Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Избиение журналиста Первого канала Павла Шеремета в Минске


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Арслан Саидов, Андрей Шарый.

Кирилл Кобрин: Переходим к главной теме этого часа - к ситуации в Белоруссии, к референдуму, к парламентским выборам, к итогам референдума и парламентских выборов, а также к тому, что произошло с российским журналистом Павлом Шереметом накануне вечером. Журналист Первого канала Павел Шеремет был избит, я напомню, 17 октября в Минске. И вот он сообщил, что его обвиняют теперь уже в организации драки. По словам Шеремета, белорусская милиция следит за тем, чтобы он не убежал из больницы, куда его по настоянию врачей привезли из следственного изолятора. В среду Шеремет обязан явиться в суд. Министр внутренних дел Белоруссии Владимир Наумов утверждает, что Шеремет подрался с группой скинхедов. Директор общественных связей российского Первого канала Игорь Буренков в интервью Радио Свобода выразил сомнение в правдивости официальной версии происшедшего. С Игорем Буренковым беседовал мой коллега Арслан Саидов.

Игорь Буренков: Ни для кого не секрет, что у Павла Шеремета особые, мягко говоря, отношения с властями республики Белоруссия. В 97-м году Павел провел несколько месяцев в белорусской тюрьме, его, в конце концов, выпустили. Также известно, что три года назад бесследно исчез оператор Шеремета Дмитрий Завадский и наш сотрудник, соответственно, тоже, с которым они вместе работали в Белоруссии. До сих пор о Дмитрии мы ничего не знаем, что с ним случилось, как это было. Так же Павел сделал фильмы о современной жизни Белоруссии, назывались они "Дикая охота" и "Дикая охота-2". И сейчас он там находился в связи с тем, что как раз делал еще одну серию фильма по поводу того, как живет Белоруссия сегодня. Соответственно, собирая материал, собрал совсем не то, что, наверное, хотела... Получил сотрясение мозга и сейчас в больнице находится.

Арслан Саидов: Каково его состояние здоровья? Есть ли с ним связь?

Игорь Буренков: Сотрясение мозга - это штука, мягко говоря, нехорошая, последствия могут быть самые разные. Известно, что он чувствует он себя вроде бы неплохо и даже хочет больницу покинуть. Пока до конца не понятно, что будет дальше, потому что он очень быстро из свидетеля превращается сейчас в обвиняемого. Пытаются там следователи с него брать какие-то показания. Потом вроде как показания не нужны. Пока все не очень понятно. Единственное, что там у нас есть свидетель, который с ним рядом находился, это Светлана Калинкина, журналист, она все это наблюдала, как все это происходило, как Павла избили. Помимо всего прочего, когда это случилось, естественно, появилась милиция, но во время проведения референдума там ее много везде было, они, естественно, тут же у всех спросили документы, и Светлана видела, что эти молодые люди вместе со своими паспортами дали еще некие удостоверения. Какие удостоверения, она не разглядела. Во всяком случае, вряд ли у них эти удостоверения подтверждали, что они скинхеды, как тут сейчас пытаются рассказать. Потому что скинхеды вряд ли носят с собой удостоверения. Да еще и по внешним признакам, в зависимости от того, как они выглядят, это очень важно, потому что в названии заложен некий их внешний вид. Посмотрим, что будет делаться. Со своей стороны Первый канал делает все возможное для того, чтобы Павел вернулся в Россию, вернулся на свою родину. Мы находимся в постоянном контакте с российскими официальными и дипломатическими структурами.

Арслан Саидов: Павлу была вручена повестка в суд, и он должен туда явиться в ближайшую среду. Это он обязан сделать? То есть он должен оставаться в Минске?

Игорь Буренков: Понимаете, какая ситуация, это ведь вопрос юридический на самом деле. Здесь, наверное, правильно было бы немножко подождать, чтобы юристы могли внимательно ознакомиться с ситуацией, которая там получилась, в связи с этими новыми подробностями, которые связаны с тем, что повестки получились уже в суд и так далее. Потому что любые резкие шаги предпринимать сейчас очень сложно, говорить, что надо на самом деле, а что не надо. Потому что, еще раз повторюсь, у Павла ведь получается и судимость на территории Белоруссии. Поэтому нужно очень правильно в этом смысле и внимательно отнестись ко всем этим вещам. Плюс к этому не забывайте, что он гражданин России. Поэтому существуют определенные нормы, которые определенным образом регламентируют подобные вещи. Поэтому сейчас все наши специалисты канала и юристы канала это все изучают. Я думаю, что в ближайшее время мы просто более четко поймем, какие дальнейшие шаги лучше предпринимать, но это именно в отношении, что называется, вот этого, нового эпизода, скажем так, с повесткой. А в принципе, мы предпринимаем все самое необходимое для того, чтобы этот инцидент завершился возвращением Павла.

Кирилл Кобрин: Однако вернемся к результатам белорусского референдума. Напомню, что за возможность баллотироваться на третий срок президенту страны Александру Лукашенко отдано свыше 77 процентов голосов, по официальным данным. Результаты этого референдума и их возможное влияние на российско-белорусские отношения мой коллега Андрей Шарый обсуждает с обозревателем белорусской службы Радио Свобода Маратом Дымовым.

Андрей Шарый: Некоторые московские политологи, по крайней мере, рассматривают Белоруссию как полигон для будущего российской политики. Говорят о том, что российская оппозиция кое в чем повторяет некий печальный или трагический опыт белорусской оппозиции, а Владимир Путин при желании некими вариантами из того политического опыта, который набрал Александр Лукашенко в своей не очень большой по сравнению с Россией республике, может воспользоваться. В Белоруссии такая точка зрения существует?

Марат Дымов: Да, безусловно, в Белоруссии очень многие говорят, включая самого Лукашенко, что нынешняя Россия теперь след в след идет, повторяя шаги самого Александра Лукашенко с 1994 года. Достаточно сказать, что то решение, которое сейчас в России вызывает очень много споров, дискуссий и на Западе, о назначении губернаторов, подобное, аналогичное решение было вообще едва ли не первым решением, которое предпринял Лукашенко в 94-м году. Это назначение всей вертикали власти. Тогда, собственно, у нас и возник этот термин "вертикаль власти". Мне трудно сказать, способен ли Путин завести Россию так далеко. Россия все-таки, в отличие от Белоруссии, я бы сказал так, более разная страна. Грубо говоря, в России просто больше денег обращается и более серьезные интересы. Очень характерная была фраза в свое время сказана Лукашенко. Он, как бы полемизируя с оппозицией, сказал: "Оппозиция меня обвиняет в том, что я хочу сделать из Белоруссии большой колхоз. А что плохого? Богатый, зажиточный колхоз, где все хорошо живут, где председатель заботится о людях. Чем это плохо? " Я не знаю, что Путин хочет создать из России, может быть, сталинский СССР, может быть, Российскую империю, но точно не колхоз. И это, может быть, как-то помешает ему идти уж очень далеко вслед за Лукашенко.

Андрей Шарый: Кремль каким-то образом пытается рулить ситуацией в Белоруссии или та ситуация, которая сложилась сейчас, это продукт, собственно, внутри белорусских политических выяснений отношений?

Марат Дымов: Думаю, что в значительной степени да. Потому что это объясняется и силой Александра Лукашенко, и той системой, которую он построил, которая, в общем, блокирует внешние воздействия любые, в том числе и с востока. Может быть, главным образом с востока. С другой стороны, амбивалентными целями Москвы. То есть Москва, условно говоря, может быть и хотела какую-то немножко другую фигуру или хотела бы, чтобы эта фигура была немножко более сговорчивой. Но, с другой стороны, а что будет, если будет другая фигура, а если она будет хуже, а если она будет опаснее? Особенно на фоне всех тех процессов, которые происходят, скажем, на постсоветском пространстве, достаточно упомянуть Грузию, нынешние столкновения на Украине. Грубо говоря, Россия не хотела бы своими руками привести в Белоруссии к власти Саакашвили. Белорусского Саакашвили или белорусского Коштуницу.

XS
SM
MD
LG