Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Как гражданам защитить себя от власти?


Правозащитники систематизируют опыт судебных процессов над мнимыми шпионами. Как гражданам защитить себя от власти?

Программу ведет Андрей Шарый. Принимают участие корреспондент Радио Свобода Дмитрий Волчек, который беседовал с адвокатом Юрием Шмидтом и бывшим российским дипломатом Валентином Моисеевым.

Андрей Шарый: Известный российский адвокат Юрий Шмидт по материалам дела правозащитника и эколога Александра Никитина составил книгу "Дело № 11. Ответный ход". Александр Никитин – эколог и журналист, за передачу международным инстанциям сведений о загрязнении радиоактивными отходами Баренцева моря был обвинен российскими властями в шпионаже. Это один из многих подобных процессов подобного рода, составлявшихся в России в последние годы, но единственный процесс, завершившийся безоговорочной победой защиты. Свой опыт адвокат Юрий Шмидт систематизировал в книге, презентация которой прошла в четверг в Петербурге. Книга издана Фондом "Защита гласности". Вот что заявил председатель Фонда Алексей Симонов.

Алексей Симонов: В наше тревожное время при очень, скажем так, бессистемной системе юстиции и законодательства правовое поле представляет из себя вполне внятную из себя аналогию с полем минным. И зачастую адвокаты, защитники, правозащитники движутся по этому полю, иногда и с жертвами, пролагая какую-то безопасную тропу. Святое дело. Иногда им удается победить. Дальше начинает работать российский характер: если вдруг финал оказывается благополучным, то российский человек счастлив, он с удовольствием выпивает за победу и замечательно себя чувствует, отправляясь на новое минное поле. Здесь мы видим редчайший случай: люди вернулись на то минное поле, который они прошли, с целью разминировать его для того, чтобы в нем была проложена куда более широкая дорога.

Андрей Шарый: Дмитрий Волчек сегодня беседовал о шпионских процессах, о том, как обороняться от шпионских процессов обычным гражданам России с адвокатом Юрием Шмидтом и одним из обвинявшихся по такому процессу, бывшим российским дипломатом Валентином Моисеевым.

Дмитрий Волчек: Юрий Маркович, как же вам удалось пройти по этому "минному полю", о котором говорил Алексей Симонов?

Юрий Шмидт: Я бы сказал, что мы находимся, если не в середине, но и не на краю, потому что наша работа продолжается. Пока мы занимались уголовным делом, уголовное дело проходило в условиях очень большого внимания общественности, наша команда, естественно, анализировала ситуацию, не только касающуюся конкретного дела, но и весь массив законодательства и доступной нам судебной практики. Мы уже тогда увидели больше пробелы в законе, противоречия конституции Российской Федерации и решили, что если дело заканчивается хорошо, то мы пытаемся сделать что-то для других людей. И первым значительным шагом было не столько обращение к особо отличившимся в клевете средствам массовой информации с исками о защите чести и достоинства, сколько наши обращения в Конституционный и Верховный суд главным образом с целью приведения нашего законодательства в соответствие с международными нормами права, в соответствие с Конституцией России для того, чтобы исключить незаконное привлечение невиновных по сути лиц к уголовной ответственности за государственную измену. Мы начали с обжалования секретного приказа министра обороны № 055 и, добившись успеха в Верховном суде в двух инстанциях, мы порадовались, что на основании решения Верховного суда о признании этого приказа недействующим, мгновенно определилась в лучшую сторону судьба двух заключенных – Данилова и Игоря Сутягина. Причем Валентина Данилова вскоре освободили из-под стражи, и сейчас его дело, как мне кажется, судебной перспективы уже не имеет. В какой-то степени решение Верховного суда повлияло и на дело Григория Пасько, которое, хотя закончилось обвинительным приговором, но это был обвинительный приговор от бессилия. Поэтому мы считаем, что в какой-то мере наша работа помогла и ему. Есть еще люди, нуждающиеся в помощи, поэтому Никитин, которого судьба уже избрала не ограничиваться и не упиваться своей победой, не почивать на лаврах, а делать дело доброе и как бы отдавать долги обществу, которое очень помогло ему и общество и прогрессивная пресса, вот, собственно, это было мотивацией наших действий.

Дмитрий Волчек: В России продолжаются несколько так называемых "шпионских процессов", и каждый в чем-то похож на дело Никитина. Герой одного из таких процессов сейчас у нас в эфире по телефону из Москвы – это дипломат Валентин Моисеев, которого ФСБ обвинило в передаче секретных сведений дипломату из Южной Кореи. В 99-м году Моисеев был приговорен к 12-ти годам лишения свободы за измену родине, однако при повторном рассмотрении дела выяснились многочисленные нарушения, допущенные в ходе следствия. В частности, оказалось, что едва ли не единственной уликой, свидетельствующей о контактах Моисеева с высланным из России южнокорейским дипломатом, оказался изъятый у корейца текст лекции "Политика России на Корейском полуострове", которую Моисеев читал на совместном российско-южнокорейском семинаре. Не был доказан факт получения денег Моисеевым от корейской стороны. О том, как развивалось дело дальше и в каком состоянии находится сейчас, я попрошу рассказать самого Валентина Моисеева.

Валентин Моисеев: Я хочу сказать, что дело сейчас находится в стадии рассмотрения не в российской судебной системе, а в системе международного суда, в системе Страсбургского суда. Дело принято к рассмотрению еще два года назад и в ближайшее время оно должно там слушаться. В конечном итоге вторичный суд осудил меня к четырем с половиной годам заключения, но это, как правильно сказал Юрий Маркович, это приговор от бессилия. Поскольку, естественно, что нас не могли оправдать, не могли оправдать мое пребывание в заключении и оправдать те громкие заявления которые были сделаны относительно моей виновности еще до того, как состоялся суд, и притом они были сделаны на достаточно высоком уровне. Об этом говорил и министр иностранных дел в то время Евгений Максимович Примаков, и официальный представитель Федеральной службы безопасности. Так что, я считаю, мое дело не закончено, еще предстоят слушания. Результат, на мой взгляд, будет не совсем тот, который был получен в российском суде.

Дмитрий Волчек: Валентин Иванович, вы находите концептуально общие черты у вашего дела и дела капитана Никитина или сходство только в грубых ошибках тенденциозности следствия?

Валентин Моисеев: Я считаю, что сходство в моем деле и в деле Никитина, как и в деле других так называемых шпионов – Пасько, Никитина, Данилова, общность в облызности заключений, в облызности обвинений. Потому что все обвинения строятся на предположениях. Никаких конкретных данных, никаких свидетельств того, что действительно состоялась передача каких-то секретных сведений, нет ни в одном деле, как я знаю, как я это изучал.

Дмитрий Волчек: Юрий Маркович, последний вопрос: все дела, о которых мы сегодня говорили, драматичны по-своему, потому что речь идет о совершенно невинных людях, оказавшихся в заключении, за решеткой. Можно ли выделить самое трагическое?

Юрий Шмидт: Самое трагическое сегодня - это дело Игоря Сутягина, который сидит в течение очень долгого времени и судьба которого внушает самые большие опасения. Причем это дело не только самое трагическое по своей драматургии и по-своему характеру, но оно еще и самое удивительное. Потому что Сутягин был человеком, вообще не имеющим допуска к государственной тайне, все его обвинение построено на его аналитических научных работах, в которых он, действительно, как прекрасный ученый, прекрасный специалист, анализировал и писал работы, которые, собственно говоря, и не пытался держать в тайне. Потому что у нас есть ответственность за разглашение тайны, вверенной человеку по службе, но у нас не существует в законе ответственности за аналитические исследования, основанные на изучении, обобщении и анализе открытых источников. А именно в этом обвиняют Сутягина. Я очень желаю ему успеха, но его судьба внушает большую тревогу.

XS
SM
MD
LG