Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Тенденции развития современного независимого кино


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют кинокритик Андрей Плахов и обозреватель Радио Свобода Дмитрий Волчек.

Андрей Шарый: Независимое кино возвращается к традициям 60-70-х годов. Такой вывод сделали многие кинокритики по итогам завершившегося в Роттердаме ежегодного международного кинофестиваля, крупнейшего в мире киносмотра альтернативной и дебютной продукции. Около 700 фильмов конкурсных и внеконкурсных программ просмотрели в этом году в Роттердаме почти 300 тысяч зрителей. О лауреатах фестиваля - кинокритик Андрей Плахов:

Андрей Плахов: Роттердамский фестиваль - это фестиваль нового, молодого, экспериментального кино, кинематографа дебютов. На фестивале есть конкурс. Лучшим трем фильмам вручается так называемая "тигровая награда". В этом году "тигровые награды" достались картине из Боснии "Лето в золотой долине", режиссер Срджан Булетич, картине "Исчезновение" Ли Каншена - это тайваньский фильм, и фильм "В дороге" немца Яна Крюгера. Из этих фильмов наиболее интересно "Исчезновение" Ли Каншена, актера, который снимался в фильмах другого известного тайваньского режиссера - Цай Минляна. Картина - дебют этого актера - стала и событием в кинематографической режиссуре, потому что хотя актер и подражает своему наставнику Цай Минляню, он находит возможность и по-своему рассказать о проблемах одиночества, проблемах жизни в современном мегаполисе, то есть о тех проблемах, которые становятся сегодня чрезвычайно популярными именно в азиатском кино.

Восточное кино – китайское, гонконгское, тайваньское - выходит сегодня явно в центр мировой моды. Это уже, правда, не новость, но на нынешнем фестивале в Роттердаме это стало особенно очевидно.

Европейское кино тоже показало хорошие образцы, то же "Лето в золотой долине", вообще на Балканах формируется своя интересная школа. Немецкий фильм Яна Крюгера "В дороге" по тематике несколько напоминает ранние фильмы Романа Поланского, в частности, "Нож в воде". Одним словом, мы чувствуем, что кинематограф развивается, хотя и во многом повторяет или как-то по новому интерпретирует, развивает классические образцы кино 60-70-х годов. Это мы чувствовали и по той реакции, которую вызвал в Роттердаме фильм "Лучшая молодежь" итальянского режиссера Марко Туллио Джорданы. Этот очень интересный фильм, который длится 6,5 часов, рассказывает об истории одной итальянской семьи, нескольких ее друзей, на протяжении 60-70-х годов, вплоть до нашего времени. История семейных отношений проходит на фоне исторических событий. И вот, интересное сочетание общественного фона и личных драм обеспечило огромный интерес к этому фильму, который уверенно шел впереди по зрительскому рейтингу в течение всего фестиваля и получил награду как самый зрительский, самый популярный фильм Роттердамского фестиваля.

Андрей Шарый: О тенденциях развития независимого кино я беседовал с моим коллегой Дмитрием Волчеком, который только что вернулся из Роттердама.

Дмитрий, судя по перечню лауреатов, независимое кино все-таки следует традициям "мейнстрима". Фильм "Road Movie" из Германии, фильм, посвященный молодежным проблемам, подросткам Сараево, и модные азиатские фильмы стали лауреатами фестиваля. Означает ли это по вашим ощущениям, что независимое кино как-то приближается к "основной" кинопродукции?

Дмитрий Волчек: Вы знаете, Андрей, прежде всего я скажу, что вообще деление на маргинальное кино и "мейнстримное" не очень актуально, это вообще терминология 80-х годов. Собственно говоря, Роттердамский фестиваль и показывает, что маргинальное не очень маргинально. Скажем, выручка только за этот год составляет почти полтора миллиона евро, и, кстати, эта сумма примерно держится на таком уровне уже не первый год. По количеству звезд, по заполненности публикой, по количеству залов, это уже не маргинальный фестиваль ни в каком смысле. Что касается лауреатов, то действительно новых жанров не придумаешь. Другое дело - какое исполнение. Я бы отметил, конечно, фильм, который получил главную премию, фильм Ли Каншена, "Исчезающие", можно его так перевести, или "Пропавшие". Ли Каншен сам по себе очень интересный персонаж. Он главный и единственный, по сути, актер выдающегося тайваньского режиссера Цай Минляна. Цай Минлян нашел его в свое время на улице в какой-то такой игровой аркаде, пригласил сниматься в кино, и Ли Каншен, как отметил один из критиков, стал его музой. Собственно говоря, вокруг его личной истории, как правило, крутятся все сюжеты фильмов Цай Минляна.

Сейчас Ли Каншен снял свой первый дебютный фильм, он интересен тем, что он абсолютно повторяет стилистику Цай Минляна, хотя сам Ли Каншен отрицает это и говорит, что у него там много собственного. Это интересно как жизненная история, скажем, как если бы Хельмут Бергер снял бы картину Висконти, например. Очень похожая ситуация. В какой-то степени даже анекдот.

Фильмы Цай Минляна действительно ни на что не похожи. Его сравнивали с Антониони, но это неверное сравнение, разве что в смысле обсуждения темы одиночества, но это очень далекая параллель. Фильмы Цай Минляна и этот новый фильм Ли Каншена отличаются огромными длинными планами, отсутствием в фильме действия - "action", камера на одной точке, это создает такое медитативное ощущение, довольно странное. Вот фильм Ли Каншена сделан в этом же духе. Надо сказать, что многие зрители воспринимают это как в определенном смысле катарсис, такие долгие одинаковые планы как ритм реальной жизни.

Андрей Шарый: Более 700 фильмов, показано в разных специальных программах внеконкурсных, что вам удалось посмотреть, что запомнилось больше всего?

Дмитрий Волчек: Я думаю, самое интересное, - и директор фестиваля Саймон Филд, который возглавляет в последний год этот фестиваль, тоже это отметил - это большая ретроспектива Рауля Руиса. Рауль Руис - очень интересный режиссер, он был в свое время одним из главных авторов нового чилийского кино во времена Альенде, даже был советником социалистической партии. Потом он эмигрировал во Францию и стал снимать сюрреалистические фильмы, которые выходили в очень ограниченный прокат. Он был в 80-е годы директором Дома культуры в Гавре, и благодаря этому он смог снять несколько совершенно некоммерческих фильмов, а с начала 90-х он стал снимать фильмы, которые получали какой-то коммерческий резонанс, даже снял один голливудский фильм, известна его экранизация Пруста, скажем, с Катрин Денев очень много фильмов он снял в самое последнее время в Швейцарии. Его новый фильм был на Каннском фестивале, фильм "Тот день" был показан в Роттердаме. Режиссер он очень необычный. Во-первых, потому что он следует этим сюрреалистическим традициям 30-х годов, Бюнюэля, Сальвадора Дали, во-вторых, у него абсолютно собственная поэтика, и он написал целую монографию трехтомную – "Поэтика кинематографа", и его главная мысль - то, что в фильме не должно быть центрального конфликта. Он отрицает центральный конфликт в принципе. Поэтому во многих его фильмах, скажем, сюжеты переходят один в другой без всякой понятной зрителю связи. Это очень многих раздражает, и это кажется замечательным.

Его фильм "Слепая сова" сделан таким образом: сначала Руис взялся за экранизацию иранского романа. Выяснилось, что декоратор, который делал всю бутафорию, решил, что действие происходит в Аравии, а не в Индии, как на самом деле. В последний момент он переписал сюжет, чтобы не ломать декорации. Когда он стал снимать этот фильм, то вдруг выяснил, что он получается очень антифеминистским, антиженским, чего он не хотел. Он решил добавить туда пьесу Тирса де Молина, чтобы полностью как бы сбалансировать этот антифеминистский контекст. Вдруг с середины картины начинается совершенно другая история, из другого века, с другими декорациями, с другим сюжетом. В результате получается этот странный баланс, анархический подход к кинематографу.

Андрей Шарый: Дмитрий, я читал, что на Роттердамском фестивале действует такая штука, которая называется "рынок проектов" - это когда режиссеры привозят еще не законченные или не снятые свои картины, и уже пытаются их продать. Насколько это интересно и ново для такого рода фестивалей?

Дмитрий Волчек: Да, действительно, это очень важная вещь для Роттердамского фестиваля, этот "Cinemart" основал в свое время Хумберт Балс, основатель Роттердамского фестиваля. Это был человек очень радикальных взглядов. Он говорил, например, что существуют три мусорные корзины для кино - Канн, Венеция и Берлин, и единственный фестиваль, который стоит посещать - Роттердамский.

Андрей Шарый: Я думаю, что в Канне, Венеции и Берлине несколько иная точка зрения относительно мусорных корзин.

Дмитрий Волчек: Безусловно. Это было в 70-е годы. Он считал, что нужно привлекать такой социалистический подход: государство или частные вкладчики должны платить за искусство, платить некоммерческим режиссерам, и был создан этот фонд, который финансирует разного рода проекты, кстати, и некоторые русские проекты тоже финансировались из этого фонда. И есть специальная программа в рамках этого фестиваля, где показывают фильмы, которые сделаны на деньги этого фонда. И рынок, в частности, вот этот существующий там "Cinemart", судя по количеству людей, которые приезжают на него каждый раз, и, судя по интенсивности и темах дискуссий, в основном, они связаны с перспективой дистрибьюции некоммерческого кино, кажется, эта инициатива очень перспективная и толковая.

Андрей Шарый: Все-таки о каких-то тенденциях, направлении движения независимого кино можно говорить, или это все обо всем?

Дмитрий Волчек: Идеологически - нет. Но вот, что касается техники - это да. Независимое кино появилось, в принципе, когда люди, не связанные с большими студиями, получили возможность снимать, то есть с появлением портативных и дешевых камер. Камера "Болекс" собственно создала независимое кино в конце 40-х годов. Сейчас все то же самое - новые технологии дают возможность снимать малобюджетные фильмы с хорошим качеством.

XS
SM
MD
LG