Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Юрий Балуевский назначен новым начальником Генерального штаба вооруженных сил России


Андрей Шароградский: Сегодня стало известно, что Владимир Путин своим указом отправил в отставку генерала армии Анатолия Квашнина, который в течение последних 7 лет руководил Генеральным штабом Российской армии и, по неофициальным данным, увольнение Квашнина связано с упразднением целого ряда основных функций Генштаба. Квашнин, опять же по неофициальным данным, был с этим не согласен и подал рапорт об увольнении из вооруженных сил, несмотря на то что ему был предложен пост в Министерстве обороны. Место Анатолия Квашнина занял генерал-полковник Юрий Балуевский, которого многие военные эксперты считают блестящим штабным офицером и который в последние годы вел переговоры с западными партнерами России на самом высоком уровне, в частности, переговоры о сокращении стратегических вооружений. Юрий Балуевский недавно дал в Берлине интервью Радио Свобода. Некоторые его высказывания дают представление о взглядах нового начальника Генштаба на военную доктрину России. Вопросы Юрию Балуевскому задавал корреспондент Радио Свобода Юрий Векслер.

Юрий Балуевский: Мы считаем, что сегодня система противоракетной обороны, в частности, которую мы предлагаем строить вместе с нашими натовскими коллегами, должна обеспечивать невозможность любым террористическим организациям, в руки которых, не дай бог, могут попасть стратегические комплексы, я имею в виду стратегические ракеты, применить эти ракеты. В этом одно из предназначений ПРО. Второе: не дай бог, чтобы эти системы, межконтинентальные баллистические ракеты тем более, могли стать достоянием каких-то режимов, которые считают себя выше мира сего, и для которых потеря нескольких тысяч, десятков тысяч ни в чем не повинных людей считается особым делом. Мы против этого. Поэтому мы будем сотрудничать со всеми, кто будет готов создавать подобные системы, предназначенные для нейтрализации подобных придурков, как я бы назвал.

Юрий Векслер: Кто сегодня, с точки зрения военной доктрины России, является потенциальным противников и существует ли такое понятие - "потенциальный противник России"?

Юрий Балуевский: Мы исходим из того, что сегодня должны быть возможности государства, возможности армии отразить любую агрессию, откуда бы она ни исходила. Так как мы считаем, что сегодня у России нет прямой физической угрозы со стороны ни одного из государств.

Юрий Векслер: Когда мы говорим об ассиметричной угрозе, о терроризме, существуют ли у армии специфические какие-то задания, задачи и разработки сегодня в этой борьбе, потому что, в общем, это борьба не только армии как таковой?

Юрий Балуевский: Я согласен с вами. Мы вынуждены были, наверное, раньше, чем вооруженные силы других государств, внести уточнение в программу подготовки наших вооруженных сил. Мы начали их готовить к выполнению специальных задач, в том числе и борьбе с терроризмом, выполнению миротворческих задач. Считаем, что это направление правильное, и сегодня в рамках совета Россия-НАТО мы ведем большую работу по так называемой оперативной совместимости наших вооруженных сил с армиями других государств, понимая под этим словом, что подразделения Российской армии и подразделения других армий НАТО должны быть готовы и должны успешно решать совместные задачи в миротворческих операциях и в операциях по борьбе с терроризмом.

Андрей Шароградский: О причинах отставки Анатолия Квашнина и о том, как назначение Юрия Балуевского может повлиять на ход военной реформы в России, я беседовал с ведущим российским военным экспертом, автором книги "Российская армия: 11 потерянных лет" Александром Гольцем.

Александр Гольц: Анатолий Васильевич Квашнин уволен и прежде всего это произошло потому, что приблизительно месяц назад были приняты поправки к закону об обороне, которые, насколько можно судить, серьезным образом меняют функции российского Генерального штаба. Они сводятся к тому, что российский Генеральный штаб исключается из цепи оперативного руководства вооруженными силами и должен концентрироваться исключительно на стратегическом планировании. Анатолий Васильевич Квашнин наименее, чем кто бы то ни было, был способен в силу особенностей своего интеллекта к какому-либо планированию. А его первый заместитель Юрий Николаевич Балуевский, который стал теперь начальником Генерального штаба, действительно проявил себя как человек больших аналитических способностей, человек, который может таким планированием заниматься. Главный вопрос, который остается: как Квашнин смог прокомандовать вполне благополучно российским Генштабом в течение 7 лет? Я подозреваю, что под руководством Квашнина Генеральный штаб превратился в нечто такое, что уже реформировать будет, если и не невозможно, то довольно трудно.

Андрей Шароградский: Исходя из международного опыта, вот эта передача оперативного управления армией от Генштаба Министерству обороны, насколько продуктивна эта идея?

Александр Гольц: В принципе, это совершенно правильный шаг и он соответствует международному опыту. Именно так живет, скажем, комитет начальников штабов американской армии, генеральные и главные штабы во многих других странах. Другой вопрос, что такое решение должно было бы быть следствием, финалом длительной структурной перестройки вооруженных сил. Ну, к примеру, если теперь Генштаб не занимается оперативным руководством войсками, то возникает вопрос: кто должен таким оперативным руководством войсками заниматься? Это серьезный вопрос. По логике, если брать вот ту же американскую модель, то можно предположить, что такое оперативное руководство будет осуществляться оперативными командованиями, которых в Америке довольно много, они и территориальны, скажем, командование, которое отвечает за Европу и Атлантику, центральное командование, которое отвечает за то, что сейчас называется большим Ближним Востоком, и так далее. Так вот, у американцев такое планирование происходит в этих командованиях. Скажем, вся операция войны против Ирака была спланирована центральным командованием. У нас же роль таких командований выполняют военные округа. Но они не обладают способностями к планированию, потому что их главная задача - это мобилизация энного количества резервистов в случае войны. И их планирование идет отсюда. Они не могут заниматься таким оперативным планированием. Вот это лишь один из многих вопросов, которые возникают, когда начинаешь анализировать, как может действовать этот новый Генеральный штаб. Можно предположить, это делается или по наивности, по невежеству, или с тем, чтобы через энное количество времени прийти к президенту и сказать: дорогой Верховный главнокомандующий, это не работает.

Андрей Шароградский: А как вы считаете, Юрий Балуевский способен сдвинуть решение всех проблем, о которых вы говорили, с мертвой точки?

Александр Гольц: Он, действительно, один из немногих российских генералов, кто обладает тем, что принято называть штабной культурой. Но у Балуевского, как я понимаю, есть проблема: он человек гибкий, и блестяще даст обоснование всему тому, что прикажут ему сделать его высшие начальники. Будет приказ вот так реформировать вооруженные силы, он блестящим образом подготовит планы такой реформы, не будет такого приказа, он не будет этого делать.

Андрей Шароградский: Каково, на ваш взгляд, отношение генерала Балуевского к созданию профессиональной армии в России?

Александр Гольц: Дело в том, что у нас в этом смысле военное руководство едино. Они не хотят, не желают перехода полностью к профессиональной армии. И здесь Балуевский, я думаю, не отличается в этом смысле от своих коллег. Нужен очень сильный импульс со стороны президента, чтобы российские вооруженные силы всерьез начали переход к профессиональной армии.

XS
SM
MD
LG