Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Преследуют ли бизнесменов в России по национальному признаку?


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют корреспонденты Радио Свобода Елена Фанайлова и Виктория Мунблит.

Андрей Шарый: В Москве в Центральном Доме журналистов прошел "круглый стол", посвященный 90-летию оправдательного приговора суда по делу мастера кирпичного завода Менделя Бейлиса, обвиненного в 1911-м году в убийстве православного мальчика. Радио Свобода уже обращалась к этой теме пару недель назад в интервью с внуком Бейлиса Джеем, гражданином Соединенных Штатов. Сегодня известные российские адвокаты, публицисты и правозащитники говорили об исторических уроках дела Бейлиса, которое парадоксально, как кажется участникам "круглого стола", перекликается с историей вокруг нефтяной компании "ЮКОС".

Елена Фанайлова: Разговор об уроках дела Бейлиса превратился в разговор о проблемах сегодняшней России, о ксенофобии общества, антисемитизме политической элиты и прежде всего о деле "ЮКОСа". Тон разговору задал глава Московской Коллегии адвокатов Генри Резник:

Генри Резник: Подброшен фон для обсуждения этой даты, которая сейчас отмечается, подброшен известно какими арестами. Ну что сказать? Я не считаю, что еврейство господина Ходорковского является определяющей причиной того, что сейчас он находится в следственном изоляторе, но, понятно, что антисемитизм присутствует в головах тех деятелей, которые заварили все это дело. Еврейство Ходорковского способствует такому самооправданию, я бы сказал, такой уверенности в своей правоте, то есть, неправоте. Вот я категорически возразил бы, если бы был выдвинут такой тезис, что это означает некую волну антисемитизма. Оснований для этого нет потому, что политика, вообще нынешняя власть центристская, цвет центра всегда не очень привлекательный - он серый. Но центр вообще не очень приветствует любые крайности. Хотя, повторяю, просится сленг, вот этот "наезд" определенный, он в известной степени связан с тем как бы, что еще и еврей.

Елена Фанайлова: Разговор об исторических уроках дела Бейлиса продолжает президент фонда "Холокост", публицист Алла Гербер.

Алла Гербер: Открытый процесс - это большая заслуга, я бы сказала, даже того российского общества. Мы знаем, что наши дедушки, наши родные шли по закрытым процессам, по процессам, которые назывались "тройка". "Тройка" за пять минут решала судьбу человека, жить ему или не жить, если жить, то сколько и где, и никто никогда ничего не мог сделать, и общество все глотало, потому что общество боялось, что завтра, если не сегодня, возьмут следующего. Да, было дело Бейлиса, был холокост, а потом начался наш новый собственный холокост - дело инженеров, дело писателей, Антифашистский еврейский комитет, дело врачей, наконец, пятый пункт, новая черта оседлости. Все это мы пережили, все это было с нами, всему этому как могли сопротивлялись, как могли не сопротивлялись. Так жили. Я когда прочла дело своего отца, он был инженером, готовилось дело инженеров-вредителей, оно потом не состоялось. И когда я прочла, что он был членом антисоветского сионистского комитета, возглавляемого Михоэлсом - это как бы уже известно, но еще и Фейхтвангером, только потому, что Фейхтвангер был еврей, достаточно было его записать - это я видела своими глазами. Кто мог тогда защитить моего отца и десятки, сотни, тысячи ему подобных? Наверное, общество могло, но общество было в таком страхе, что оно не то, что могло, оно боялось даже пошевельнуться, оно боялось дышать, оно боялось думать, потому что и мысль, казалось, подслушивалась. Дело Бейлиса научило нас всех, кто с этим делом знаком, что общество что-то может, общество не должно молчать, общество имеет голос. И лучшие представители этого общества владеют этим правом на голос, и пока они еще могут говорить.

Мы не будем сейчас заниматься анализом того, что происходит сегодня в деле "ЮКОСа", а, точнее, я бы сказала, в деле лидеров "ЮКОСа", людей значительных, ярких, незаурядных, людей, раздражающих этой своей яркостью, незаурядностью. Один сидит, другой вынужден не вернуться в Россию. Ходорковский сидит, Невзлин, увы, так и не стал по-настоящему ректором университета. Но общество, памятуя все то, что прошло в ХХ веке, начиная с кишиневских погромов, дела Бейлиса и так далее, общество сегодня и встревожено, и трусливо одновременно, и равнодушно, и молчаливо. И что-то пытается говорить, что-то пытается как-то о себе заявить, но все еще по-прежнему, как много лет назад, только пытается, и не так, как оно сумело это сделать во время дела Бейлиса. Вспомните статьи Короленко, вспомните все то, что мы читали в связи с этим процессом. Мы размышляли о том, что нас ждет или уж пришло. Я не хочу говорить этих громких слов - мы не должны молчать, но мы не должны молчать.

Елена Фанайлова: Не собирается молчать о деле "ЮКОСа" публицист Леонид Жуховицкий.

Леонид Жуховицкий: Когда я узнал об аресте Ходорковского, я увидел по телевидению выступление господина Колесникова, то первое, что я подумал: есть такая телевизионная передача "К барьеру", я попросил передать Колесникову мой вызов, я хочу его вызвать к барьеру. Мне сказали, что никто из руководителей прокуратуры в открытую полемику не ввяжется. Пользуясь этим скромным инструментом гласности, нашим "круглым столом", я хочу повторить: я вызываю господина Колесникова к барьеру. Я понимаю, когда какие-то американские конгрессмены говорят о деле "ЮКОСа", есть у любого представителя власти возможность им ответить - это не ваше дело, занимайтесь своими бизнесменами. Но нам ответить так не может никто. Я - гражданин России, и это мое дело.

Елена Фанайлова: Глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева через 90 лет после дела Бейлиса во времена дела "ЮКОСа" рассуждает о современном русском антисемитизме, государственном и народном.

Людмила Алексеева: Антисемитизм у нас умеренный, по сравнению с другими нашими фобиями. Это все-таки очень опасное явление, потому что это знаковое явление, потому что это классическое мировоззрение фашизма, а у нас он даже не коричневый, а красно-коричневый. У нас антисемитизм опасен, я бы сказала, не на бытовом уровне, а на политическом, потому что им заражена наша политическая верхушка, радикально-националистическая, вроде Рогозина пресловутого, Макашова, Зюганова. Политическая верхушка заражена антисемитизмом больше, чем население, даже если говорить о необразованной части общества. Можно ли сказать, что у нас антисемитизм - государственная политика? По сравнению с советским временем, я бы сказала, что нет. Потому что тогда еврея не принимали на работу, потому что он еврей, или в институт, потому что он еврей. Сейчас этого нет. Но антисемитизм политической верхушки отражается и на поведении нашей правящей уже элиты, я имею в виду президента, правительство, парламентариев и так далее.

Елена Фанайлова: Об ответственности правящей элиты в деле "ЮКОСа" говорит драматург Александр Гельман.

Александр Гельман: Когда в стране, в обществе, где антисемитизм является бытующим явлением, против евреев, против известных евреев особенно, проводится какой-то процесс, то если государство, если правительство хочет, чтобы его считали не антисемитским, оно должно быть особенно осторожным, особенно тщательным в вопросах соблюдения закона. Потому что любое привлечение к судебной ответственности еврея, безусловно, оживляет антисемитизм в стране, безусловно, вызывает антисемитские повышенные реакции. И то, как это делалось, как арестовывалось - это, действительно, напоминало худшие времена, которые мы пережили в нашем обществе, здесь элементы сталинщины присутствовали.

Елена Фанайлова: И последнюю параллель дела Бейлиса с делом ЮКОСа проводит Александр Асмолов, заведующий кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ:

Александр Асмолов: Являлось дело Бейлиса внутренним делом Российской империи? Мы все хорошо помним, что в деле Бейлиса приняли участие и Соединенные Штаты, и Европа, и целый ряд стран мира, придали этому делу геополитический резонанс. Поэтому, когда мы обсуждаем подобного рода дела, мы должны задать себе следующие вопросы: является ли дело Бейлиса внутренним делом? Является ли "хрустальная ночь" в Германии внутренним делом Германии? Является ли Варфоломеевская ночь внутренним делом Франции? Я говорю об этом неслучайно, потому что все эти события имеют достаточно четкие историко-культурные, политические и идеологические последствия. Переносясь опять же, нарушая формулу Алексея Константиновича Толстого, который предупреждал, "ходить бывает слизко по камешкам иным, о том, что было близко, мы лучше помолчим", переносясь на сегодняшнюю почву, я хочу сказать: является ли дело "ЮКОСа", как это иногда говорят, внутренним делом России? С моей точки зрения, ответ на этот вопрос, редуцирующий это дело к внутренним событиям, редуцирующее это дело только к одной экономической мотивации, является совершенно некорректным и неправильным ответом. Каждый из этих дел является делом, особенно сейчас в ситуации роста коммуникации, затрагивающей всех и каждого, невероятно опасна тенденция инкапсуляции дела ЮКОСа, как в свое время была попытка инкапсуляции дела Бейлиса.

Елена Фанайлова: Такой итог разговора о деле Бейлиса и уроках его в деле "ЮКОСа" подвел доктор психологии Александр Асмолов.

Андрей Шарый: Причинно-следственные связи между уголовным преследованием российских бизнесменов и их национальностью московские журналисты обнаружили в дни недавнего визита в Москву премьер-министра Израиля Ариэля Шарона. Сейчас на связи с нами по телефону из Тель-Авива корреспондент Радио Свобода в Израиле Виктория Мунблит. Виктория, напомните пожалуйста, как точно Ариэль Шарон формулировал отношение Израиля к проблеме бизнесменов еврейской национальности, которые подвергаются преследованиям Генеральной прокуратуры России?

Виктория Мунблит: Ариэль Шарон в своем разговоре с Владимиром Путиным, заинтересовавшись судьбой Михаила Ходорковского, подчеркнул, что его интерес не обусловлен национальной принадлежностью Ходорковского, или, скажем, Невзлина.

Андрей Шарый: В Израиле как-то комментируют ту обеспокоенность, которую вызывает в России связь между национальной принадлежностью российских бизнесменов и уголовными преследованиями в их адрес. Что-то есть в печати, в высказываниях политиков?

Виктория Мунблит: Нет, Андрей, более того, во всех газетах, естественно, был рассказ об аресте Михаила Ходорковского, в некоторых, таких, как газета "Маарив", даже не упоминалось, что Михаил Ходорковский является евреем. Что касается, например, Невзлина, который прибыл в Израиль, то, естественно, о его национальной принадлежности говорилось, поскольку он попросил гражданства, но только в связи с этим фактом, не более того. Когда, в принципе, когда бы то ни было шла речь о преследованиях тех или иных бизнесменов, практически никогда не педалируется и не подчеркивается их национальная принадлежность. Израиль явно и четко не склонен увязывать преследование тех или иных бизнесменов с их национальностью.

XS
SM
MD
LG