Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Василий Аксенов


Ведущий программы "Темы дня" Андрей Шарый: Человек дня Радио Свобода 20 августа - российский писатель Василий Аксенов. Сегодня ему исполнилось 70 лет. Родился в Казани. Окончил Ленинградский медицинский институт. В 30-е годы родители Аксенова были репрессированы. Работал врачом на Крайнем Севере, где находилась в ссылке его мать - Евгения Гинзбург, затем в Карелии, Санкт-Петербурге и Москве. В литературе дебютировал в 1959-м году в журнале "Юность". В 1979-м году исключен из Союза писателей. Эмигрировал в США, лишен советского гражданства, которое ему возвращено в 1990-м году. Преподавал русскую литературу в университете под Вашингтоном. Активно сотрудничал с радиостанцией "Голос Америки" и правозащитным литературным альманахом "Метрополь". Автор многих произведений, некоторые из которых были запрещены в СССР: "Ожог", "Золотая наша Железка", "Остров Крым", романов "Крутой маршрут", "Звездный билет", "Апельсин из Марокко", "Затоваренная бочкотара", "Московская сага" и нескольких пьес. Человека дня Радио Свобода - писателя Василия Аксенова - представит мой коллега Александр Генис:

Александр Генис: Русской культуре присущ известный парадокс. Славянофилы осуждали Запад и хорошо его знали: Хомяков - Англию, Киреевский - Германию, Леонтьев - Балканы. Западники часто любили свой идеал заочно. Когда Белинский попал наконец в Париж, он, брезгливо взглянув на Пляс Этуаль, тут же вернулся к проблемам крепостного права.

Аксенов, самый яростный западник новой литературы, нарушил эту традицию. Он прекрасно чувствовал себя за границей, смешно писал о ней, даже перевел с английского роман Доктороу. Да и в Москве он хотел жить, как в Париже, считая ее как раз тем, чем она теперь стала - "рядовой" европейской столицей. Сам Аксенов для этого сделал немало. Обогнав историю на полный круг, он первым понял, что принадлежность к одной генерации важнее идеологических различий. Запад для Аксенова был не географическим, не политическим, а поколенческим понятием. В его ранних книгах гулял молодежный интернационал, который в доносах назывался космополитическим. Впрочем, ту всемирную "джинсовую" прозу, к которой примыкала его литература, следовало бы назвать "пижонской". Еще в робкую хрущевскую оттепель Аксенов показал, что брюки дудочкой и штиблеты на микропорке - мощный ответ идеологии. В отличие от диссидентов, пижоны не спорили с властью, они жили, не замечая ее.

Разделяя взгляды (и вкусы) своих героев, Аксенов никогда не искал особого пути для России, не признавал его и не хотел. Власть ему этого не простила, не успокоившись до тех пор, пока в хрестоматийное петровское окно не вывалился один их тех, кто хотел из окна сделать двери. Вековой спор разрешился с римской простотой: западники должны жить на Западе…

Поселившись в Вашингтоне, Аксенов быстро вырос, как он говорил не без иронии, в самого знаменитого писателя города, в котором речи ценятся больше романов. Но став американским писателем, он не удалился, а приблизился к прежним читателям. Оседлав исторические катаклизмы, они нагнали - но не перегнали! - своего любимого автора, чтобы сказать, как у них водится: "Happy birthday, Василий Павлович!"

XS
SM
MD
LG