлежит к числу самых читаемых современных авторов. Его книга "Переступить порог надежды" переведена на 32 языка, в том числе и на русский. Ее общий тираж - 10 миллионов экземпляров. Дар слова нынешнего Понтифика совершил почти невозможное: пробудил интерес к жанру, который прежде никак нельзя было назвать популярным: к папским посланиям. Энциклики Иоанна Павла Второго издают огромными тиражами и читают даже не католики. Широко известны стихи и пьесы Кароля Войтылы, написанные до 1978-го года. Но Кароль Войтыла, став Папой Иоанном Павлом Вторым, стихи писать перестал. Может быть, существует некая принципиальная несовместимость обязанностей Понтифика с поэтическим творчеством? На вопросы журналиста Светланы Филоновой отвечает член Европейского общества культуры, историк и переводчик Виктор Гайдук:

Виктор Гайдук: Существует традиция, что римские папы пишут стихи и являются известными людьми, как литераторы и поэты. Я напомню о Папе Пие Втором, это эпоха Возрождения, Сильвио Пиколомини, который является автором замечательных стихов. Более близкий к нам период - это Лев XIII, который был Папой на рубеже двух столетий. Он прославил свое имя как автор латинских стихов "Кармина". Кароль Войтыла впервые пишет на своем, польском, языке.

Светлана Филонова: Виктор, вы были первым переводчиком стихов Савонаролы, вы же лауреат национальной премии за перевод современной итальянской поэзии - довольно широкий диапазон. Какую особенность поэзии Иоанна Павла Второго вы как переводчик могли бы отметить?

Виктор Гайдук: Я бы вспомнил эпиграф к этому "Римскому триптиху", о котором мы сейчас говорим. Триптих имеет эпиграф из Горация, который в русском переводе звучит до боли знакомо каждому человеку: "Нет, весь я не умру". Я думаю, что это как раз те слова, которые могут открыть эту книгу и для русского читателя, потому что впервые в этом произведении крупный поэт ХХ и начала ХХI века рассказывает не только об истории произведений искусства, в данном случае - фрески Микеланджело в Сикстинской капелле - но рассказывает также и об истории человека, об истории своего собственного я.

Светлана Филонова: Все, что говорит и пишет Иоанн Павел Второй, год от года обретает все более простую, ясную и прозрачную форму. Папа хочет быть услышанным, понятным и понятым. Возвращение к поэзии - самому проникновенному, самому личностному и даже интимному жанру - это еще один шаг в этом направлении. Несколько лет назад польский поэт и священник Вацлав Ошаица написал статью о Папе и озаглавил ее так: "Перестаньте ему аплодировать, начните, наконец, его слушать". Сегодня очень хотелось бы повторить эти слова.

Виктор Гайдук: Так повелось, в Сикстине многоцветной традициям верны, собрались кардиналы, сошлись, чтобы рассудить судьбу ключей Петра. Средь многих званых в зал войдет преемник, и Микеланджело возьмет его в полон. В нем дышим, движемся, живем, сиянье радуги Сикстина вторит Богу. "Ты – Петр", - внимал Симон, Ионов сын, тебе ключи вручаю. За гранью судеб ровный яркий свет, событий чистота и совесть без ироний, конклав лишь повод, Микеланджело важней, запомни, ты у него как на ладони.

Светлана Филонова: Может быть, существует некая принципиальная несовместимость обязанностей Понтифика с поэтическим творчеством?

Виктор Гайдук: Однажды, в самом начале понтификата, Папу спрашивали, продолжает ли он писать стихи. Те, кто был рядом с ним, вспоминают, что лицо его несколько омрачилось. Он ответил очень односложно: "Нет". Затем ему, очевидно, показалось, что это слишком краткий ответ на очень сложный вопрос. Поэтому он продолжал отвечать, сказал, что для того, чтобы писать стихи, необходим контекст. Он создавал его в 1994-м году, после того, как были отреставрированы и открыты фрески Микеланджело в Сикстинской капелле, он обратился с посланием к художникам, артистам, к людям творческого труда, говоря о том, что это событие является важным не только для тех музеев и тех сокровищ, которые хранятся в Ватикане, но и раскрывают новые грани творчества тех людей, которые эти сокровища, эти знания в апостольский дворец в свое время принесли. Затем он продолжил размышления на эту тему, и все время в центре его внимания оказывалась Сикстинская капелла и фреска Микеланджело, посвященная дню Страшного суда и дню сотворения мира. Таким образом возникает некоторая преемственность, по-моему, очень сильная чувства, связывающая две стороны этого художественного явления, его чисто художественное и его внутреннее содержание, которое помогает раскрыться внутреннему я такого человека, как Иоанн Павел Второй, Кароль Войтыла, который является поэтом. Кроме того, существует и историческая преемственность писания стихов, это Папа эпохи возрождения, Эней Сильвио Пиколомини, известный читателям эпохи Возрождения, и более близкий к нам Папа Лев XIII, автор "Социальной энциклики" – "Рерум Новарум", посвященной трудящимся, и автор энциклики, посвященной свободе, который писал латинские стихи. Иоанн Павел Второй продолжает эту традицию, но в данном случае он ее и развивает, потому что пишет на своем родном польском языке.

Андрей Шарый: Сейчас на линии прямого эфира по телефону из Италии обозреватель нашего радио Джованни Бенси. Джованни - журналист с католическим образованием, знаток религий, поэтому у меня, Джованни, вот какой к вам вопрос: действительно ли Иоанн Павел Второй - это такая выдающаяся личность в истории католической церкви - действительно ли он, можно сказать, изменил представление о том, что такое папство?

Джованни Бенси: Да, это действительно так. Многие говорят об этом, и я думаю, что в этом есть большая доля правды. И то, что это – правда, доказывает и тот факт, что этого Папу трудно заключить в какие-то схемы, в какие-то парадигмы. Вот раньше было принято говорить, что какой-то Папа консерватор, другой прогрессист, какой-то Папа левый, другой правый, и так далее. Этот Папа выходит за все эти схемы. У него есть элементы прогрессизма и элементы консерватизма. Он, в самом деле, открыл новую страницу в истории церкви - раздумьем, рассуждениями не только о торжествах прошлого, вот о триумфализме, как говорят, как раньше католическая церковь часто это делала, что, вот, история католической церкви - это история торжества, история духовных побед и так далее. А Папа вот Иоанн Павел Второй с чувством смирения открыл эту страницу, что вот были ошибки, ошибки человеческие, потому что человек - даже Папа остается человеком и подвержен греху. И мы знаем, что Папа попросил прощения за прошлые прегрешения других церквей, других религий. В современном мире, где либерализм часто превращается в какую-то форму беспредела, как будто бы все дозволено, Папа все время напоминает о моральных устоях жизни, о моральных требованиях, особенно в области семьи, в области воспитания детей, в области отношений между мужчиной и женщиной. И потом вот другое, вот Иоанн Павел Второй пытался сделать церковь осязаемо вселенской. Прежние Папы в прежние века - они сидели в Риме, сидели в Ватикане, никуда не уезжали, и вот как будто бы сидели в какой-то прекрасной изоляции, а этот Папа совершил, мне кажется, более ста путешествий, духовных миссий, как он говорит, в разные страны мира, показывая себя и показывая в то же время, что католическая церковь - действительно церковь, которая присутствует везде, это церковь вселенская.

Андрей Шарый: Скажите Джованни, вот перед любым лидером, вне зависимости о того, лидер чего он, к Папе Римскому это относится вообще в самой превосходной степени, перед любым лидером встает вопрос: следовать традиции или следовать теории перемен? На ваш взгляд, достаточно ли быстро, по сравнению с изменениями в обществе, меняется католическая церковь, и если нет, то на каких направлениях ей нужно меняться в первую очередь?

Джованни Бенси: Католическая церковь меняется, конечно, она начала меняться уже в XIX веке, здесь было упомянуто уже, что Лев XIII опубликовал энциклику "Рерум Новарум", которая ознаменовала собой открытие церкви, приход церкви в мир нуждающихся, в мир пролетариата, в мир трудящихся, И таким образом была основана социальная доктрина католической церкви, которая потом развивалась в течение прошлого века, и в последние десятилетия именно творчеством Иоанна Павла Второго. Некоторые говорят, что церковь должна была бы измениться в ее отношении к некоторым требованиям современной жизни. Например, у католической церкви есть большая проблема - это так называемый целибат - безбрачие клириков, не только монахов, но и священников. Есть критики, которые утверждают, что это каким-то образом сковывает дальнейшее развитие церкви, потому что есть люди, которые могли бы стать священниками, но не хотят отказаться от естественного желания каждого человека устроить себе семью и так далее. Поэтому многие говорят, что если бы церковь отказалась от этого требования обязательного целибата - это вопрос не вероучения а дисциплины, в первоначальном христианстве этого не было, многие говорят, что если бы церковь пошла на это, то могло бы увеличиться и число священников, и так далее. Но Папа Иоанн Павел Второй не согласен с этим и держится очень крепко за этот традиционный элемент католической доктрины - безбрачие всего духовенства.

XS
SM
MD
LG