Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В московской галерее Марата Гельмана открылась выставка "Ненормативное искусство Авдея Тер-Оганяна"


Программу ведет Андрей Шарый. Дмитрий Волчек беседует с владельцем галереи Маратом Гельманом и ведущим программы Радио Свобода "С христианской точки зрения" Яковом Кротовым.

Андрей Шарый: Во вторник в московской галерее Марата Гельмана открылась выставка "Ненормативное искусство Авдея Тер-Оганяна", художника, который из-за угрозы уголовного преследования четыре года назад покинул Россию, получил политическое убежище в Чехии. Охрана галереи в эти дни усилена, перед открытием выставки ее организаторам неоднократно угрожали расправой. Дмитрий Волчек обсуждал выставку с владельцем галереи Маратом Гельманом и ведущим программы Радио Свобода "С христианской точки зрения" Яковом Кротовым.

Дмитрий Волчек: Марат, были ли какие-то инциденты за эти полтора дня работы выставки?

Март Гельман: Нет, инцидентов не было, они пришли, увидели охрану и ушли.

Дмитрий Волчек: То есть вы видели этих людей?

Марат Гельман: Да, конечно. Дело в том, что это те же люди, которые устроили погром выставки Авдея три года назад, поэтому мы их знаем в лицо.

Дмитрий Волчек: В своей статье вы пишите, что на имя Авдея Тер-Оганяна наложено негласное, но очень строгое табу в средствах массовой информации, и он упоминается только с негативными эпитетами. С чем это связано? Вы могли бы напомнить нашим слушателям его историю?

Марат Гельман: Что касается табу, то это ситуация, про которую мне рассказывали журналисты о том, что тексты, которые они пишут, даже демократически настроенные издания возвращают. Что касается самой истории. Авдей Тер-Оганн сделал в свое время перфоменс, который назывался "Юный безбожник". Смысл его был в том, чтобы напомнить сливающимся в экстазе религиозным нашим деятелям и коммунистическим о тех временах, когда коммунисты разрушали церкви, запрещали верующим людям молиться, ссылали священнослужителей. И суть ее заключалась в том, что поведение юного безбожника, разрушающего икону, он его повторил. Был большой скандал, подали на него в суд. Я считаю, что подача в суд это как раз нормально было бы. Но дальше начались личные угрозы людей, которые говорили, что они его все равно убьют, их абсолютно не интересует решение суда. Мы пытались как-то с этими людьми общаться, доказывать. Основной наш довод заключается в том, что актер, играющий злодея, не является злодеем, что существует разница между искусством и жизнью. Собственно говоря, доводы этим людям не нужны. А сегодня самым грустным является то, что люди, которых мы до этого уважали, в том числе Никита Михалков, написали странное письмо в защиту погромщиков.

Дмитрий Волчек: Вы все время говорите "эти люди". А кто эти люди? Это какая-то мелкая сектантская группировка?

Марат Гельман: Я не знаю, насколько они сектанты, может быть они просто еретики. Я думаю, что люди, которые выбрали себе современное искусство как некий объект главного врага, те, кто начали это действие. А в принципе, к сожалению, таких людей сейчас очень много, людей, которые так думают или сочувствуют тем, кто громит выставки.

Дмитрий Волчек: Яков Кротов, считаете ли вы, что работы Авдея Тер-Оганяна и других современных художников оскорбляют или могут оскорбить чувства верующих, являются кощунственными произведениями?

Яков Кротов: Разные вещи - оскорбить чувства верующего человека и быть кощунственным. Кощунство настоящее может совершить только верующий человек, на самом деле. Что до оскорбления чувств, то это, как говорил еще Владимир Соловьев, не юридическое понятие, потому что чувства, это эмоции, на самом деле именно верующий христианин, может быть, не всякий верующий, но во всяком случае христианин - это человек, призванный истиной. И поэтому для верующего чувства - дело десятое. И здесь те люди, которые устраивают подобные погромы, они спекулируют на демократических понятиях и демократических ценностях, сами не одобряют, они это подчеркивают, им плевать на оскорбление чужих чувств или своих. И будь их воля, они бы, конечно, разгромили бы эту выставку по другой статье совершенно. Другой вопрос, мне кажется, что сам конфликт не имеет отношения ни к современности, ни к искусству, а речь идет о дележе какого-то около правительственного культурного пространства двумя фракциями – клерикальной и, условно скажем, антиклерикальной. Искусство не ночевало ни на той, ни на другой стороне, и благочестие тоже. Но это уже моя личная позиция.

Дмитрий Волчек: Марат Гельман, вы разделяете точку зрения Якова?

Марат Гельман: Первую половину разделяю полностью, действительно, Авдей не является верующим человеком, он выражает свою позицию, его позиция может не разделяться, активно не разделяться. Более того, я бы нормально отнесся к тому, если бы священники сказали – нам это искусство не нравится и таким образом дали бы сигнал пастве. Что касается того, что сам конфликт имеет отношение не к искусству, а к некоторому дележу пирога, я бы по другому сказал. Действительно происходит дележ пирога и в этом смысле, что бы ни происходило сегодня в области искусства, всегда будут люди, которые будут этим пользоваться для того, чтобы, условно говоря, свой кусок пирога получить. Но все-таки считать, что сам Авдей, например, имеет отношение к этому дележу – неправда.

Дмитрий Волчек: После погрома в музее Сахарова появилось письмо, о котором уже Марат Гельман упоминал, оно подписано среди прочих Никитой Михалковым, также стоят подписи Распутина, Белова, Шафаревича, Бурляева, Глазунова и Клыкова. В письме этом говорится, что такая акция, как акция Авдея Тер-Оганяна напоминает о временах открытого гонения на церковь.

Яков Кротов: Письмо является абсолютно типичным, их продуцируют килограммами. Оно безосновательно, спекулирует на самом понятии, что такое кощунство. Фраза, мне кажется, действительно ключевая, что "кощунство нельзя сравнивать даже с коммунистическими аналогами. Тогдашние безбожники были одурачены и думали, что Бога нет, а здесь сознательный сатанизм". Это ведь Михалков и прочие герои, они утверждают, что их одурачили. Неправда все это. Я не могу согласиться, когда сегодня говорят о том, что "при всем уважении к Никите Михалкову". Дело в том, что как раз Никита Михалков и прочие люди, подписавшие письмо, давно и последовательно ведут кампанию, достаточно напомнить недавнее выступление Михалкова за введение в школах основ православной культуры, выдержанное совершенно в истерическом стиле по телевизору. Это действительно фракция, которая стоит за клерикализацию культурного пространства. Мне это кажется ненормальным, точно так же как и противоположное движение. Вспомните афоризм Максима Горького: "Не всякий, кто бит нагайками, революционер". Не всякий, кто пострадал от черносотенцев, мракобесов, является гением современного искусства. Ничего не могу сказать о самом Тер-Оганяне, то, что я видел, на меня большого впечатления не произвело. Но так продвигать его, отдельная выставка и так далее, мне кажется, что здесь и организаторы больше думают не об искусстве, а о том, как это будет воспринято.

Дмитрий Волчек: Тогда это вопрос Марату: вы больше думаете об искусстве или о том, как это будет воспринято?

Марат Гельман: У меня две галереи в Киеве самостоятельно от меня, потому что сам я занимаюсь другим, поэтому я, возможно, не в курсе ситуации, что Михалков стоял за этой инициативой введения православного обязательного обучения, и что это действительно его не первый шаг. Для меня это было удивительно. Но, вполне возможно, что это вполне естественный шаг. Все остальные персонажи в этом списке подписавших мне понятны. Может быть, кроме Шафаревича, все остальные их позиция как чисто коммерческая позиция, то есть они себя позиционируют таким образом, клерикальные деятели и так далее. Шафаревич искренний.

XS
SM
MD
LG