Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Имперские амбиции России


Андрей Шароградский: Россия проводит имперскую политику нового типа не только на постсоветском пространстве, но и в странах Восточной и Центральной Европы. Этот тезис отстаивает в своей новой книге американский политолог из Института стратегических и международных исследований Януш Бугайский. Книга под названием "Холодный мир" вышла на этой неделе в Вашингтоне. По мнению известного американского политолога Збигнева Бжезинского, книга повергнет в шок многих читателей, считающих, что нынешняя Россия далека от былых имперских амбиций.

Татьяна Ваксберг: От Будапешта до Минска и от Таллинна до Белграда - на всей этой территории Россия целенаправленного и организованно работает на установление своего господства. На этом утверждении строится новая книга американского политолога Януша Бугайского "Холодный мир. Новый российский империализм". И хотя обозреватели выделяют то, что в книге множество неизвестных фактов, сам автор считает основным ее достоинством нечто иное и очень простое: географические рамки исследования. Впервые в таких деталях исследуется политика России в отношении каждого отдельно взятого восточноевропейского государства. Бугайский перечисляет 14 основных инструментов влияния, которые Россия использует для достижения своей цели.

Януш Бугайский: В основном Россия использует дипломатический натиск и политическую манипуляцию типа той, которую мы наблюдали на Украине, но существует и многие другие рычаги влияния. Это целенаправленная и политически обусловленная деятельность на вырабатывание энергетической зависимости этих стран от России, манипуляция этническими и территориальными вопросами, а также другими внутренними конфликтами регионального или политического характера. Это пропаганда в тех регионах, где все еще рассчитывают на русскоязычные средства массовой информации. Это дезинформационные кампании, касающиеся расширения НАТО.

В последние несколько лет усилилась также деятельность российских разведслужб на территории стран Восточной и Центральной Европы, и чаще всего эта деятельность либо причастна к деятельности местных криминальных структур, либо направлена н обеспечение российского энергетического влияния и на коррупцию правительств.

Это целый перечень механизмов, но надо сказать, что организованно и целенаправленно Россия стала к ним прибегать во времена Путина. Хотя имперские амбиции дали о себе знать еще в последние годы администрации Ельцина, эта тенденция, конечно, набрала новые силы только при Путине. Путин оказался очень успешным политиком с точки зрения процесса централизации власти. Он сумел объединить враждующие лагеря и группы под крылом Кремля, и в итоге российская политика оказалась более целенаправленной, чем она была раньше. На фоне этих процессов поступала крупная прибыль от экспорта нефти и других энергетических ресурсов, которые стали использоваться в качестве рычага для политического влияния в соседних государствах.

Татьяна Ваксберг: Но если подобная политика на самом деле так хорошо организована, как автор описывает в своей книге, то означает ли это, что в России существует полный, хотя и негласный консенсус на ее проведение? Нет ли политических или гражданских структур, которые бы сочли имперские амбиции и механизмы для их осуществления поводом для беспокойства?

Януш Бугайский: В России есть немногочисленные группы и отдельные представители гражданского общества, которые прекрасно понимают, что именно делает Путин. Но в любом случае, мне кажется, им лучше видна и более понятна внутренняя политика Путина, чем механизмы, которыми он пытается экспортировать такую же модель и реавторизацию власти в соседние страны. Особую озабоченность, конечно, вызывает то, что в России практически нет политической силы, которая была бы способна противопоставиться Путину. Что касается общества, от него вряд ли следует ожидать реакции на такие невидимые и далекие от повседневности процессы. Оно, вероятнее всего, было бы в состоянии отреагировать на действия нынешней власти только в том случае, если ситуация дойдет до существенного снижения стандарта жизни, что в российском случае возможно, лишь если значительно упадут цены на нефть. Но я не думаю, что это может произойти в ближайшем будущем.

Андрей Шароградский: Мнение господина Бугайского, считающего нынешнюю внешнюю политику России имперской, не разделяет главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов.

Федор Лукьянов: Я считаю, что утверждения о том, что Россия проводит имперскую политику, которые сейчас широко распространились в западном общественном мнении, не корректны, поскольку это является штампом, не отражающим реальности. Россия после очень долгого периода отсутствия какой бы то ни было политики в отношении соседних сопредельных государств, которые пока еще принято называть постсоветскими, так сказать, проснувшись и поняв, что эта сфера, которая, безусловно, просто по объективным причинам, относится к зоне российских интересов (в очень разных смыслах - экономическом, политическом, гуманитарном и так далее), поняла, что влияние в этих очень важных странах практически сводится к какому-то очень узкому набору инструментов. Попытка применить эти инструменты, как мы видели, очень наглядно в ситуации на Украине, в ситуации в Абхазии и в ситуации, кстати говоря, в Белоруссии, где референдум о продлении полномочий Лукашенко прошел вопреки пожеланиям и рекомендациям Москвы, оказалась глубоко неудачной.

На мой взгляд, можно говорить не об имперской политике, а о попытке хоть как-то повлиять на ход событий в соседних странах, которые по инерции воспринимаются немножко, как младшие братья. Но результат таков, что весь мир увидел, что реальное влияние Москвы, если и существует, то оно в разы меньше, чем думали. Ни о какой имперской политике в этой ситуации говорить невозможно. И более того, если эти попытки продолжатся, то в следующие два года мы увидим аналогичные ситуации в ряде других республик, в той же Молдавии, где будут выборы, в Киргизии и в других странах, которые традиционно воспринимаются, как некая зона интересов России.

Если и есть какие-то имперские инстинкты остаточные, то 2004 год как раз показал, что они абсолютно несостоятельны. То есть сейчас речь может идти о том, чтобы попытаться переосмыслить всю ту политику, которая проводилась и понять, существуют ли еще эффективные инструменты влияния России и защиты ее экономических, политических и прочих интересов в этих сопредельных странах. Когда говорят о возрождении имперских амбиций в России, на мой взгляд, это сильное упрощение и некий штамп.

XS
SM
MD
LG