Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Итоги президентских выборов – комментарии участников


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют кандидаты в президенты России Сергей Глазьев, Ирина Хакамада и Николай Харитонов, и политолог, сотрудник фонда Карнеги Николай Петров.

Андрей Шарый: Николай Петров, по последним данным 69,8 процентов у Путина, 14,7 у Харитонова, около 4 у Хакамады - кто победил, кто проиграл?

Николай Петров: Я бы сказал, что результат Путина несколько ниже того, что давали социологические опросы, и, по всей видимости, мы опять сталкиваемся с тем, что люди боятся говорить, что они не будут голосовать за действующего президента. Что касается результата Харитонова, то это выше, чем то, что показала КПРФ на последних думских выборах. Я считаю, что для него это результат более чем высокий. По Сергею Глазьеву результат существенно меньший, чем у "Родины", и в целом абсолютно устраивающий центр, который старался, с одной стороны, не создать Глазьеву имидж обиженного, а с другой - никак не дать ему достаточно высокий процент, который позволил бы ему претендовать на лидерство в левом блоке.

Андрей Шарый: Короткие интервью с кандидатами в президенты. Начнем с интервью с Николаем Харитоновым.

Николай Харитонов: Я думаю, это хорошо сделанная работа, я думаю, что и КПРФ будет ей удовлетворена.

Михаил Соколов: А это чей все-таки больше успех, ваш личный или партии?

Николай Харитонов: Всех вместе.

Михаил Соколов: А как дальше будете действовать, у вас каких-то жалоб нет на ход кампании?

Николай Харитонов: Да нет, великих жалоб нет, потому что все, что происходило, мы изначально не в равных условиях работали, ну, что сделаешь, с действующим президентом бороться очень сложно.

Михаил Соколов: Как вы считаете, какие-то идеи ваши президент Путин сможет взять?

Николай Харитонов: Я думаю, он сегодня уже внедряет. Фрадков уже сегодня говорит о социальной защите, уже 132 рубля с первого апреля добавили к пенсиям. Думаю, он просто будет обязан учесть, если не учтет - хуже для него будет.

Михаил Соколов: А то, что Глазьев так мало набрал?

Николай Харитонов: Удел раскольников всегда такой.

Михаил Соколов: Ирина Хакамада получила столько же, сколько весь СПС.

Николай Харитонов: Ну, молодец она. Она мужественно пошла в бой и показала пример мужчинам.

Андрей Шарый: Теперь послушаем, что Ирина Хакамада говорит о своем результате и результатах своих соперников:

Ирина Хакамада: Скажу честно, я ожидала результат более низкий. А так ничего неожиданного нет. Все понятно. Я считаю, это пусть маленькая, но победа, потому что это люди, которые поддержали альтернативный курс, понимая, что на этих президентских выборах я президентом стать не могу.

Михаил Соколов: Какой комментарий вам больше нравится: вы набрали половину того, что набрали СПС и "Яблоко" вместе на думских выборах, или вы набрали столько же, сколько набрал СПС?

Ирина Хакамада: Я набрала больше, чем СПС. СПС набрал 3,7, сейчас предварительные мои результаты - от 4,6 до 4,8.

Михаил Соколов: Скажут, что вы обошли Сергея Глазьева за счет того, что основной информационный удар был направлен против него?

Ирина Хакамада: Я очень справедливый человек и знаю, что удар был направлен действительно против него серьезный, но в свое время то же самое было с "Яблоком" и СПС - нельзя давать повод. Нельзя идти на выборы, поругавшись со всеми. Это была проблема блока "Родина", искусственно созданного Кремлем.

Михаил Соколов: Как вы прокомментируете результат Николая Харитонова - многие не ожидали, что он перейдет 10 процентов?

Ирина Хакамада: Это то, о чем я говорила, почему я и решила идти на президентские выборы, после того, как выдвинулись коммунисты – не важно, кто выдвигается. Люди голосуют за сам бренд КПРФ, если не будет демократов, окажется, что большинство населения поймет, что вообще нет больше перспектив для демократии. Поэтому надо биться.

Михаил Соколов: А если бы вы пошли как единый кандидат СПС и "Яблока" - это вам бы помогло?

Ирина Хакамада: Конечно, тогда может быть было бы больше. Хотя, я думаю, СПС в том составе, в котором он был, мог бы и навредить, но, в принципе, если бы голос Немцова, который меня поддержал, слился бы, например, с голосами Явлинского и "Клуба 2008".... Но главное - что меня не поддержало "Яблоко".

Андрей Шарый: У нас есть возможность в прямом эфире побеседовать с еще одним кандидатом в президенты России. У микрофона "Свободы" Сергей Глазьев. Уже некоторые кандидаты успели оценить и ваши итоги, и свои собственные. Вы довольны итогами?

Сергей Глазьев: Вы знаете, я выполнял свой долг, который заключался в том, что я честно предупредил общество о том, что в случае переизбрания Путина президентом политика в стране не изменится, она будет иметь определенные последствия, которые, в общем-то, не соответствуют интересам подавляющей части нашего общества. Предложив свою программу социальной справедливости и экономического роста, главная проблема для меня заключалась в том, что очень трудно было преодолевать барьеры, созданные искусственно, в частности, доступ к телевидению, к федеральным средствам массовой информации был практически закрыт. Если что-то и зритель видел, то это - чернуха, клевета, ложь, фабрикуемая против меня по заданию администрации президента, что мешало, конечно, людям разобраться в сути того, что я пытался до них донести. Так или иначе, у тех, кто хотел разобраться, возможности такие были, может, не везде в стране, тем не менее, я считаю, что свой долг выполнил, результат - он какой есть, такой и есть. Думаю, что мы дождемся еще окончательных итогов, посмотрим, какой масштаб приобрели фальсификации, и сделаем выводы через несколько дней.

Андрей Шарый: Пока вы не готовы говорить о том, не собираетесь ли вы как-то опротестовывать частично итоги выборов, по нарушениям каким-то, об этом нет речи?

Сергей Глазьев: Вы знаете, сами выборы носили настолько неравноправный характер, что опротестовывать, наверное, можно их, в принципе, но не думаю, что это будет иметь какой-то реальный смысл, если не будет юридически установленных фактов фальсификации, потому что на все мои обращения в отношении использования "грязных" политических технологий ни прокуратура, ни суды, в общем-то, никак не реагировали, и ясно, что если не будет доказано, что фальсификации приобрели массовый характер, то, как говорится, не пойман - не вор, и общество будет жить с результатами, которые с самого начала были заявлены как целевые, которые пытались вбить в голову не только через телевидение, но и административным ресурсом, через губернаторов, мэров городов, руководителей избирательных комиссий эти цифры доводились до самого низа.

Андрей Шарый: Ирина Хакамада, как мне показалось, говорила о вас с сочувствием, справедливо отдавая вам должное, как человеку, который боролся несмотря ни на что и находился под таким давлением, а Николай Харитонов заявил, что ваш результат - удел раскольников. Как теперь будет выглядеть политическое будущее "Родины", как вы будете строить отношения с Дмитрием Рогозиным?

Сергей Глазьев: Я не хочу комментировать нападки, которые в очередной раз руководители КПРФ себе позволяют в мой адрес, я считаю, что они довели партию практически до маргинального состояния своей сектантской позицией, нежеланием создавать блок народно-патриотических сил. Что касается дальнейшего развития в блоке "Родина", то я должен с сожалением констатировать, что согласно позиции и Рогозина, и Партии российских регионов, которую администрация президента любезно переименовала по просьбе Рогозина в партию "Родина", чтобы ему легче было дискредитировать мое участие в избирательной кампании – фактически они блок разрушили. Можно об этом говорить как о юридическом факте, поскольку Партия российских регионов официально вышла из блока, прихватив с собой ярлык "Родина" в качестве подарка за политическое предательство. Я не думаю, что другие организации блока с этим согласятся, а это означает, что блок будет трансформироваться в несколько иную политическую структуру. Ясность, думаю, будет в апреле, после того как мы соберем второй съезд народно-патриотического союза "Родина".

Андрей Шарый: Ирина Хакамада заявила о намерении по результатам выборов, а она набрала около 4 процентов, создавать свою политическую партию. Ей кажется, что это достаточный объем поддержки, чтобы продолжать карьеру таким образом. Вы набрали чуть больше, в районе тех же 4-5 процентов голосов - вы намереваетесь создавать свою партию?

Сергей Глазьев: Надо серьезно подумать, какой в этом политический смысл, потому что если общество все проглатывает, и мы все согласимся с таким массированным применением административного давления, произвола, выкручивания рук, грязной политической чернухи в отношении оппонентов, то сама политика приобретает чисто бутафорский характер. То есть, если наша общественность согласится на все это закрыть глаза, то я думаю, что в 2008-м году выборы рискуют окончательно превратиться в дурной политический спектакль с заранее заданным результатом, в котором участвовать смысла нет. Ведь смысл моего участия в политике заключается в том, что я предлагаю реальную программу социально-экономического развития страны, которая, в общем-то, одобряется на словах всеми действующими сторонами, и товаропроизводителями, и учеными, и даже госсоветом, но для ее реализации нет политической воли, потому что власть сегодня обслуживает своеобразный симбиоз паразитирующей олигархии и коррумпированного чиновничества. Этот симбиоз выстроил под себя политическое пространство, отработал политические технологии, защищая свои интересы, и политика в рамках такого авторитарного олигархическо-коррумпированного государства приобретает чисто виртуальные формы и теряет смысл. Если нам не удастся преодолеть такое дурное повторение одного и того же, начиная с выборов Ельцина в 1996-м году, то не думаю, что в 2008-ом году у нас будет возможность какого-то реального выбора.

Андрей Шарый: Я не удержусь от двух замечаний. Первое: вы говорили о том, какие будут выборы 2008-го года, но совокупность информации, которой мы располагаем, показывает, что то же самое можно сказать и о тех выборах, которые состоялись. И второе замечание для радиослушателей: все-таки мы не телевидение, но поделюсь своим личным впечатлением - мне кажется, что Сергей Глазьев выглядит очень расстроенным. Николай Петров, оцените пожалуйста то, что говорил ваш визави по студии. Каково будущее этого спектра политической мысли по вашему мнению?

Николай Петров: Я, безусловно, во многом готов согласиться с Сергеем Юрьевичем, выборы действительно были беспрецедентно пустыми с точки зрения обсуждения содержательных вопросов, ознаменовались демонстративным игнорированием многих демократических норм и использованием административного ресурса. Я бы при этом подчеркнул вот какую их особенность: на них второй раз проверялась система так называемой управляемой демократии. На мой взгляд, она построена таким образом, что и Путина как главного кандидата она сделала своим заложником. В том смысле, что действующий президент, имея возможность победить наиболее сильных политиков страны реально, на выборах, этого не делал. Более того, мне кажется на этих выборах мы столкнемся с гораздо более масштабными фальсификациями в части обнародования результатов, чем это было на выборах в Думу. В качестве простой иллюстрации я привел бы вот какой факт: цифры по числу избирателей. Известно, что на этих выборах перед Кремлем стояли две серьезные задачи: максимально повысить явку и не дать Сергею Глазьеву набрать такой результат, который бы позволил ему стать лидером левых сил. Обе задачи в значительной мере выполнены. Вот каким образом выполнялась первая, я наблюдал за тем, как менялось число избирателей, не проголосовавших, а избирателей, с 17 часов до 19.30, когда ЦИК давал эту информацию на своем сайте. Число избирателей первоначально упало почти на полтора миллиона по сравнению с выборами, которые прошли всего три месяца назад, а потом постепенно росло и выросло на 400 тысяч. Это было сделано каким образом - исключена была часть избирателей, потом люди подходили, их вносили в списки, но те, кто был внесен в списки, естественно, давали стопроцентную явку. Таким образом, порядка одного-двух процентных пунктов явки лежит на этом простом статистическом фокусе.

Андрей Шарый: Сергей Юрьевич, если бы вы знали осенью минувшей, что все так обернется, вы бы решились на повторение своей попытки создания блока "Родина"?

Сергей Глазьев: Я, во-первых, не хочу, чтобы радиослушатели действительно поверили, что я расстроился. У меня чувство выполненного долга все-таки согревает душу, а то, что оказалось в ходе этой кампании много грязи и клеветы, и продолжается политическое шутовство, когда люди, которых администрация президента специально наняла и проплатила за то, чтобы они мне мешали участвовать в выборах, сегодня изображают из себя каких-то политических гуру и делают оценки - это просто противно и тошно на всю эту вакханалию политического бесстыдства смотреть. С этим у меня связано некоторое разочарование, именно в людях, в которых я, в общем, был уверен. Они сами стали жертвами политической чернухи, в которой приняли участие, и это говорит о том, что, конечно, наше общество еще лишено иммунитета от использования прямого политического принуждения и давления. Но я считаю, что главное все-таки, для меня во всяком случае, было выполнить свои политические обязанности. Я обязан был как лидер блока "Родина", которому поверили многие избиратели, предупредить людей, что переизбрание Путина не позволит изменить политику, проводимую в стране. Она останется той же и будет продолжать обслуживать интересы симбиоза паразитирующей олигархии и коррумпированного чиновничества, который сформировался в ельцинскую эпоху. И жаль только, что Путин не использовал уникальный, может, шанс впервые в современной истории провести честные, демократические, открытые выборы, тем самым он бы существенно продвинул нашу страну к правовому государству и гражданскому обществу, о чем он сам говорил, но фактически он положился на те же самые авторитарно-грязные технологии, которые применял Ельцин. Его администрация, в сущности, ни на что другое, похоже, оказалась неспособна. В отличие от Ельцина, который в 1996-м году имел 5 процентов на старте, у Путина было 70, и с такой форой можно было действительно себе позволить провести честную, открытую демократическую кампанию. Он этого не сделал, мы упустили серьезный шанс, а страна вновь пошла по порочному кругу имитации демократии и правового государства, и выхода из этого круга нет, его только можно разорвать.

Андрей Шарый: Сергей Юрьевич, вопрос о будущем. В этой студии Григорий Явлинский, Борис Немцов, Ирина Хакамада, Геннадий Зюганов и многие другие политики говорили разные слова, но в последнее время фактически одно и то же, о чем сейчас говорили и вы, как и другой наш уважаемый гость Николай Петров - характеристики режима Путина даются примерно одинаковые со всех сторон политического спектра. Есть ли какие-то, на ваш взгляд, предпосылки для того, чтобы оппозиция стала в России системной, чтобы оппозиционные политики, несмотря на свои идеологические разногласия, как-то объединились для борьбы с этим коррумпированным олигархическим капитализмом?

Сергей Глазьев: Паразитизмом я бы сказал, капитализм хоть что-то создает... Это зависит от нас. Это практический вопрос, сумеют ли лидеры разных политических направлений добиться реальных практических результатов. Ведь сила вот этого авторитарного олигархическо-коррумпированного строя, который у нас сложился, не в том, что он эффективный, не в том, что ему доверяют люди, что есть всемерная народная поддержка, а просто в том, что все как-то с этим свыклись, смирились, и главный наш враг – уныние, которое охватило общество, и нам никак не удается эту ситуацию изменить. Ведь даже впечатляющей результат, который удалось вновь получить власти, используя административный произвол и грязные политические технологии, не такой уж впечатляющий, если разобраться. Всего 40 процентов людей, имеющих право голоса, вследствие прямого принуждения и широкомасштабной промывки мозгов решили поддержать действующую власть. Причем если вы спросите мотивы, почему большинство людей это сделало - многих просто принудили административно, запугали, другие боятся перемен каких-либо, пусть лучше мириться со знакомым злом, и главное: люди потеряли веру в то, что можно что-то изменить к лучшему. И такое унылое скольжение вниз при понимании того, что власть, на самом деле, не сильна, а в действительности слаба, потому что паразитирует просто на нас, это самое, пожалуй, неприятное, что с нами происходит в настоящий момент. И сумеем ли мы общество разубедить, убедить людей, что можно ситуацию поменять, что есть смысл бороться за свои интересы, что политика в принципе имеет смысл - это главная задача, которая, конечно, решается практически, и во многом зависит от того, удастся ли нам сделать выводы из произошедших политических событий, и главное - найти в себе силы для этого. Я уверен, что это можно сделать, но для этого нужна последовательная, системная, массовая работа. Самое сложное для любой политической организации - вовлечь людей, убедить их, что это имеет смысл. Пока это плохо получается, и политика превращается в дурное телевизионное шоу, где выигрывает не тот, кто предлагает что-то разумное и полезное, а тот, кто лучше кривляется на экране.

Андрей Шарый: Николай, ваш политологический опыт что говорит, сумеет ли оппозиция каким-то образом слева и справа объединиться и противопоставить что-то существующему режиму?

Николай Петров: Я не политик, и поэтому, может быть, не такой оптимист в этом отношении, как Сергей Юрьевич. Мне кажется, то, что мы наблюдали на парламентских выборах, и что мы наблюдали сейчас, это в известной мере поминки по публичной политике, и действительно, если проанализировать динамику за 4 года, то мы увидим, что очень многие люди сошли с политической сцены, а новых лиц не появилось, и Сергей Юрьевич едва ли не единственное исключение, которое подтверждает это правило. И мне кажется, что мы сейчас действительно рискуем пройти по порочному кругу по двум, по крайней мере, причинам. С одной стороны, нет реальной базы для возникновения политических сил, которые могли бы быть действительно независимыми и относительно самостоятельными, независимыми как от власти, так и от тех олигархов, которые непосредственно с этой властью связано. С другой стороны, нет людей, и, в общем, им неоткуда взяться. Если раньше Дума могла служить таким местом, где люди видели новые лица, могли вырастать новые политики, то сейчас Дума такой цели служить не может, и мы видим возврат к старой системе, когда только в пирамиде исполнительной власти и могут возникать новые лица, как назначаемые преемники, выдвигаемые властью преемники, и нигде больше.

Андрей Шарый: Последний вопрос Сергею Глазьеву: Сергей Юрьевич, пожар в Манеже в ночь выборов, по вашему мнению - случайность, символ, или провокация злых сил?

Сергей Глазьев: Вы знаете, в этом мире, мне кажется, ничего случайным не бывает, но не хотелось бы делать никаких символических пророчеств. Я все-таки надеюсь на то, что следующий политический цикл мы переживем с меньшим количеством катастроф, и здесь, может, слова об укреплении государства материализуются хотя бы в лучшей общественной безопасности. Хотя при манипулируемой демократии, как известно, отсутствует ответственность власти, что и порождает такого рода катастрофы. Ведь, собственно говоря, все катастрофы последнего времени - следствие безответственности власти. А безответственность наступает потому, что у нас нет механизма демократического контроля за властью. Одно порождает другое. Но из этого порочного круга надо как-то выходить, и я не хотел бы делать обобщения вокруг этого трагического случая.

XS
SM
MD
LG