Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Борис Березовский называет Владимира Путина нелегитимным президентом


Михаил Соколов и Анна Качкаева беседуют с Ириной Хакамадой и Борисом Березовским.

Михаил Соколов: Я предлагаю послушать небольшое интервью, которое мы записали с одним из кандидатов в президенты России, бывшим, как я понимаю, кандидатом - Ириной Хакамадой.

Ирина Муцуовна, ваши первые комментарии к первому результату промежуточному?

Ирина Хакамада: Я скажу честно, я ожидала результат более низкий.

Михаил Соколов: Для себя?

Ирина Хакамада: Да. А так ничего неожиданного нет, все понятно. То есть я считаю, что это хоть маленькая, но победа... Это те люди, которые непосредственно поддержали альтернативный курс, понимая, что на президентских выборах президентом я стать не могу.

Михаил Соколов: Ирина, скажите, какой вам комментарий больше нравится: вы набрали половину того, что набрали СПС и "Яблоко" вместе, или вы набрали столько же, сколько набрал СПС?

Ирина Хакамада: Я набрала больше, чем СПС. СПС набрал 3,7. Сейчас, предварительно, от 4,6 до 4, 8.

Михаил Соколов: Вы думаете, увеличится у вас количество?

Ирина Хакамада: Сначала немножечко будет падать, потом увеличится за счет Москвы и Санкт-Петербурга. По предварительным данным, я на втором месте в Москве.

Михаил Соколов: Скажут, что вы обошли Сергея Глазьева за счет того, что основной информационный удар был направлен против него.

Ирина Хакамада: Я справедливый человек и знаю, что был направлен против него серьезный удар. Но в свое время то же самое было с "Яблоком" и СПС. Нельзя подавать повод, нельзя идти на выборы, разругавшись со всеми. Это была проблема блока "Родина", искусственно созданного Кремлем.

Михаил Соколов: Как вы прокомментируете результат Николая Харитонова? Многие не ожидали, что он перейдет 10%.

Ирина Хакамада: А это то, о чем я говорила, почему я и решила идти на президентские выборы после того, как выдвинулись коммунисты - что не важно, кто выдвигается. Люди голосуют за сам брэнд - КПРФ. Если не будет демократов, окажется, что большинство населения поймет, что вообще нет больше перспектив для демократии, поэтому надо биться.

Михаил Соколов: Скажите, а если бы вы пошли как единый кандидат "Союза правых сил" и "Яблока", это вам бы помогло?

Ирина Хакамада: Конечно, тогда было бы, наверное, больше. Хотя, я думаю, СПС в том составе, в котором он был, мог бы навредить. Но в принципе, если бы голос Немцова, который меня поддержал, слился бы с голосами, например, Явлинского и клуба "Выборы-2008"...

Михаил Соколов: И Чубайса?

Ирина Хакамада: Нет, без Чубайса.

Михаил Соколов: А без Чубайса СПС невозможен.

Ирина Хакамада: Поэтому СПС не так важно, что меня не поддержал, самое главное, что меня не поддержало "Яблоко".

Михаил Соколов: То есть, вы думаете, что 4% "против всех" - это сторонники "Яблока"?

Ирина Хакамада: Я думаю - да. Потому что сторонники СПС голосовали за Путина.

Михаил Соколов: Давайте немножечко о Путине. Вот этот результат, около 68-70% - это то, чего хотела власть?

Ирина Хакамада: Я думаю, да. Они крутились вокруг цифры 70 и для этого использовали серьезный ресурс.

Михаил Соколов: Но явка маловата.

Ирина Хакамада: А какая явка?

Михаил Соколов: Кажется, что она меньше 60%.

Ирина Хакамада: Я думаю, что она будет под 60. Но если меньше 60, то мой прогноз оправдался. Я говорила, что явка будет такая же почти, как на парламентских выборах, или на 1-2% больше.

Михаил Соколов: А что значит политически этот результат? То есть, курс Путина получил доверие на референдуме?

Ирина Хакамада: Да, это означает, что курс Путина получил доверие, и люди отдали ему карт-бланш, не совсем поняв, что это за курс. А это означает, что никогда нельзя игнорировать выборы, нельзя никогда призывать к бойкоту - все это чушь. На самом деле, нужно, чтобы люди поняли, что Путин - это определенный курс, с ним надо спорить. А для этого демократы должны говорить о своем пути, о своем курсе.

Михаил Соколов: Ирина, скажите пожалуйста, что для вас означают те результаты, которые вы получили?

Ирина Хакамада: Я считаю, что если получится хотя бы в районе четырех, это означает карт-бланш для того, чтобы создавать свою партию.

Михаил Соколов: А почему не бороться за лидерство в "Союзе правых сил", вы это обещали?

Ирина Хакамада: Нет, я не обещала бороться. Это Чубайс сказал, что если Хакамада получит большое количество голосов, то может рассматриваться лидерство. Я уверена, что СПС вместе с Анатолием Борисовичем никогда не уйдет в нормальную, четкую, прозрачную оппозицию Кремлю, поэтому моя дорожка другая.

Михаил Соколов: То есть вы будете дальше бороться как оппозиционер курсу Путина?

Ирина Хакамада: Да.

Михаил Соколов: Справа или как либерал?

Ирина Хакамада: Именно как социально ориентированный либерал, я, наконец, займусь проблемами людей. Я уверена, что в этом была ошибка правых - слишком много занимались бизнесом и совсем забыли о том, что рынок свободы и демократии совместим и с нормальным зарплатами для офицеров, солдат, учителей, врачей и пенсионеров, с нормальными пенсиями, с нормальными детскими пособиями. Потому что народ решил, что чтобы получить нормальную жизнь, нужно обменять ее на свободу.

Михаил Соколов: Вам не кажется, что господин Сергей Миронов, который получил столь малый результат даже в качестве дублера, должен был бы теперь в нормальной стране подать в отставку с поста главы Совета Федерации?

Ирина Хакамада: Я предупреждала Сергея Михайловича, я ему сказала: "Что же вы делаете?". С одной стороны, если вы получите много голосов, вы их отберете у человека, которого вы поддерживаете – у Путина. Если вы наберете мало голосов, то вы - председатель Совета Федерации, это законодательный орган, к сожалению, у нас он назначаемый, поэтому можно и поиграть маленькими цифрами, но в принципе, конечно, это большой риск. Но я поняла, что для того, чтобы быть лояльным к власти, приходится дорого платить. Он заплатил свою цену.

Михаил Соколов: Собственной карьерой?

Ирина Хакамада: Собственной даже не карьерой, а репутацией.

Анна Качкаева: На связи с нами Борис Березовский. Доброй ночи, Борис Абрамович.

Борис Березовский: У меня еще вечер, двенадцати нет, но доброй ночи вам всем.

Анна Качкаева: Мы рады вас приветствовать. Но прежде, чем вы подключитесь к нашему разговору, я скажу нашим слушателям, что некоторые студенты, которые сегодня в студии Радио Свобода, впервые голосовали на президентских выборах, то есть первый раз сегодня сделали осознанный выбор. Я прошу кого-то из ребят ответить на вопрос: что вы сегодня почувствовали и как вы отнеслись к тому, что вы сделали этот гражданский выбор?

Наталья Фурсова: В общем-то, здесь говорилось о том, что в народе апатия. Наверное, я попала под эту апатию, под это настроение, потому как голосовала, честно, против всех. Я считаю, что голосовать можно было либо за Путина, за которого я голосовать не хочу, потому что слишком понарошку, слишком много его по телевизору показывали, либо за Хакамаду, которая мне симпатичной личностью, к сожалению, не кажется. Поэтому вот так вот.

Оксана Леонтьева: Для меня тоже были первые президентские выборы. Конечно, это очень волнительно. И как говорит Наташа, она почувствовала апатию, апатию я не почувствовала, я не буду говорить о том, за кого голосовала я, но мои друзья из МГУ и МГИМО, и других крупных вузов Москвы голосовали в большинстве своем за Ирину Хакамаду. Мне было очень интересно, почему это именно так. И, может быть, это даже будет вопрос к гостям в студию: почему вы думаете, как говорила госпожа Елена Боннер, что это лжедемократическая кандидатура. Как вы можете прокомментировать еще раз, если вам несложно?

Михаил Соколов: Борис Абрамович, я помню очень хорошо, как вы ждали такого конкурента Владимиру Путину осенью прошлого года, и получилось как-то без конкурентов, точнее, конкурент слева появился, но совершенно ожидаемый, в виде Николая Харитонова. Ваши ощущения?

Борис Березовский: Давайте, если вы не возражаете, начнем с общих идей, а потом попробуем их проинтерпретировать в частностях. Не от частного к общему, а от общего к частному. Начнем с того, что то, что произошло в России сегодня, нельзя назвать выбором. Выбора, собственно, не было. Мы должны точно констатировать, что впервые с начала 90-х не было предложено выбора как такового. Это неважно, что была Хакамада. Как сказала Ирина, она очень четко оговорилась, чисто по Фрейду: "Моя дорожка другая". Она не говорит "моя дорога", она говорит "дорожка". И в этом, к сожалению, проблема тоже большая. На самом деле не было выбора, никто не смог предложить дорогу, смогли предложить какие-то закоулки, переулки, и так далее. Не по собственной вине, я хочу сказать, власть поставила условия для оппонентов Путина такие, что у них не осталось места для дороги, у них осталось место для мелкой суеты. И когда Ирину спросили: 4% или 5% - это много или мало? Это вообще как бы смешно на фоне того, что имеет власть, используя все по существу рычаги почти тоталитарного государства. Запугивали, не давали собирать подписи, сажали в тюрьмы этих несчастных, которые бегали по регионам, собирали два миллиона подписей, нужно было получить, так они их запугивали, стращали и так далее.

Я хочу отметить, что несмотря на то, что ни одни выборы в России нельзя назвать демократическими в соответствии со стандартами, например, страны, в которой я живу в настоящий момент, вынужденно живу – Англии, но выборы 1996-го года проводились под испугом быть в тюрьме, если я вдруг поддержку того или другого. Даже в 1999-м то же самое. Все-таки была, конечно, борьба мощная на уровне телевизора, был Гусинский, который поддерживал Примакова, Лужкова, был "Первый канал "и за ним я стоял, который поддерживал Путина. Но все-таки это была борьба. А сейчас никакой борьбы не было. Смотрите, самый яркий пример, конечно, вот этот человечек по фамилии, все время забываю фамилию, но он возглавляет Совет Федерации,

конечно, смешно, когда выходит человек и говорит: "Я иду на выборы только для того, чтобы поддержать президента, и поэтому я становлюсь кандидатом на выборах". Это, конечно, уже трагикомедия. Поэтому вывод первый мой однозначный - это, конечно, не выборы, не было выборов как таковых, а была пропаганда, причем абсолютно противоправная, вне рамок Конституции Российской Федерации. Мы должны это четко совершенно зафиксировать. Это первое.

Второе: а что мы получили в результате? Я хочу сказать, что никакой трагедии из того, что произошло, конечно, для тех, кто действительно думает о будущем России, не случилось. А будущее России только либеральное, демократическое, надо забыть всю эту суету, Жириновского, Путина, и прочее. Нет другого будущего реально у России. Эффективная система именно та, которая самоорганизуется, а не та, которая управляется из единого центра. Поэтому все остальное от лукавого. Мы должны просто подвести итог того, что произошло за эти четыре года президентства Путина. Действительно, разрушены фундаментальные базовые основы новой демократической России. Нет больше независимого парламента, нет больше независимых средств массовой информации, нет больше независимых регионов, что абсолютно принципиально, и нет больше независимого от власти бизнеса. А теперь поставим последнюю точку: нет больше свободного волеизъявления на выборах. Вот этого всего больше нет. Но означает ли это, что мы вернулись в советское прошлое? Конечно, нет. За десять ельцинских лет появились миллионы, я не запомнил из какого университета девушка, которая сказала, что она не за Путина и вообще "против всех". И это главный итог - что появилось огромное число в России независимых, самостоятельных людей, которые сказали: а нам и не нужна забота ни государя, ни генерального секретаря, ни президента, ни государства. Мы хотим сами отвечать за себя, нам не нужна ничья помощь, не мешайте нам.

Анна Качкаева: А зачем же в этот фарс, как вы говорите, вы свою ложечку добавили? Зачем участвовал Рыбкин в этой кампании?

Борис Березовский: Объясню совершенно точно. Во-первых, вопрос адресован должен быть не мне, а Рыбкину. И не нужно все время показывать, что Березовский манипулирует. Сначала показывают, что Березовский манипулирует Ельциным, привел к власти Путина, теперь показывают все, что Рыбкин - несамостоятельная фигура. Но я высказал свою точку зрения. Я сказал, что обязательно нужно принять участие в выборах. Я до сих пор остаюсь на этой же позиции. Потому что выборы, посмотрите, как начинались выборы и как заканчивались - совершенно разные истории. Заканчивались они, к сожалению, сегодняшним пожаром в "Манеже". Я не мистификатор и не верю в мистику, но, к сожалению, пришел Путин на крови, и сегодня выборы - опять пожар, опять Москва горит, и так далее. Я хочу сказать одну важную вещь: все дело в том, что я считал в начале выборов, что кандидату в президенты дадут возможность сказать то, что он на самом деле думает. Ему же не дали. Его ролики не показали. Ему не дали сказать то, что он думает. Вы считаете, завтра будет объявлено - Путин получил столько-то... Путин - нелегитимный президент, потому что в процессе выборов сегодняшних были нарушены все абсолютно, без всякого исключения практически, статьи российской Конституции. Даже вчера, в субботу, появилась огромная статья в "Комсомольской правде" о Путине.

Анна Качкаева: Борис, давайте по порядку. Сергей, наш слушатель, задает вам вопрос: вы - один из авторов победы Путина, почему вы его поддерживали? Его ведь могло сегодня не быть, и вашего возмущения могло бы не быть.

Борис Березовский: Объясню совершено конкретно: потому что Путин - предатель. Потому что Путин до выборов говорил одно, он говорил, что будет продолжать реформы демократические в России, а как только он стал президентом, он предал все реформы. Я вам уже перечислил: парламент разрушил независимый, СМИ разрушены независимые. Конечно, можно много говорить об олигархах, об их ошибках, какие они мерзкие и гадкие, включая Березовского. Я большинство упреков абсолютно принимаю. Но только нужно помимо этого, помимо эмоций, говорить о совершенно конкретной, фактической стороне дела. При Ельцине были созданы демократические институты, а Путин их разрушил. Почему я поддерживал Путина? Потому что Путин оказался лгуном. Он говорил одно, а сделал другое. Вот и все.

Михаил Соколов: В политике всегда это бывает, Борис Абрамович. Всегда обманывают, лгут, лицемерят.

XS
SM
MD
LG