Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Конституционный суд отказался дать оценку последним инициативам Владимира Путина


Программу ведет Кирилл Кобрин. В программе принимают участие корреспонденты Радио Свобода Владимир Бабурин и Андрей Шарый.

Кирилл Кобрин: Конституционный суд имеет право реагировать не на письма, а только на официальные жалобы - таков его ответ на вчерашнее открытое письмо ряда общественных деятелей и депутатов Государственной Думы России с просьбой дать оценку последним инициативам Владимира Путина в области реформирования избирательной системы в регионах. Об этом заявила пресс-служба Конституционного суда, добавив, что судьи также не вправе комментировать вопросы, которые могут стать предметом их рассмотрения.

Мой коллега Владимир Бабурин обратился за комментарием к доктору юридических наук Михаилу Краснову, бывшему советнику президента Ельцина по юридическим вопросам.

Владимир Бабурин: Михаил Александрович, как можно официально сегодня обратиться в Конституционный суд?

Михаил Краснов: Речь идет пока только о законопроекте. На законопроекты жаловаться - по Конституции и по Закону о Конституционном суде - нельзя. Поэтому вообще разговор может идти только о том, когда будет принят вот этот закон, когда он станет законом. У меня большие сомнения, реально ли будет обратиться в Конституционный суд и тогда, когда этот закон вступит в силу.

Дело в том, что вправе обращаться в Конституционный суд с запросами президент, Совет Федерации, Государственная Дума, субъекты Федерации, правительство, органы законодательной и исполнительной власти субъектов. Но где мы сейчас найдем смелых людей или достаточно смелый орган, который решится обжаловать этот закон? Есть еще одна возможность - это жалоба на нарушение конституционных прав и свобод граждан, то есть граждане могут обратиться. Но здесь трудно сказать, как поступит Конституционный суд, потому что с правовой точки зрения достаточно спорный вопрос, во всяком случае, для суда он может оказаться спорным: есть ли тут нарушение конституционных прав и свобод граждан? На мой взгляд - есть, но это мое частное мнение. А у Конституционного суда может быть другое мнение.

Владимир Бабурин: Поправки в Закон о Конституционном суде появились после известных событий 1993 года, когда Конституционный суд не встал на сторону тогдашнего президента Бориса Ельцина, и, в общем, эти поправки были внесены под тогда действующего президента. Получилось, что защитники демократии 1993 года подложили вот такую "бомбу" под демократию, которая "аукнулась" в начале XXI века?

Михаил Краснов: Это касается не только Конституционного суда. Когда Конституцию принимают в пылу борьбы, в горячке и смотрят только на текущий момент, "мин", на самом деле, разбросано в Конституции очень много. К сожалению, это так, и это политическая близорукость. Потому что никогда нельзя смотреть по принципу "здесь и сейчас". Надо, конечно же, понимать, что президенты уходят и приходят, а Конституция остается. Ситуация меняется, и надо выстраивать Конституцию таким образом, чтобы не она не столько помогала хорошим, сколько мешала плохим.

Владимир Бабурин: Конституция 1993 года даст возможность нынешнему президенту Владимиру Путину сосредоточить в своих руках практически неограниченную власть?

Михаил Краснов: К сожалению, дает. Конституция наша устроена так, что фактически она предполагает моно-субъекты, то есть единовластие. Больше того, она мешает, просто институционально мешает развитию политической конкуренции. Плюс к этому в ней некоторые вещи слишком общо закреплены, и ситуация начинает зависеть от мировоззрения того самого моно-субъекта.

Кирилл Кобрин: Инициатива оппозиционных депутатов Государственной Думы и либеральных общественных деятелей не могла быть рассмотрена Конституционным судом, поскольку по форме не соответствовала требованиям закона. В беседе с моим коллегой Андреем Шарым известный московский политический эксперт Андрей Пионтковский заявил, что итогом последних событий в стране неминуемо станет резкое падение рейтинга президента Путина.

Андрей Пионтковский: В Конституционный суд можно направить не публицистический текст, а формальное обращение, которое он по закону будет обязан принять к рассмотрению. Для этого достаточно собрать определенное количество подписей депутатов или это мнение может высказать одно из региональных собраний, что я не исключаю. Процедуре формального рассмотрения соответствует не вообще намерение Путина, а вполне конкретный юридический текст, представленный в Думу к статьям Конституции. На мой взгляд, он совершенно очевидно не соответствует. И все-таки члены Конституционного суда - это достаточно профессиональные юристы, которые дорожат своей репутацией.

Андрей Шарый: Сегодняшние российские газеты не много внимания уделили инициативе 100 европейских и американских политиков и общественных деятелей, которые призвали руководство западных стран, руководство НАТО и Европейского союза оказать давление на Владимира Путина в связи с нарушением демократических норм в России. Как вы считаете, почему эта инициатива не обсуждается в российском обществе?

Андрей Пионтковский: Я в подобных случаях вспоминаю слова из Пушкина Вяземскому: "Любезный друг мой, Вяземский. Конечно, я презираю свое отечество с головы до пят, но мне крайне неприятно, когда это чувство разделяет со мной иноземец". В общем, это наши проблемы, и наиболее эффективно обсуждение их должно происходить между гражданами России. А внешняя реакция, конечно, интересна, но она вызывает то самое отторжение, которое так искусно выразил в своем письме наш великий поэт.

Кроме того, это ничем не помогает людям, которые защищают демократические ценности, потому что дает возможность власти спекулировать на тему вмешательства извне, агентов влияния и так далее. О чем, например, свидетельствует совершенно развязное интервью, которое вчера дал "Комсомольской правде" господин Сурков. Это личная инициатива человека, который, судя по формулировкам, встречающимся в его текстах, а затем в текстах президента, формирует политическое мышление президента. Ну, не он один, есть еще другие крупные русские политические мыслители - Павловский, например.

Андрей Шарый: Андрей Андреевич, хотел попросить вас прокомментировать еще одно зарубежное мнение. Австрийская газета сегодня высказывает такую точку зрения: "Владимир Путин все больше теряет контроль над страной. Прежде, во время первого срока, который прошел удачно, он понимал границы своей власти. Теперь он нарушает слишком много правил политики, и это не может продолжаться долго". Вы согласны с таким посылом?

Андрей Пионтковский: Это неизбежное следствие того укрепления личной власти и сосредоточивания все больших и больших полномочий в руках президента, которое происходило в течение первого срока. Просто наступила та критическая масса власти, после которой человек, контролирующий все, на самом деле становится беспомощным. Вспомните его классическое признание во время поездки в Ингушетию: "Оказалось все совсем не так, как мне докладывали в Кремле".

Андрей Шарый: За концентрацией критической массы, очевидно, следует взрыв. Каким он может быть?

Андрей Пионтковский: Я не ожидаю крупного социального и политического взрыва в стране в ближайшее время. Просто основная масса населения настолько растеряна и дезорганизована, она потеряла потенциал, который необходим для активной политической деятельности. Но наша форма взрыва путинской республики - это, по-моему, неизбежное обвальное падение доверия к президенту, который был для очень многих "президентом надежд".

XS
SM
MD
LG