Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Уволено руководство Московской прокуратуры. Бывший зампрокурора Синельщиков апеллирует к президенту Путину


Программу ведет Владимир Бабурин. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Лев Ройтман, Кристина Горелик беседует с заместителем прокурора Москвы Юрием Синельщиковым и адвокат Михаил Бурмистров.

Владимир Бабурин: Прокурор Москвы Михаил Авдюков, переведенный на должность советника Генерального прокурора, получил строгий выговор. Его первый заместитель Юрий Синельщиков отстранен от должности. Он заявил, что не согласен с выводами Генеральной прокуратуры и намерен обжаловать ее решение в суде. Юрий Синельщиков ответил на вопросы нашего корреспондента Кристины Горелик.

Кристина Горелик: По результатам комплексной проверки, проведенной в Московской городской прокуратуре представителями прокуратуры Генеральной, выявлены многочисленные нарушения закона, в частности, более девяти тысяч укрытых от учета преступлений, утверждения городской прокуратуры, инспирированных милицией дел. Что вы можете сказать по этому поводу?

Юрий Синельщиков: Насчет инспирированных дел я ничего сказать не могу, потому что приговор никто не опротестовал, не отменил ни один, в том числе Генеральная прокуратура, это мне ничего не ведомо, может быть, в каких-нибудь загашниках есть. В официальной справке действительно фигурирует цифра, что 9 тысяч укрытых преступлений выявили они, но почему-то 9 тысяч дел они не возбудили. Они возбудили несколько сот уголовных дел, по моим сведениям, по моим данным, может быть, около тысячи. Мы же всю информацию не получили, там сказано – возбудили, допустим, какое-то количество убийств, на самом деле мы получили 60% от этого массива, который дает, поэтому точные цифры я пока не знаю. Но возбуждено не 9 тысяч дел, а возбуждено где-то несколько сот. Да, они выявили серьезные нарушения, убийства были укрыты милицией от учета – это очень серьезное нарушение, нет вопросов. Только, почему в этом виноват прокурор, почему виноват Синельщиков? В этом виновата прежде всего система Грызлова. Это же они укрывали, не мы укрывали вместе с ними. Почему мы должны быть сняты с должностей, почему я должен быть снят с должности, не начальник ГУВД, это же его подчиненные укрывают - простой вопрос.

Кристина Горелик: Но прокуратура способствовала, написано, по крайней мере.

Юрий Синельщиков: Прокуратура выявляет и возбуждает ежегодно дел во много раз больше нежели Генеральная сделала своей громадной бригадой. А у нас выявляют и возбуждают девочки по 24-25 лет, вчерашние секретарши. Вы понимаете, что такое наши помощники по милицейскому надзору, если вам показать – это девочки, которые вчера институт закончили. Эта девочка приходит к майорам, полковникам, подполковникам и пытается им вправить мозги. Эта девочка настолько робкая, что еще и двух слов связать не может, я же их вижу всех на аттестации этих девочек.

Кристина Горелик: По мнению некоторых наблюдателей, не исключено, что последние события в прокуратуре могут быть связаны с предстоящими выборами мэра Москвы. По другим версиям, проверка была проведена в рамках кампании "Оборотни в погонах", которую многие также называют предвыборной. По вашему мнению, какую подоплеку имеет это дело?

Юрий Синельщиков: Я убежден, что это связано с выборами, надо под выборную кампанию в Государственную Думу и под все другие выборные кампании. Надо показать, что вверху власть, в самых верхних эшелонах влияет, правит, управляет, что она владеет ситуацией, оздоравливает обстановку. Народу простому это понравится, наверное. Особенно люди, которые не очень вникают в ситуацию. Ведь рады будут. Ну что, разогнали, скажут, руководителей прокуратуры. Многие будут рады, кто не вникает детально. Что касается "оборотней" – то же самое, совершенно естественная вещь. Надо расправиться с прокурорами, когда Грызлов со своими расправляется. А как же тут, тоже генералов не разогнать? Я тоже генерал.

Кристина Горелик: Ваша фамилия как раз фигурирует в материалах проверки Генеральной прокуратуры в связи со странными превращениями уголовных дел и освобождениями из-под стражи лиц, обвиняемых в преступлениях.

Юрий Синельщиков: Да, все до одного факты "липа". Я обо всем этом сегодня рассказал на коллегии. Мне никто члены коллегии не возразил, все с этим согласились, что это "липа" самой чистой воды, что это неправда. Она примитивно эта "липа" составлена. Что тут можно еще говорить? Говорить больше нечего. Везде, где стоит моя фамилия, везде это полная неправда.

Кристина Горелик: Скажите, вы говорили о напряженных отношениях между Генеральной прокуратурой и Московской городской прокуратурой, немножко поподробней об этом.

Юрий Синельщиков: Существуют напряженные отношения, существуют много лет. Существуют, потому что, действительно, во-первых, мы не выполняем идеально свои обязанности, это вызывает раздражения вверху. Это все правильно, все это справедливо. Но никто не пытается вникнуть, а почему мы эти обязанности не исполняем, никто не вникает в то, что у нас самый молодой из всех субъектов федерации состав прокуроско-следственный. Никто не вникает в то, что у нас мало штатов. Никто не вникает в то, что в Москве в два с половиной раза преступность выросла за пять лет. Ведь по итогам последнего года во всех абсолютно субъектах федерации преступность сократилась, а в Москве она выросла опять и неведомо на какие цифры. Единственный субъект, где выросла преступность. То есть надо было не только с проверкой придти, все это можно было понять и без проверки, все это было ясно и без проверки всем, обо всем этом и сами говорим. Надо было продумать, какую оказать помощь, как оздоровить милицию, раз она безобразничает, какую содействие и помощь оказать нам, работникам, и как сделать так, чтобы у нас не девочки сидели, а мужики солидные на милицейском надзоре. Ведь девочку, которой 23-24 года, мы посылаем ночью проверять изоляторы временного содержания, где пьяные милиционеры в полночь, вы же понимаете, нде мордобитием занимаются, а мы эту девочку несчастную посылаем. Вы можете себе представить, что мы делаем, в каких диких условиях мы находимся. Нам мешают работать по нормальному. Профинансировать нас Генеральная прокуратура. Если у них денег нет, так идите к президенту. Если вам президент, правительство не дает, то ложитесь на рельсы. Не хотите лечь на рельсы – идите в отставку. Вот и все, какого черта сидеть там. Некоторые сотрудники наши вынуждены работать наугад, на интуицию. Решения по интуиции принимают – вы знаете, какая это страшная вещь? Они завалены делами, материалами, они погрязли в них. Как можно в этих условиях принимать нормальное решение? То есть москвичи в диком положении. И я не убежден, что все решения правильны, и я не убежден, что все аресты законны. Это страшное явление - это никого не интересует.

Владимир Бабурин: Прокомментировать скандал в Московской прокуратуре мы попросили адвоката Михаила Бурмистрова.

Михаил, я, конечно, понимаю, что, может быть, мы обратились не совсем по адресу, вы – адвокат, и по должности своей прокуратуре должны оппонировать. Поэтому я хочу все-таки, чтобы вы сказали свое мнение просто как юрист. Потому что то, что сейчас происходит в Московской прокуратуре, такого в истории прокуратуры не было никогда. Когда один из московских прокуроров жалуется на руководство Генеральной прокуратуры президенту страны, и это первый заместитель прокурора Москвы Юрий Синельщиков. У него, кстати, самый большой стаж работы в руководстве прокуратуры, он 9 лет там проработал. Предал огласке свое письмо Владимиру Путину. Все-таки прокуроры – это люди в погонах, и какое-то чинопочитание, военная дисциплина у них должна быть. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы это случилось.

Михаил Бурмистров: Несомненно произошло не из ряда вон выходящее, а произошло событие, которое дало основание господину Синельщикову обратиться к президенту. Я с вами согласен, что мне трудно комментировать как адвокату, но я постараюсь в данном случае выступить как бывший работник прокуратуры. Я сам отработал 20 лет в органах прокуратуры, из них более десяти лет в Генеральной прокуратуре Союза ССР, к тому же я лично знаком был с господином Синельщиковым, мы даже вместе выезжали в командировки. Конечно, действия Юрия Петровича, обращение к президенту – наверное, было продиктовано уже крайней мерой, поскольку вопрос о его увольнении висел в воздухе, и вчера уже фактически был предрешен вопрос о его освобождении от занимаемой должности. Потому что помощник Генерального прокурора Вешнякова заявила о том, что действия Синельщикова недопустимы. Я думаю, что, если по большому счету, Юрий Петрович человек, который квалифицированный и грамотный, наверняка, я в этом ни йоту не сомневаюсь, что недостатки в его работе были. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Но если говорить объективно о системе прокуратуры и прокуратуре города Москвы как части системы Генеральной прокуратуры, я полагаю, что если и говорить о больших просчетах, они в первую очередь касаются руководителя. Раньше говорили: каков поп, таков и приход. И я думаю, что недостатки в деятельности периферийных органов, а мы систематически читаем в средствах массовой информации о том, что недостатки в Новосибирской области, в Тамбовской области, везде говорится, то, конечно, в первую очередь это продиктовано слабой организацией со стороны прокуратуры Генеральной. Я, исходя из своего личного опыта, могу сказать, что более серьезные претензии у подавляющего большинства адвокатов, кто работает по серьезным большим делам громким, это претензии именно к генеральной прокуратуре, которая является иногда дезорганизатором работы, которая неправильно ориентирует по проблемам борьбы с преступностью и методам работы. Вы не представляете, сколько жалоб поступают систематически на незаконные действия следствия Генеральной прокуратуры. Я могу сказать, что если мы обращаемся к прокуратуре города Москвы или в другом регионе на действия следователей, и если жалобы там рассматриваются, и мы получаем подробные ответы, то в генеральной прокуратуре, сколько бы ни обращались адвокаты, почти что 99% случаев всегда поступает один и тот же ответ, что нарушений законности нет. Притом они очевидны, они вопиющи, кричащи, но в своем глазу они не видят соринки. Сейчас я рассматриваю акцию, которая произошла в прокуратуре города Москвы, в какой-то степени попыткой путем оргвыводов обезопасить себя после этой ситуации, пришедшей с "оборотнями". Я думаю, наверное, уже столько раз мы наступали на эти грабли. Я помню, как освободили от занимаемой должности Пономарева, прокурора города Москвы после убийства Листьева. Да, я не спорю, что это трагедия, и трагично, что до сих пор убийцы не найдены, но снимать за это прокурора Москвы, притом такого высококвалифицированного юриста, специалиста, бывшего достаточным авторитетом среди и работников прокуратуры, и в адвокатуре - это было недопустимо. Конечно, в полном объеме информацией я не владею. Для того, чтобы говорить конкретно о необходимости освобождения от занимаемой должности Синельщикова, надо видеть цель материалов проверки, их читать и видеть, какова в действительности роль самого Юрия Петровича и руководства прокуратуры города Москвы. У меня такое впечатление, что Генеральная прокуратура создала шум и создала этот вопрос о том, что в прокуратуре города Москвы все неблагополучно, и они подлежат снятияю. Если обвинять прокурора города Москвы в недостатке деятельности органов внутренних дел, тогда вопрос: а почему же начальник ГУВД, который непосредственно несет ответственность за соблюдение законности в собственном подразделении, находится на своем месте? По всей видимости, в первую очередь тех надо проверить тех, кто в первую очередь отвечает, именно руководители МВД. Я думаю, что здесь имеют место внутриведомственные трения, которые нашли такой большой афектный резонанс и такие кардинальные резкие решения.

Владимир Бабурин: Господин Бурмистров, вы задали вопрос достаточно риторический. Простите, я вам тоже такой же риторический вопрос задам: Юрий Синельщиков в своем открытом письме попросил президента Путина вмешаться. Я думаю, что вряд ли он надеялся, что президент вмешается. Так и произошло: президент, как всегда, остался вне схватки. Говоря о причинах, вы назвали дело "оборотней в погонах", а как вы считаете, имеют ли здесь какую-то роль те непростые отношения, которые сложились сейчас между президентом, Генеральной прокуратурой в связи с делом ЮКОСа?

Михаил Бурмистров: Я не знаю отношений между президентом и делом ЮКОСа, я не могу судить о том, чем не владею. Другое дело, если говорить о деле "оборотней", то теоретически и реально надо смотреть на то, что это проблема не только болезни органов внутренних дел. Подумайте, сколько людей было осуждено незаконно в результате противоправных действий этих лиц, которые подбрасывали наркотики и оружие. Так вот теперь вопрос: как же работает наша система, ведь это не только прокурор, который осуществляет надзор, это судебная система, которая проверяет доказательства. То, что сейчас в средствах массовой информации я читаю о том, как люди жаловались, обращались и обжаловали судебные решения, но они все не находили разрешения. Вот эта проблема судебной системы. Подумаем еще раз об одном и том же вопросе, который каждый раз говорят юристы, особенно адвокаты, что у нас оправдательные приговоры – это исключение, 0,4%. Я знаю, что работники Верховного суда постоянно твердят, что количество оправдательных приговоров растет, но если мы реально посмотрим, то это выдается желаемое за действительное. В реальности все огрехи следствия опять подтверждаются судебными решениями. И то, что независимого, справедливого суда мы подчастую не видим, это могу я совершенно категорично заявлять по тем делам, которые мне приходилось принимать участие. К сожалению, судебная система не является гарантом обеспечения конституционных прав граждан. А насчет президента, что обратился к президенту, я думаю, что если исходить из понятий конституции и роли президента, который является гарантом конституции, то Синельщиков имел право, такого обращения никто решить это не мог. А как среагирует президент и администрация президента, если исходить из интересов общества, то, я думаю, что целесообразно обратиться в первую очередь к тем, кто руководит системой прокуратуры, именно к организации Генеральной прокуратуры. А здесь пробелов, на мой взгляд, более, чем достаточно. А вот эти заявления, например, в отношении нашего правительства, конечно, никто не имеет права лишать возможности Генеральную прокуратуру высказывать свое суждение. Но я полагаю, что все-таки и руководитель правительства и президент высказывает свое видение проблемы развития и правоохранительной системы, имеют право на свою точку зрения и рассматривать это как непосредственное давление на суд, я думаю, что это тоже не очень корректно было со стороны Генеральной прокуратуры.

Владимир Бабурин: Какова политическая составляющая событий вокруг Московской и Генеральной прокуратур? Об этом мой коллега юрист Лев Ройтман, автор и ведущий программ Радио Свобода "Факты и мнения. Комментаторы за круглым столом".

Лев Ройтман: По федеральному закону "О прокуратуре" Российская Федерация прокуратура - это единая структура. Мало того, в соответствии с этим законом, и прокурор Москвы, как прокурор субъекта федерации, чем является Москва, и его заместители, включая и Синельщикова, являются номенклатурой Генеральной прокуратурой. С этой точки зрения, все, что происходит внизу на уровне субъектов федерации, непосредственно проецируется на Генеральную прокуратуру. Но любопытно также и другое: поскольку происходит подобное проецирование, то не вызывает никаких сомнений, что Московская прокуратура в данном случае в своих должностных административных порядках приносится в жертву, она получает роль "козла отпущения" именно за грехи Генеральной прокуратуры. Но с Генеральной прокуратуры пока еще на должностном уровне ничего не требуют в кадровом плане. Потому что сейчас менять Генерального прокурора – это означает признать, что вообще вся система, вся структура надзора за правоприменительной деятельностью в стране никуда не годится. Это означает попросту признать, что система не работает, ее нужно менять, о чем, кстати, многие правоведы давно говорят. К подобным переменам президент определенно не готов, поскольку он является, если применять термин из римской истории, кунктатором, то есть он тянет, он пассивно действующая фигура, фигура как будто бы примиряющая, как будто бы равноудаляющая и в то же самое время предпочитающая бездействие прямому действию.

XS
SM
MD
LG