Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Руководство ЮКОСа пытается спасти компанию


Программу ведет Андрей Шароградский. Принимают участие Марьяна Торочешникова, Владимир Бабурин.

Андрей Шароградский: Сегодня продолжилось судебное заседание по делу ведущих акционеров "ЮКОСа" Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. О нем Марьяна Торочешникова.

Марьяна Торочешникова: На протяжении последних трех дней прокурор знакомит суд с доказательствами обвинения. И сегодняшние судебные слушания не изобиловали для непрофессионалов событиями.

Гособвинитель перешел к той части доказательств, которая касается эпизода по уклонению от уплаты налогов. Были оглашены протоколы обысков в офисе "Томскнефтепродукта", документы, касающиеся в основном связей между "Томскнефтепродуктом", "Томскнефтью" и ЗАО "ЮКОС-РМ".

Внимание защиты привлекли протоколы обыска НФО "МЕНАТЕП" (обыск проводился в июне прошлого года) и протокол осмотра документов, изъятых во время этого обыска. Так, адвокат Генрих Падва обратил внимание на то, что среди изъятых документов упоминаются некие бумаги, хранившиеся в сейфе в подсобном помещении офиса, при том что в протоколе обыска ни о каком сейфе речи нет.

Генрих Падва: То ли происходил еще где-то какой-то обыск, то ли... Ну, тут явная нестыковка. Но вот я сделал по этому поводу два заявления. Прокурор возражал, считая, что раз при протоколе осмотра были понятые и был вскрыт пакет и там ничего не было нарушено, значит, это и было изъято при обыске. Хотя, мне кажется, совершенно очевидным всем, что это не означает, что это было изъято при этом обыске. Ну, вот и все. Это такая текучая мелкая работа идет. Она имеет некоторое значение, потому что, с нашей точки зрения, эти документы, непонятно откуда появившиеся, они изъятыми при обыске доказательствами не могут являться.

Марьяна Торочешникова: К концу заседания прокурор перешел к материалам 12-го тома уголовного дела. В нем содержатся документы, касающиеся Платона Лебедева. Так, в качестве доказательства вины подсудимого, именно этим сейчас занято обвинение, суду были зачитаны ксерокопия паспорта Лебедева, свидетельство о браке, справки о доходах в 1996-1997 годах. Все это время подсудимые занимались своими делами. Михаил Ходорковский читал последний детектив Бориса Акунина "Алмазная колесница". Платон Лебедев изучал сборник кодексов, затем вернулся к своему вчерашнему занятию: разгадыванию кроссвордов.

Андрей Шароградский: Сегодня менеджмент "ЮКОСа" обратился к правительству, Министерству юстиции, Службе судебных приставов и другим организациям с предложением продолжить обсуждение путей предотвращения банкротства за счет реструктуризации налоговой задолженности. Менеджмент попросил не допустить фактической конфискации производственных активов компании. Сейчас на арестованные счета "ЮКОСа" ежемесячно поступает около 900 миллионов долларов и, вероятнее всего, эти средства будут принудительно списаны в погашение налоговой задолженности.

Прокомментировать обращение "ЮКОСа", его возможные последствия мой коллега Владимир Бабурин попросил члена правления Российского союза промышленников и предпринимателей, академика Александра Шохина.

Владимир Бабурин: Александр Николаевич, это что, последний крик утопающего?

Александр Шохин: Действительно, компания "ЮКОС" в лице своего менеджмента и акционеров на протяжении последнего времени неоднократно обращались к правительству с различного рода предложениями по урегулированию налоговой задолженности. Это была вначале просьба о реструктуризации долга на несколько лет, на три года; потом это была позиция, высказанная основным акционером Ходорковским, о готовности внести свои акции в погашение этой задолженности и так далее.

Но все эти схемы предполагали проведение неких переговоров с правительством и достижение некоего компромисса. Судя по всему, таких переговоров не было и не будет. В этой связи воздействуют достаточно стандартным способом: коль скоро есть решение суда о взыскании задолженности в размере 3,5 миллиарда долларов, то взыскание этой задолженности, учитывая, что наличных денег не хватает для ее покрытия, может осуществляться путем публичной продажи с торгов ликвидных активов компании. Вопрос может заключаться лишь в том, какие активы должны продаваться, должны ли это быть самые ликвидные и привлекательные для потенциальных покупателей активы.

С формальной точки зрения, Министерству по налогам и Службе судебных приставов легче действовать, продавая наиболее ликвидную часть активов. С другой стороны, понятно, что поскольку компании будут предъявлены претензии по неуплате налогов за последующие годы, в частности за 2001 год, они уже предъявлены, то, казалось бы, что МНС и Федеральная налоговая служба, правопреемник упраздненного министерства, должны быть заинтересованы в сохранении компании и в сохранении ее способности генерировать доходы в будущем, в том числе чтобы погасить задолженность за 2001-2003 и, возможно, последующие годы. Но та схема, которая сейчас избирается, а именно, продажа "Юганскнефтегаза", самого лакомого кусочка "ЮКОСа", на который приходится 70% запасов нефти и 60% текущей добычи нефти "ЮКОСа", то, безусловно, это означает, что компания уже может прекратить свое существование до конца года. Если, например, иск по уплате задолженности за 2001 год будет удовлетворен тоже в этом году, на его погашение придется начать распродажу всех остальных активов "ЮКОСа", если иметь в виду, что стартовая цена "Юганскнефтегаза" может быть не очень большой.

Владимир Бабурин: Александр Николаевич, ваше личное ощущение, есть ли все-таки возможности у "ЮКОСа" спастись? Как показывает опыт, для этого, не знаю, к сожалению ли, не к сожалению ли, приходится отступать от буквы закона, но некоторое время назад президент Путин сказал, что не в интересах России банкротство "ЮКОСа", и сразу акции пошли вверх. Дальше никакого движения не было, переговоров не было, - они также благополучно опустились. Единственный человек может сейчас спасти "ЮКОС" и произойдет ли это?

Александр Шохин: Пока что президент не демонстрировал своей включенности в процесс. Он заявил о том, что не в интересах государства было бы банкротство "ЮКОСа", но при этом он неоднократно демонстрировал, что вмешиваться в судебный процесс и в процесс исполнения судебных решений он не намерен. Другое дело, что при прочих равных условиях, и Служба судебных приставов, и другие органы, уполномоченные на исполнение решения судов, могут найти те или иные компромиссы. В частности, МНС может какую-то рассрочку платежа дать, хотя для этого требуется отклонения от законодательства, в частности, индивидуальная льгота по уплате налога, невыплаченного ранее. Может быть, вопрос в подборе активов, которые в первую очередь продаются так, чтобы сохранить возможность компании добывать, производить, экспортировать, перерабатывать нефть и так далее, и хранить ее, как интегрированный организм. А может идти процесс естественным путем, когда судебный пристав, который заинтересован в том, чтобы продать тот актив, причем по любой цене, который позволит выполнить решение суда.

Сейчас складывается такое впечатление, что идет стандартная схема. Единственное "но", что это одна из крупнейших компаний, здесь стандартных схем вроде бы не должно быть, нужно, если не вмешаться, то, по крайней мере, используя законные методы, можно было бы найти какой-то более мягкий вариант решения вопроса. Мягкий в каком смысле? Что задолженность выплачивается, но выплачивается таким образом, что компания сохраняется и пытается мобилизовать свои ресурсы, избавляясь в том числе от каких-то активов, генерируя доходы вместо того, чтобы направлять дивиденды на выплату задолженности и так далее. Но это сложный переговорный процесс. А так сложилась ситуация, что не только не очень понятно, есть ли люди в правительстве, уполномоченные на такого рода переговоры, но не ясно, с кем переговоры вести и на стороне "ЮКОСа", поскольку акционер, готовый к компромиссам и соглашениям, сидит в тюрьме, и любое соглашение с ними, отклоняющееся от стандартной схемы урегулирования, может быть потом интерпретировано как вынужденное, сделанное под давлением обстоятельств и опротестовано в суде. Сама технология взаимоотношения менеджмента и акционеров тоже недостаточно ясна, учитывая коммуникационные сложности этих взаимоотношений. В итоге переговорный процесс, который мог бы вывести на какой-то результат, объективно затруднен.

Насколько я понимаю, президент не вмешивается в этот процесс, считая, наверное, что вмешательство в него могло бы быть интерпретировано как отклонение от отправления правосудия.

XS
SM
MD
LG