Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Депутат «Единой России» выступил против руководителя администрации президента Владислава Суркова


Программу «Темы недели» ведет Дмитрий Волчек. Принимает участие обозреватель Радио Свобода Михаил Соколов, который беседует с депутатом Государственной Думы Анатолием Ермолиным.

Дмитрий Волчек: Член думской фракции "Единая Россия", бывший руководитель отделения спецопераций отряда "Вымпел" Анатолий Ермолин направил письмо председателю Конституционного суда Зорькину с просьбой дать оценку неадекватному поведению высокопоставленных сотрудников администрации президента Путина, - поведения, которое по его словам, выходит за рамки не только их полномочий, но и Уголовного кодекса. В письме говорится о состоявшейся в июле в Кремле встрече группы депутатов-единоросов с "высокопоставленным работником администрации президента", в котором нетрудно узнать Владислава Суркова.

"На встрече в абсолютно грубой, не терпящей возражений форме нам было объявлено, что мы "никакие не депутаты и не народные избранники", что за каждого из нас лично поручались конкретные люди из аппарата президента, что мы все "повязаны", - возмущен Анатолий Ермолин. Автор письма ответил на вопросы обозревателя Свободы Михаила Соколова.

Михаил Соколов: Анатолий Александрович, в своем письме в Конституционный суд, требуя защитить независимость депутатов, вы описали, как один из руководителей администрации президента в весьма грубой форме давил на депутатов, требовал голосовать, как надо. Один из ваших коллег говорил, что на этой встрече летом вообще ничего такого не было. Другие люди говорят, что Владислав Сурков человек вежливый и не матерится. Так все-таки, было это или не было?

Анатолий Ермолин: Я хочу сразу сказать, что я никогда не говорил, что была нецензурная брань, что кто-то матерился и так далее – это, скажу честно, передергивание. Но даже если все остальные скажут, что этого не было, я останусь при своем мнении. Собственно, в письме своем я цитирую только то, что говорилось. Самым опасным и для страны, и для ситуации был не мат. У нас страна такая, что без мата иногда невозможно. Я против смыслов, а смыслы были такие, что вы никакие не депутаты, никакие не народные избранники и не смейте голосовать так, как вы считаете нужным, будете делать так, как мы вам говорим, потому что мы с вами в одной лодке.

Михаил Соколов: Все повязаны. Логика ведь такая: своим избранием вы обязаны исполнительной власти, Путину и Кремлю, так что своего мнения иметь и не должны.

Анатолий Ермолин: Именно это в такой очень жесткой форме и преподносилось. Но ведь, когда меня приглашали в списки, мне не говорили, что меня зовут в качестве нажимальщика кнопок, а приглашали в либерально-центристскую партию. Для меня понятие «либеральный» имеет целый набор смыслов.

Михаил Соколов: Есть две версии вашего поведения. Первая – что вы бывший спецназовец, военный, помогаете силовикам в Кремле свалить зарвавшегося Владислава Суркова. А вторая версия из кругов администрации президента – вы человек ЮКОСа, просто хотите дискредитировать Кремль.

Анатолий Ермолин: Хорошие версии. И та, и другая, наверное, имеют право на существование. Самое интересное, что когда СМИ начали публиковать письмо и мои комментарии, мне звонили и оттуда, и оттуда – и из Кремля, и из ЮКОСА - спрашивали, что за провокация, как нам на нее реагировать? Я объяснял коллегам из ЮКОСа, что это не провокация - это моя жизненная позиция.

Михаил Соколов: Все-таки, почему вы написали в Конституционный суд? Ведь уже был протест ваших коллег против отмены выборов губернаторов, я знаю, что вы тоже за выборность глав регионов. Суд реагировать, ссылаясь на закон, не стал. Если вы считаете, что нарушен закон «О статусе депутата», есть суд обычный, есть прокуратура.

Анатолий Ермолин: Я вдогонку отправил письмо и в прокуратуру, в котором, кстати, называю фамилии действующих лиц, как-то глупо Генпрокурору писать намеками. Дело в том, что меня на самом деле особо не интересует, как наша судебная система отреагирует на этот факт, мне важна оценка. И даже если я ее не услышу, я уже выполнил те задачи, которые лично перед собой ставил. Во-первых, я послал определенный месседж за кремлевскую стену, указав место в российской законодательной системе исполнительной власти, как оно определено законом. Это первое, что я пытался сделать и, мне кажется, у меня это получилось.

Михаил Соколов: То есть исполнительная власть не может вмешиваться в парламентскую деятельность, вы считаете?

Анатолий Ермолин: Просто будет сейчас преподноситься как угодно – консультации с депутатами и так далее, для меня это однозначно является незаконным вмешательством одной ветви власти в деятельность другой ветви власти.

Михаил Соколов: Вы рассчитываете на то, что можно еще какое-то время бороться внутри «Единой России» за ее, как вы сказали, либерально-центристский облик?

Анатолий Ермолин: Конечно. По крайней мере, я, пока не попытаюсь этого сделать, не собираюсь расставаться.

Михаил Соколов: То есть это как в КПСС вступали, чтобы сделать жизнь лучше?

Анатолий Ермолин: Как вам сказать? Слишком такое общее сравнение, может быть, в этом что-то и есть. Я, кстати, в КПСС вступил в 18 лет.

Михаил Соколов: А чего, собственно, боятся ваши коллеги-депутаты? Некоторые тоже выступали против закона об отмене выборов депутатов, однако только вы осмеливаетесь требовать, чтобы ваше голосование зачли как воздержание. Чего опасаются те же заднескамеечники? Многих в любом случае в списках 2007 года не будет уже.

Анатолий Ермолин: Это очевидно, потому что многие люди не делают этого не потому, что им не хватает мужества, а в связи с тем, что за кем-то стоят республики, за кем-то регионы, за кем-то крупные промышленные предприятия. То есть все тем или иным образом зависят от расположения или не расположения кремлевских чиновников. Говорят, за мной стоит ЮКОС, поэтому на меня можно пожаловаться в Матросскую тишину.

Михаил Соколов: Анатолий Александрович, скажите, пожалуйста, при таком исходе, что вас попросят из «Единой России», считаете ли вы, что ваш поступок, ваши требования, ваши выступления против отмены выборности губернаторов, обращение в Конституционный суд – это такой первый шаг, - не бунт одиночки, а начало процесса выхода людей из «Единой России», достаточно монолитной и управляющейся из Кремля, на независимые позиции?

Анатолий Ермолин: Я понимаю, что в сражении этом мне одному победы не видать, но если никто ничего не будет делать, то не будет и предпосылок для этого. Поэтому я все-таки очень рассчитываю, что удастся переломить тенденцию. Потому что мне не нравится сам вектор направленности восстановления такой советской системы управления страной, и не с точки зрения идеологии, а с точки зрения ценностей либеральных и так далее. Потому что, вы понимаете, было огромное количество людей, которые себя комфортно чувствовали в советской стране и которые лишились этого в новых условиях. Мой мотив – мотив менеджера. Я просто стопроцентно знаю, что вертикальное управление можно применять только в кризисной ситуации, то есть в ограниченный промежуток времени. А если мы хотим говорить о развитии нашей страны, то мы должны использовать все системные преимущества демократии, то есть конкуренцию, прозрачность, гласность, то, с чего начиналась горбачевская перестройка. К сожалению, эти понятия дискредитированы, но единственно возможные способы борьбы с тоталитарными тенденциями - это гласность, открытость, свободные СМИ. Собственно, ничего нового я не делаю.

Михаил Соколов: Просто вы в одном из интервью сказали: «Покажите мне национальный проект, который сегодня делает команда президента». Есть мнение, что это создание на сырьевой базе автократического режима, который обеспечит несменяемость нынешней элиты на 15-20 лет. И тот человек, который командует депутатами, господин Сурков, выполняя указания президента, собственно это и делает.

Анатолий Ермолин: Эту тенденцию я как аналитик чувствую. А как депутат, и как человек, который хочет жить в России, я пытаюсь этому помешать.

XS
SM
MD
LG