Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Приговор израильским отказникам от военной службы


Программу ведет Андрей Шароградский. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Виктория Мунблит, Никита Ваулин беседовал с военным экспертом, заместителем главного редактора "Еженедельного журнала" Александром Гольцем и депутатом израильского Кнессета, лидером партии "Демократический выбор" Романом Бронфманом.

Андрей Шароградский: Несколько дней назад военный трибунал Израиля приговорил к году тюрьмы пятерых призывников, отказавшихся служить в армии. Все пятеро мотивировали свой отказ тем, что считают вооруженные силы Израиля оккупационными. Приговор вынесен по статьям "дезертирство" и "призыв к дезертирству". Рассказывает Виктория Мунблит:

Виктория Мунблит: Пятеро молодых израильтян, выпускники средней школы Матан Каминер, Адам Маор, Наом Бахат, Ишмирит Цамерет и Хагай Матар были приговорены к одному году тюремного заключения за отказ служить в рядах Армии обороны Израиля. Сами подсудимые были явно удивлены жесткостью приговора, тем более, что время, которое они уже отслужили в армии, не будет вычтено из срока их тюремного заключения. Однако суд особо подчеркнул, что каждый из подсудимых по одиночке был согласен проходить службу в армии, и лишь сформировав группу, они решили не исполнять свой гражданский долг. То есть отказ от службы не является следствием личных пацифистских убеждений каждого из них. Судьи при этом не скрывали, что в своем решении руководствовались интересами национальной безопасности.

Максимальный срок по данной статье составляет три года тюрьмы, минимальный - шесть месяцев. Сами отказники заявили, что не желают служить в армии оккупантов, каковой считают Армию обороны Израиля. И подчеркнули: "Таким образом власти пытаются остановить движение тех, кто не хочет быть оккупантами. Но это безнадежно, таких людей будет становиться все больше и больше".

Андрей Шароградский: Прокомментировать приговор, вынесенный израильским призывникам-отказникам, мы попросили депутата израильского Кнессета, лидера партии "Демократический выбор" Романа Бронфмана.

Господин Бронфман, случай, о котором мы говорим, - это случай, когда сталкиваются понятия убеждения и национальная безопасность. Какое из этих понятий, на ваш взгляд, должно перевешивать в такой стране, как Израиль, стране, которая уже фактически более полувека находится в состоянии войны?

Роман Бронфман: Прежде всего нужно определить, что такое национальная безопасность Израиля. Может быть, на немедленном отрезке времени национальная безопасность - это борьба с террором, на среднем промежутке - это борьба с террором, которая должна быть сопряжена с политическими горизонтом, с политической программой правительства. А если говорить о стратегических установках, то прежде всего, это здоровое общество и здоровая экономика, нормальные отношения между секторами в израильском обществе - это та цель и те задачи, которые определяют национальную безопасность, а отнюдь не конфликт с палестинцами. Так что относительно социальной безопасности нужна совокупность трех этапов, а не только достижение ее на немедленном отрезке времени. И если мы говорим о здоровом обществе, то пацифисты, которые есть во всех странах, а мы ведем речь о пацифистах, которые по совести не хотят служить на территориях, которые считают оккупированными, составляют в Израиле ничтожный процент, мы ведем речь о десятках людей. Я считаю, что их можно освободить от военной службы, заменив ее на службу альтернативную, гражданскую службу.

Андрей Шароградский: Скажите, а если бы суд не принял решение отправить отказников в тюрьму, не привело бы это к тому, что появилось бы много призывников, которые своими заявлениями об убеждениях скрывали бы простое нежелание служить в армии?

Роман Бронфман: В Израиле есть такие. Вы наверняка знаете, что в Израиле есть сектор, который насчитывает 150-180 тысяч человек, и среди них 20 тысяч призывной молодежи, которые не служат в израильской армии. Это не пацифисты. Этот сектор, который освобожден от службы, наносит серьезный ущерб израильскому обществу. В Израиле проживает миллион сто тысяч арабов, граждан Израиля, которые по решению правительства не участвуют в процессе призыва и это тоже наносит ущерб. Есть небольшая группа пацифистов, которые предлагают, просят и требуют, чтобы их отправляли на альтернативную службу, такие, как охранные работы или строительные работы. Я считаю, что армия могла бы пойти навстречу такой группе людей, которые считают для себя невозможным служить на оккупированных территориях. Поэтому, я считаю, это единичный случай, который можно решить в индивидуальном порядке, а никоим образом это не превращать в коллективную проблему.

Андрей Шароградский: Очевидно, что если бы армия в Израиле формировалась на контрактной основе, проблемы, о которой мы сейчас говорим, просто не было бы. Как вы считаете, возможен ли в Израиле переход на профессиональную армию, вы сам и ваша партия поддержали бы такую идею?

Роман Бронфман: Должен сказать, что такие идеи витают в воздухе. И даже глава кадровой службы израильской армии, который создал комиссию специальную, которая работает приблизительно полтора года над тактическими вопросами будущей армии Израиля, она первая опубликовала отчет о том, что Израиль должен готовиться к переходу на профессиональную кадровую армию. Кстати, этот же генерал, который возглавляет израильскую армию, говорит о несении альтернативной службы для меньшинств, для арабского населения Израиля, и для ортодоксов. И поэтому я обратился к нему с просьбой, требованием включить пацифистов в ряды имеющих право проходить альтернативную службу.

Андрей Шароградский: Имеет ли право человек, которому убеждения или вера не разрешают брать в руки оружие, не проходить обязательную воинскую службу? В России очевидно, что обязательный призыв в том или ином виде сохранится на десятки лет, несмотря на разговоры о реформе, о том, что армия должна быть контрактной. В сохранении раздутой машины заинтересованы высшие военные чины. Каким же должен быть механизм решения подобных проблем? Об этом наш корреспондент Никита Ваулин беседовал с военным экспертом, заместителем главного редактора "Еженедельного журнала" Александром Гольцем.

Никита Ваулин: В связи с приговором израильским призывникам хочется поговорить о проблеме соотношения национальной безопасности, которая якобы неразрывно связана с всеобщим воинским рабством, с одной стороны, и идейных убеждений, с другой. Если человек не может служить в армии, не хочет защищать свою родину по пацифистским убеждениям или ему этого не позволяет вера, однако, призыв обязателен для всех. По вашему мнению, каков должен быть механизм решения подобных проблем?

Александр Гольц: На самом деле, здесь нет единственно правильного решения. Я думаю, что цивилизованное государство, существование которого не подвергается опасности, находит разумную формулу, по которой человек может избежать выполнить свой долг перед обществом, коль скоро это общество считает, что этот человек ему чем-то обязан, не беря в руки оружие, не убивая и не готовясь убивать себе подобных. Другой вопрос - все-таки случай с Израилем, или на ум приходит Советский Союз в Великой Отечественной войне, когда угрозе подвергается само существование государства. Давайте не будем лукавить друг с другом, проблема в том, что политикой некоторых государств арабского мира до сих пор остается уничтожение государства Израиль. Когда речь идет о выживании страны, уже, боюсь, эти цивилизованные нормы не всегда работают. Все-таки случай с Израилем, он довольно специфичен. Или давайте себе представим, как бы мы отнеслись к человеку, который в момент, когда немцы были под Москвой, к примеру, заговорил бы о своих пацифистских убеждениях. В этих случаях нет единого решения.

Никита Ваулин: Александр Матвеевич, считается, что одним из механизмов решения этой проблемы является закон "Об альтернативной гражданской службе", который с этого года действует в России. По Конституции человек имеет право на замену службы гражданской, если военная служба противоречит его убеждениям или вероисповедованию. Однако срок альтернативной службы - три с половиной года. Не кажется ли вам, что это слишком большой срок?

Александр Гольц: Вообще весь закон "Об альтернативной службе" является, на мой взгляд, издевательством над здравым смыслом. Тут другая история. Призыв в России в его сегодняшнем виде является острейшей социальной болезнью российского общества. Все делают вид, что этого не понимают. Еще раз оговорюсь: все-таки наша армия с ее дедовщиной, недокормом солдат, чудовищной коррупцией, злоупотреблениями никоим образом не похожа на израильскую. Так вот, военные совершенно справедливо опасались, что любая лазейка избежать такой воинской службы, которая превращает солдата в раба, будет использована многими и очень многими, продавили совершенно драконовский закон, где альтернативная служба по существу является наказанием за отказ от военной службы.

Никита Ваулин: Закон "Об альтернативной службе" вступил в силу, но, как это обычно бывает в России, исполнять его практически нет возможности. Насколько сейчас отлажен механизм прохождения альтернативной службы?

Александр Гольц: Насколько я понимаю, идут только первые попытки реализовать этот закон. Министерство труда сообщает призывным комиссиям об имеющихся вакансиях, одновременно военные интригуют очень активно, пытаясь добиться того, чтобы в первую очередь альтернативщики шли на так называемые гражданские должности в воинских частях, что сделает их предметом постоянных издевательств, и в этом никто не сомневается. Идет отладка закона, но поскольку закон внутренне противоречивый и крайне драконовский, я не думаю, что это будет иметь хоть какие-то реальные последствия.

XS
SM
MD
LG