Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Леонид Невзлин комментирует сообщения о готовности акционеров "ЮКОСа" отдать акции в обмен на свободу коллег


Программу ведет Андрей Шарый. С акционером компании "ЮКОС" Леонидом Невзлиным беседовал Владимир Бабурин.

Андрей Шарый: Акционеры "ЮКОСа" готовы вести переговоры с государством о продаже доли акций компании в обмен на освобождение Михаила Ходорковского, Платона Лебедева и Алексея Пичугина. По словам одного из акционеров ЮКОСа Леонида Невзлина с этим предложением к нему и другим акционерам обращались посредники российских властей. Комментируя Владимиру Бабурину распространенную агентством "Bloomberg" информацию о том, что акционеры готовы передать принадлежащие им пакеты акций компании стоимостью примерно в 14,5 миллиардов долларов, Леонид Незвлин пояснил:

Леонид Невзлин: Я не говорил слова "отдать". Я не говорил слова 14 или сколько миллиардов долларов - это не мои слова. Единственное, что я сказал агентству "Bloomberg" в ответ на вопрос, готовы ли вы каким-то образом войти в переговоры, я сказал, что для нас, людей либеральных взглядов, свобода личности превыше всего, и поэтому естественно, что я не дорожу ничем, в том числе и своей собственностью в "ЮКОСе".

Владимир Бабурин: Кого вы готовы видеть в качестве переговорщика с той стороны? Ясно, что преследует вас не прокуратура, а преследует власть?

Леонид Невзлин: Совершенно верно. Поэтому у человека или людей, номинированных Кремлем, которые могут подтвердить или доказать свою способность быть посредниками – главное, чтобы этот человек мог продемонстрировать свои возможности.

Владимир Бабурин: Как это, на ваш взгляд, может выглядеть чисто практически? Вы заключаете какой-то договор, который вступает в силу при условии, когда Михаил Ходорковский и Платон Лебедев освобождаются из тюрьмы, либо когда они уже пересекают границу Российской Федерации?

Леонид Невзлин: Основная, кстати, проблема сейчас Пичугин, потому что у него, как я понимаю, состояние здоровья очень плохое, и нормального способа освидетельствования медицинского нет, и никогда не дадут в Лефортово, кроме как специально обученными врачами ФСБ, надеюсь, не теми же, кто проводил над ним опыты. Соответственно, речь идет о мере пресечения, в первую очередь, для Пичугина, для Ходорковского, для Лебедева, а потом уже - вести какие-либо переговоры. Если власть, которая есть, как бы я к ней ни относился, не хочет видеть нас собственниками "ЮКОСа", то она рано или поздно этого добьется, как вы понимаете. Так что зачем себя обманывать? Пусть предложат кому продать, и проведем переговоры. Никакой целостной сделки единой быть не может.

Владимир Бабурин: Изменение меры пресечения - это только первый шаг?

Леонид Невзлин: Это вообще, на самом деле, попытка протянуть Кремлю руку. Я хочу, чтобы они вышли из той ситуации, в которую они попали. Сейчас, пока есть такая возможность перед выборами, чтобы декларации, которые дает Путин, соответствовали тому, что на самом деле делается в стране, где он является гарантом Конституции, прав и свобод граждан. В конечном итоге, я хочу ему помочь выйти из ситуации всемирного признания того, что у нас суд Басманный, и у нас в стране политические и идеологические преследования. Вот собственно и все. У вас же нет никаких сомнений в том, что Ходорковский и его группа выбраны потому, что мы стоим на других идеологических воззрениях, чем Кремль. Мы признаем приоритет личности над государством, а не наоборот. Идеологически мы и то, что мы делаем, в общественной, благотворительной сфере, как оказалось им мешает. Им это настолько вредно и неблагоприятно, что они перешли к режиму преследования. К чему это все приведет? К полному поражению России в правах в международном сообществе, там, куда она попала только благодаря тому, что предыдущие годы, годы Горбачева и Ельцина, позволили людям признать, что демократические свободы, права человека приоритетны в России. У людей разные воззрения. Я считаю, например, что приговор вынесен, что уже практически диктатура. Ходорковский считает, что есть еще шанс, что надо помочь России выйти из этой ситуации, я готов согласиться и помочь, но они тоже должны сами себе помочь в этой ситуации.

Владимир Бабурин: Насколько я понимаю, вы, в отличие от господина Ходорковского, в это уже вряд ли верите... Если схема, которую вы предлагаете...

Леонид Невзлин: Не так. Есть очень много дел, которые уже натворили, и в которых я не могу им помочь. Но есть маленькое наше дело, в котором я могу им помочь и которое может оказаться ключиком к решению всей ситуации.

Владимир Бабурин: Если произойдет то, что вы предлагаете, и люди, которые сейчас находятся в заключении, получат свободу в обмен на собственность, и произойдет именно то, о чем вы говорите...

Леонид Невзлин: Я не предлагаю свободу в обмен на собственность, я хочу, чтобы меня четко слышали, что я говорю. Я предлагаю выпустить этих людей на свободу, изменить меру пресечения и перейти к нормальному диалогу, когда все партнеры Ходорковского смогут, как минимум, по телефону общаться и оговаривать общую позицию, а после этого разговаривать о собственности. Может, мы никогда не договоримся, но я, например, не ощущаю себя полноценным собственником и инвестором, когда я не могу приехать в Россию, когда менеджменту "ЮКОСа" запрещают из Кремля общаться со мной.

Владимир Бабурин: Тогда прав ли я, если я сформулирую это вот так: первый шаг - это то, что люди из "ЮКОСа", которые сейчас находятся в тюрьме, должны быть освобождены. Далее вы предлагаете начать переговоры и готовы, условно говоря, повышать цену, и в итоге за их полную свободу вы готовы заплатить любую цену?

Леонид Невзлин: Неправильно. Первый шаг правильный. Я считаю, что люди должны быть освобождены, в соответствии с действующим законодательством. О втором шаге я говорю, что если так надо, чтобы нас там не было не только физически, но и юридически, в форме собственников, инвесторов, мы готовы уступить и не поднимать ни скандала, ни шума, ничего, помочь им сделать все легально. Потому что без нас они легально никогда это не сделают, и все будет выглядеть так же по-идиотски, как они выглядели с арестом акций, с попыткой отобрать лицензии, и так далее. Я протягиваю им руку, потому что хочу, чтобы они вышли и помогли выйти стране, которая из-за них попала в такое дурацкое положение в международном сообществе.

Я действительно очень беспокоюсь о Пичугине, это серьезная проблема, я очень опасаюсь, что они будут продолжать над ним всякие эксперименты. Не надо думать, что я опасаюсь, потому что они выбивают показания на меня или кого-то из нас. С этим уже все понятно. Им никто никогда не поверит. Проблема в другом - в личности. Проблема в издевательстве над слабым человеком, попавшим в такую ситуацию. И непонятно, почему он в Лефортово, почему занимается ФСБ, тут много вопросов.

Второе - выборы - Путин, который декларирует приоритет закона, либеральные свободы, либеральную экономику, либеральные реформы. Или это популизм в стиле позднего Брежнева, или это реальная позиция – тогда пусть продемонстрирует шаги. И третье - то, что я сказал: участившееся посредничество, из которого видно только одно - что не хотят нас видеть там в собственниках, никак и никогда. Четвертое - это угроза в мой адрес, в связи с занятием политической деятельностью в смысле поддержки политической оппозиции. Эта тема сейчас вообще не обсуждается, до окончания выборов, потому что это тема моей личной свободы. Я лично, как человек, который ощущает себя свободным от всяких обязательств, и свободу считает приоритетной над любыми государствами, я буду делать то, что считаю нужным, и поддерживать того, кого я считаю нужным. Я же не могу поддерживать сейчас Путина.

XS
SM
MD
LG