Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Премьера "русской" версии оперы Моцарта "Волшебная флейта"


Программу ведет Андрей Шароградский. Принимает участие обозреватель Радио Свобода Елена Фанайлова.

Андрей Шароградский: В Москве в Театральном центре "На Страстном" состоялась премьера необычной версии оперы "Волшебная флейта". Самая таинственная опера Моцарта с легкой руки постановщика Екатерины Поспеловой и музыкального руководителя проекта Татьяны Гринденко превратилась в детскую рождественскую сказку. Рассказывает Елена Фанайлова:

Елена Фанайлова: В новой русской версии "Волшебной флейты" главным героем становится не мудрый маг Сарастро или же принц Тамино, который, как и положено в сказке, преодолевает все препятствия ради возлюбленной. Главным зачинщиком действа авторы делают весельчака-птицелова Папагено, который превратился в вертепщика, кукольных дел мастера. А романтическая героиня, которую любит принц, оказывается куклой, которую оживил Папагено. Все герои мистической оперы Моцарта присутствуют на сцене: и светлые, и темные силы, и ангелы, и черти, и Царица ночи, арию которой в исполнении Ольги Орловской мы только что слышали. Однако манера, в которой решена опера, скорее напоминает русский балаган или пародию на вертеп, чем классическую постановку. Почему? Объясняет режиссер Екатерина Поспелова:

Екатерина Поспелова: Я одновременно любила очень вертепные театры, с другой стороны, когда вышли "Письма Моцарта" по-русски, я сделал перформанс, который назывался "Гадание на Моцарте". То есть мы из писем Моцарта воссоздавали всю его жизнь. И после этого одна очень симпатичная девушка-критик написала, что все так близко и нежно, как в вертепном театре. Поэтому я вдруг поняла, что эта птичья клетка, которую носит Папагено с собой, которая совершенно не играет, эти птички - кто они, почему он их продает - это все там немотивированно. Это очаровательно, что немотивированно. Но, тем не менее, я решила, что это мы - эти птички, и это наши души, и он такой же птицелов, как и ловитель душ. Мне очень грустно, что сейчас Татьяна Гринденко не присутствует здесь, всю музыкальную сторону очень тщательно, очень досконально сделала Татьяна. Много шло от Татьяны, такие чисто режиссерские решения. Мы были предельно тесно связаны с нотным текстом, с партитурой.

Елена Фанайлова: Классическая версия либретто "Волшебной флейты" уже существует по-русски, но для идеи режиссера Поспеловой понадобился новый перевод, которые сделали поэты Игорь Эбонаидзе, Мария Степанова и Псой Короленко. А о том, как это звучит, говорит музыкальный критик, директор культурного центра "Дом" Николай Дмитриев.

Николай Дмитриев: Чудесное окунание классической немецкой оперы в нашу российскую действительность, многовековую и неменяемую. Особенно понравилась фраза, где соединяются два великих и могучих языка, что-то "открыты наконец-то врата Парадиза", и тут же перевод это на немецкий.

Елена Фанайлова: Да, некоторые новые слова, как признаются авторы либретто, появились в немецком тексте, изменились и некоторые символы. Так, вместо дракона в спектакле возникает снежная буря.

Екатерина Поспелова: Опасность, которая в критической ситуации человека достигает. И все равно, это буря снежная, или это четыре монтировщика в черном, катающие большое чучело с машиной внутри.

Елена Фанайлова: Впрочем, на двух языках поет только принц Тамино - начинает по-немецки, продолжает по-русски. Эту партию исполняет молодой австрийский тенор Роман Пайер. Авторы постановки и текста уверяют, что двуязычие - это оправданно. Ведь у Моцарта главный герой - чужестранец, заговорить по-русски его заставляет любовь. Но и это еще не все авторские вольности. Маг Моностатос в русской версии становится балаганным чертом по имени Моностатка. Текст для этого героя писал известный в молодежных кругах автор песен Псой Короленко, по совместительству кандидат филологических наук Павел Лион, он же исполняет роль Моностатки.

Псой Короленко: Как только Моностатос превращается в черта, кем бы он ни был в оригинале, он получает русское имя Моностатка, то есть он превращается в черта, но сразу в русского лубочного черта. Черта, может, не совсем русского, в оригинале он мавр, здесь он может быть кто угодно, но это такой русский-нерусский черт. Прежде всего, гоголевский, потому что он и за луной охотится, за месяцем охотится, но он говорит языком Фета. Синтез двух стихотворений "Шепот, робкое дыханье" и "Я пришел к тебе с приветом". Он говорит "Шепот, робкое дыханье", если в сумме разжевать и выплюнуть, то вместо именного ряда, который был у Фета, получается глагольный ряд, сильно заряженный такой "густопсовой" эротикой: "Я пришел к тебе шептаться..." и далее по тексту: "шебуршиться, трепетать, щупать, шарить, щекотаться, в ушко жаркое дышать". И потом: "Я бы влез к тебе в оконце, только слишком тут светло. Я тебе достану солнце и луну чертям назло". Теперь я уже понял, почему я сбрил бороду - для того, чтобы сыграть Моностатоса.

Елена Фанайлова: И, наконец, слово художнику-постановщику спектакля. Алла Шелимова о своей работе.

Алла Шелимова: Мне показалось интересно попробовать создать этот вертеп из мозаики, чтобы он постоянно крутился и возникало что-то иное из него. Возникли иконные горки, пещерки, одновременно они потом поворачиваются, и из этих горок странных, занесенных снегом, вдруг обнаруживается пространство вертепа. То есть какая-то мобильность. При том, конечно, что мы поставлены в жесткие условия. Было известно, что наш театр очень прост, мы не играем ни в какие люки, ни в какие подъемы, мы только можем практически передвигать объекты на сцене.

Пространство вертепное, оно все время мыслилось с самого начала, оно мыслилось несоразмерно человеку. Мне хотелось сделать преувеличенно маленькими объекты и несоразмерно большими людей, как на иконах, которые фактически одевали бы на себя эти домики, эту одежду и передвигались вместе с ними. И как только родилась эта идея, развилась идея с костюмами. Хотелось сделать их преувеличенными, гротескными, такими мягкими, стегаными и декоративными. Нарушение масштаба - мне эту идею хотелось очень провести.

Елена Фанайлова: Нарушения художественного масштаба вызвали неожиданные зрительские обвинения в филологическом, музыкальном и, наконец, даже религиозном кощунствах. За всех авторов спектакля отвечает Псой Короленко.

Псой Короленко: При желании можно увидеть богохульство в самом факте обращения к опере "Волшебная флейта". Можно предельно расширить круг обвинений в богохульстве или подозрений в богохульстве, начиная с обращения к этой опере, за которой стоит очень сложный духовный контекст, естественно. Появление лубочных чертей и тому подобные вещи - это уже частности по сравнению с самим фактом обращения к "Волшебной флейте". Это первый момент. Но я считаю, что есть религиозная и нравственная ответственность актеров при игре "Волшебной флейты", и есть религиозная и нравственная ответственность зрителей. Прежде всего, это призыв к доверию, к доверию друг другу. Это о доверии, это о любви, это о гармонии, это о единении.

Елена Фанайлова: Хочу сказать, что первая постановка "Волшебной флейты", которую довелось мне увидеть в жизни, была кукольной, и сделали ее кукольники с родины Моцарта. Но главное допущение, из которого исходила

Екатерина Поспелова: в документах русской моцартианы существует глухое упоминание о приглашении Моцарта на службу к одному из русских вельмож. И молодые постановщики придумали свою версию "Волшебной флейты" так, как если бы Моцарт писал ее в России и для России. Исполнили ее певцы из театра "Новая опера", сыграли музыканты из ансамбля Академии стариной музыки, а представляли проект "Маленький мировой театр" и немецкий культурный центр Гете.

XS
SM
MD
LG