Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В Петербурге скончался правозащитник Михаил Молоствов


Татьяна Вольтская: Михаил Молоствов родился в 34-м году в городе Кузнецке Пензенской области, куда из Ленинграда были высланы его родители. В 57-м году окончил философский факультет ЛГУ, был лидером общественно-политического кружка, деятельность которого власти сочли за антисоветскую агитацию и пропаганду. Арест последовал в 58-м в Ленинграде, приговор – 7 лет лагерей. Бывший политзаключенный, председатель правозащитной организации "Гражданский контроль" Борис Пустынцев познакомился с Борисом Молоствовым 45 лет назад в мордовском лагере. Вот его первое впечатление.

Борис Пустынцев: Слишком мягкий человек, ему будет трудно в лагере. Но потом выяснилось, что эта мягкая улыбка принадлежит человеку несгибаемому, умеющему достойно противостоять и давлению среды, и жесткому прессингу чекистов. Человеку, который никогда не шел на недостойные компромиссы. Ему действительно было очень трудно и в лагере, и после освобождения. Потому что, где бы он ни жил, местные гэбисты быстро выясняли, что перед ними человек, которого невозможно сломать, а, значит, с их точки зрения человек крайне опасный. Те, кто его знал, сохранили к нему уважение на всю жизнь.

Татьяна Вольтская: Среди таких людей генеральный директор гостиницы "Прибалтийская" Вадим Косырев, тоже бывший политзаключенный. Впрочем, он утверждает, что бывших политзаключенных не бывает.

Вадим Косырев: Это был один из самых блестящих умов, человек невероятной нравственной чистоты из всех, кого я знал.

Татьяна Вольтская: Вадиму Косыреву, когда он познакомился с Михаилом Молоствовым, было 18 лет, и он до сих пор помнит уроки, вынесенные им из этого общения.

Борис Косырев: Мы с ним вместе работали на пилораме. Я выдохся, говорю: "Миша, не могу, не хочу просто таскать бревна". Миша посмотрел на меня большими, пронзительными глазами и сказал, показывая на тех, кто работал рядом с нами: "А почему они могут, Вадим, они что – лучше или уже?"

Татьяна Вольтская: После освобождения из лагеря в 65-м году Михаил Молоствов учительствовал в Карелии, Новгородской, Псковской и Омской областях, работал почтальоном в деревне Еремково Тверской области. В 90-м году избран депутатом Верховного Совета РСФСР, в 93-м - депутатом первой Государственной Думы. После путча 91-го года возглавлял комиссию по опечатыванию архивов КГБ. Михаил Молоствов, будучи убежденным противником смертной казни, с 92-го года входил в общественную комиссию по помилованию при президенте Российской Федерации. В ноябре 94-го вместе с Григорием Явлинским, Сергеем Юшенковым, Анатолием Шабадом оказался в Грозном, предлагал себя в заложники Дудаеву вместо взятых в плен танкистов. В июне 95-го участвовал в событиях в Буденовске в качестве добровольного заложника Шамиля Басаева. То есть всюду был, как говорится, на переднем крае.

Борис Пустынцев: Мы чувствовали в нем большой общественный потенциал. В 1989-м году питерский "Мемориал" предложил нескольким бывшим политическим заключенным баллотироваться в наш первый свободно избираемый парламент. И мы все каждый по своим личным причинам отказались, и дружно, не сговариваясь, указала на Молоствова, который в то время работал сельским почтальоном. Мша стал достойнейшим из депутатов, хотя и в Совете, и в Думе ему тоже было очень трудно. Он был, может быть, самой ненавистной фигурой для парламентского агрессивного большинства. И не только потому, что выражал нравственное начало в политике, он был для них постоянным укором, например, активно выступая против привилегий, которыми депутаты регулярно себя одаривали. Михаил Молоствов был очень мягким человеком, борьба, вечное противостояние не были его стихией. Тем не менее, получилось так, что всю сознательную жизнь он провел в сражениях.

Татьяна Вольтская: По поводу того, что Михаил Молоствов олицетворял нравственное начало в политике, с Борисом Пустынцевым согласен бывший политзаключенный, историк Вячеслав Долинин.

Вячеслав Долинин: Даже Государственная Дума, в которой его единомышленников были считанные единицы, избрала его на пост председателя комиссии по этике, настолько высок был его моральный авторитет. Он написал замечательную книжку "Прямые, которые не пересекаются". Мне хочется привести цитату из предисловия к этой книжке, написанное погибшим на днях Сергеем Юшенковым: "Это философско-поэтическое осмысление действительности второй половины 20-го века через призму личностных воспоминаний прямоходящего человека". Смерть Михаила Михайловича – это, конечно, потеря, потеря для нашего города, потеря для всей России. Таких людей, как он, к сожалению, очень мало. И если бы их было больше, наша страна сейчас была бы другой.

Татьяна Вольтская: Остается надеяться, что когда-нибудь в России сложится гражданское общество и оно сохранит память о Михаиле Молоствове, который стоял у истоков создания этого общества и боролся за права человека и свободу от тоталитарного режима всю свою жизнь.

XS
SM
MD
LG