Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Могли ли российские моряки в Гремихе подвергнуться радиоактивному заражению?


Программу ведет Иван Толстой. Принимает участие руководитель петербургского представительства норвежской экологической организации "Беллоны" Александр Никитин.

Иван Толстой: По данным петербургского представительства норвежской экологической организации "Беллона", 10 российских моряков получили повышенную дозу радиации при работах в Гремихе в хранилище твердых радиоактивных отходов, где помещено оборудование, извлеченное из атомных подводных лодок. В ответ на обнародование этих данных помощник главкома морского флота Игорь Дегало заявил, что это не соответствует действительности. Сейчас в московской студии "Свободы" находится руководитель петербургского представительства "Беллоны" Александр Никитин.Здравствуйте, Александр Константинович. На каких фактах основала "Беллона" свое заявление?

Александр Никитин: Вы знаете, мы получили информацию об этом инциденте от людей, которые живут в Гремихе, и они сказали нам о том, что такой инцидент был, что его пытаются скрыть, не распространять в средствах массовой информации.

Иван Толстой: А какие вообще технологические требования, по сведениям экологов, не соблюдались в Гремихе, насколько вообще обоснованы эти опасения?

Александр Никитин: Речь идет о площадке или о хранилище, если его можно так назвать, твердых радиоактивных отходов, высокоактивных отходов. Это в основном металл, различные конструкции, которые были изъяты при утилизации подводных лодок из реакторов. И в соответствии со всеми правилами, такие отходы должны храниться в надежных хранилищах, и работа с такими отходами, правилами установлено, как работать с этими отходами. Люди, которые работают, они должны быть защищены, должны иметь дозиметры, должен вестись за ними контроль и так далее. Есть нормативные документы, которые все эти правила устанавливают. Очевидно, в этом случае, когда произошел этот инцидент, то таковые правила не соблюдались.

Иван Толстой: Насколько вообще характерно то, что произошло в Гремихе по сравнению с тем, что происходит по всей России в целом?

Александр Никитин: Как правило, такую информацию пытаются скрыть или засекретить, и мы можем только случайно узнавать об этих инцидентах. Тот факт, что ее пытаются постоянно скрывать, он работает против тех, кто это делает. И сколько таких случаев происходит в различных базах военно-морского флота или на объектах Министерства атомной промышленности - сказать тяжело. Но, я подозреваю, зная состояние объектов, зная состояние хранилищ, зная организацию, когда выполняются такие работы, я подозреваю, что это нередкие случаи. Но, я повторяю, что, к сожалению, мы можем это узнавать случайно. Обнародуя то, что произошло, мы как бы хотим сказать власти о том, что существуют законы, которые запрещают засекречивать или скрывать данную информацию. И мы хотим обратиться к ним и сказать: выполняйте собственные законы.

Иван Толстой: Хорошо, конечно, существуют всякие нормативные акты, существуют инструкции, существуют законы, которые могут не соблюдаться. Но вы - опытный эколог и знаете ситуацию в России, как, с вашей точки зрения, какой фактор все-таки главный - отсутствие положенного финансирование этой области или, может быть, человеческий фактор какой-то играет важную роль? Что вы скажете по этому поводу?

Александр Никитин: Я думаю, что проблема комплексная. Я уже не могу сказать сегодня то, что я мог сказать, допустим, 5-7 лет назад, что у России нет денег для решения этих проблем. Наоборот, я бы мог сказать, что этих денег сейчас уже достаточно. И вопрос состоит лишь в том, как этими деньгами распоряжаются, и куда эти деньги деваются, и куда они направляются. Достаточно много программ, я мог бы их перечислять, которые финансируются различными западными программами, фондами и так далее. Но нас беспокоит то, что на самом деле эти деньги идут не по назначению или нет приоритетов каких-то, куда в первую очередь должны пойти деньги, на какие цели должны пойти деньги. Ну и, конечно, человеческий фактор. Вот тот объект, о котором мы говорим, он, собственно говоря, принадлежит не Министерству обороны, не военно-морскому флоту, он принадлежит Министерству атомной промышленности. И спор о том, это были матросы или это были гражданские люди, которые облучились, он как бы формальный. И когда военно-морской флот отрицает то, что это были матросы и говорит о том, что это не были не матросы, то эта позиция такова, что это не касается нас, нашего ведомства, но это не позиция государственная, которая бы говорила о том, что так вообще не должно быть.

Иван Толстой: Конечно, между двумя ведомствами может, собственно говоря, провалиться сама суть вопроса, и ничего не будет решено. Вот по последним сообщением командование флота все-таки заявило, что назначено расследование. Что подсказывает ваш опыт - подобное расследование приводит к вскрытию сути проблемы?

Александр Никитин: Как правило, когда назначено расследование, то создается специальная комиссия и все зависит от того, как это будет сделано. Как правило, это ведомственная комиссия, результаты которой они остаются, как правило, внутри ведомства. И задача этой комиссии, которая расследует аварии, катастрофы, инциденты такие более мелкие, задача, как правило, сводится к тому, чтобы не найти виновных в том, что произошло и, тем более, чтобы не сделать выводы, которые могли бы способствовать тому, что это не повторится. Поэтому я не очень верю в том, что выборы комиссии будут иметь какое-то значение для того, чтобы могли сделать, чтобы такие вещи не повторялись.

XS
SM
MD
LG