Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Дни белой трости в Петербурге

  • Ольга Писпанен

Программу ведет Ольга Писпанен. В программе принимает участие корреспондент Радио Свобода Татьяна Вольтская. Гость студии - Георгий Сардаров.

Ольга Писпанен: В Петербурге проходят Дни белой трости. Концерты, спортивные состязания, встречи представителей властей с инвалидами по зрению - все это раз в год привлекает внимание общественности к проблемам слепых. Однако несмотря на то, что в городе проживает около 11 тысяч инвалидов по зрению, в нем практически отсутствует инфраструктура для незрячих.

Татьяна Вольтская: По данным Всероссийского Общества слепых, в Петербурге проживает около 11 тысяч инвалидов по зрению. Грядущей отменой льгот встревожены все, но, может быть, больше всего оснований для беспокойства у слепых и слабовидящих людей. Ведь для них даже сам процесс оплаты за проезд в переполненном транспорте превращается в проблему, не говоря уже о том, где взять эти деньги. В городе практически нет светофоров со звуковыми сигналами, на улицах и во дворах поврежденный асфальт, не хватает собак-поводырей, на пути - рекламные щиты, открытые люки, неубранный снег.

Отдельная проблема - это безработица. Существуют специальные предприятия Всероссийского Общества слепых. Говорит заведующий отделом медико-социальной экспертизы и реабилитации слепых и слабовидящих Центра медико-социальной экспертизы, протезирования и реабилитации имени Альбрехта Михаил Разумовский.

Михаил Разумовский: Слепые работают на предприятиях, они объединяются и сейчас в комплексы реабилитации. Там может производиться все - от пуговиц до сложных сборочных работ, связанных с платами для телевизора, деталей для автомобилей, тракторов и так далее. Там достаточно хорошие линии, приспособленные для слепых, - это конвейерные ленты, индивидуальные рабочие места. Подбирается труд, который может выполнять инвалид по его состоянию зрения, по его состоянию здоровья.

Адаптация дальнейшая наблюдается специальной группой реабилитологов, которая сопровождает каждого инвалида, объясняет ему все задачи, знакомит его с производством, с работой, с микрорайоном, как ходить, как добираться. Присылают специальный транспорт к определенным станциям метро, где собираются инвалиды.

Татьяна Вольтская: Эти рабочие места вскоре могут быть потеряны. Дело в том, что по новому законодательству тот, кто работает, теряет денежную прибавку по инвалидности. Кому-то работать станет невыгодно, у кого-то не хватит денег на проезд. И предприятия могут закрыться, обездолив тех, кто не мыслит своей жизни без работы. В чаду реформ о слепых подумать не успели - в результате монетизации льгот они могут лишиться также поводырей и провожатых при поездках в другие города.

Ольга Писпанен: Сегодня у нас в студии генеральный директор Благотворительного фонда имени Грота Георгий Сардаров.

Я знаю, что для вас это семейное дело - благотворительность, помощь слепым, плохо видящим детям. Расскажите, пожалуйста, подробнее историю вашей семьи.



Георгий Сардаров: Да, у нас очень интересная история нашего фонда. Сразу же хочу сказать, что наш фонд не такой, как обычно, скажем, Фонд мира и так далее. Наш фонд - это маленький фонд, в котором работает всего 4 человека и который продолжает дело семьи. Наш основной фонд был открыт в 1881 году. То есть наш предок Константин Карлович Грот на свои средства построил школу для слепых - первую школу, которая была открыта в Санкт-Петербурге. И в дальнейшем это дало движение развитию таких школ. По стране при его жизни было открыто, по-моему, 38 подобных заведений - училищ и школ для слепых.

Наш фонд организован в 2000 году, мы как бы созрели для того, чтобы продолжать это семейное дело. Поскольку мы с братом двоюродным являемся бизнесменами, у нас медицинская фирма, и мы и так помогали школе, и, так как наших средств было недостаточно, мы решили обратиться к тому, чтобы создать такой фонд. В 2000 году он создан, и вот пятый год мы работаем.

Ольга Писпанен: Насколько успешно? Все знают, что благотворительные фонды - это такая двоякая история: с одной стороны, нужно либо ходить попрошайничать, либо самим зарабатывать много денег, чтобы заниматься благотворительностью.

Георгий Сардаров: Совершенно верно, нужно, во-первых, "попрошайничать". И такие у нас есть две дамы - они бывшие педагоги школ, то есть люди с высшим образованием, которые постоянно подтягиваются, они профессионалы в своем деле. Но обязательно за таким фондом, особенно небольшим, должна стоять какая-то крупная фирма. Эта фирма поддерживает финансово все расходы фонда и также выплачивает зарплаты тем же дамам. И во всяких непредвиденных случаях - так как школе частенько требуются срочно деньги, которые им неоткуда взять, - мы всегда помогаем. Вот сейчас прошел Третий съезд педагогов России, и нужны были довольно большие средства. Ни государство, ни правительство города, несмотря на все предварительные договоренности, практически ничего не дали. Где-то на 80 процентов мы оплатили этот съезд. И о нас нигде не было сказано.

Ольга Писпанен: Мы еще об этом поговорим. Ваша школа в своем роде единственная, это первая школа, созданная именно самим Гротом, и до сих пор она существует. Правда, ее перевели на другое место.

Георгий Сардаров: Да, раньше она находилась на Петроградской стороне, на Песочной набережной - это теперь улица Грота. Там с помощью царя, который дал миллион (это по тем временем очень большая сумма была), были построены три здания. Одно сейчас, по-моему, принадлежит Институту Бонч-Бруевича, а раньше это даже называлось не школа слепых, а Институт для слепых детей, то есть там было такое разностороннее образование.

Ольга Писпанен: А сейчас даже, кажется, институтов нет для слепых, только школы.

Георгий Сардаров: Нет, есть во Франции. И в этом году они даже на нас вышли, но потом как-то пропали. А у нас нет, конечно, даже средних заведений, а раньше были, и учились.

Так вот, эти три здания существуют до сих пор, и в двух из них находится какая-то щеточная фабрика, которая раньше, собственно говоря, являлась продолжением учебы в школе - ученики шли туда работать, и кто-то дальше какое-то другое образование получал, был начальником, а кто-то - просто рабочим. Я был на этой фабрике. В советское время там как-то продвигалось дело, стояли хорошие станки, немецкие. Там большие цеха - где-то на 100 человек, а сейчас там работает 4-5 человек, и то, мне кажется, половина из них не слепых, а просто найденных на улице. И эта традиция прервалась.

То есть сейчас дети, заканчивающие школу, по сути дела, никуда, кроме вуза, идти не могут. У нас сейчас есть для них продолжение обучения в Университете имени Герцена - там есть кафедра педагогики. И в лучшем случае они, закончив институт, могут вернуться в школу в роли учителя.

Ольга Писпанен: То есть другой работы для слепых в городе нет?

Георгий Сардаров: Да. Есть, правда, редакция небольшая газеты для слепых, где работает некоторое количество выпускников, а так, собственно говоря, нет практически работы. Есть, правда, еще курсы массажистов, но даже не знаю, сколько людей их заканчивает.

По сути дела, слепые дети очень хорошо относятся к музыке, у них очень развит слух, и поэтому в нашей школе есть еще музыкальная школа, в школе Грота. Каждый четвертый ребенок обучается в этой музыкальной школе на разных инструментах, там хор существует. И все это, так сказать, с большим энтузиазмом, с большим удовольствием они делают.

Ольга Писпанен: А, заканчивая школу, есть ли у них возможность дальше развивать эти способности?

Георгий Сардаров: У нас даже есть один кандидат педагогических наук, музыкант, который закончил консерваторию. А вообще по музыкальной линии тоже никаких перспектив нет, редко кто что заканчивает, это только для своего образования.

Ольга Писпанен: А сколько классов в этой школе-интернате?

Георгий Сардаров: В этой школе 12 классов. Вот сейчас был съезд педагогов, и как раз говорилось о том, что нельзя всех стричь под одну гребенку, нельзя давать программы, которые идут в обычных школах, для слепых.

Ольга Писпанен: А для слепых точно такая же программа?

Георгий Сардаров: Да, точно такая же. Единственное, что растянута она на 12 лет. Это школа для слепых и слабовидящих, то есть там есть дети, которые смотрят в очках, но у них возможны еще какие-то другие отклонения - умственные или физические. И к каждому ребенку, по сути дела, нужен свой подход. Вот об этом сейчас говорилось на съезде, что за границей существует индивидуальное обучение, к каждому ребенку находят свой подход, и там стараются, чтобы каждый получил определенный аттестат или определенное образование, дающее право на дальнейшее обучение или работу. Главное, чтобы человек каким-то образом себя уже чувствовал нормальным человеком в жизни.

Ольга Писпанен: Получение профессии определяет вообще всю дальнейшую жизнь слепого ребенка. Если он получает профессию, если он находит рабочее место, то он остается вписанным в это общество. Тем не менее, сейчас, насколько я знаю, если производственные комбинаты, на которых работали слепые, еще не закрылись, то они уже на грани закрытия. И что дальше - комбинаты закроются, и сейчас они лишаются еще всех льгот к тому же? Практически они остаются дома, в четырех стенах, если у них есть дом...

Георгий Сардаров: Два года назад я участвовал в телепередаче "Человек и Закон" как раз на эту тему. Два крупных монстра - один из московских банков и такая фирма "Империя" (не знаю, существует ли она сегодня) - как раз дрались между собой за место, где находилась эта школа, потому что это место в центре города, и там собирались построить бизнес-центр.

Ольга Писпанен: В принципе, понятно, что город не приспособлен для инвалидов по зрению, есть только несколько светофоров, оборудованных звуковыми сигналами, не существует специальных тротуаров, пандусов. Вообще для любого инвалида город - это страшная полоса препятствий, которую приходится преодолевать. Но, помимо всего этого, помимо того, что город отталкивает человека, лишенного чего-то, так еще и общество зачастую бывает достаточно злым. Я не говорю даже о детях, которые могут обидеть слепого ребенка, но и общество я имею в виду, взрослое, народ какой-то озлобленный. Люди просто пробегают мимо человека с белой тростью, который пытается перейти через дорогу, и не догадываются перевести его, просто почему-то в голову это не приходит. Как вы думаете, возможно ли это как-то перевернуть? Может быть, нужно больше говорить об этом, больше знакомить общество с этими проблемами?

Георгий Сардаров: Да, я думаю, что нужно больше знакомить. И дело в том, что существует определенная программа в городе, и наш город, насколько я знаю, он один из первых, Валентина Ивановна Матвиенко все-таки что-то делает в этом направлении.

Ольга Писпанен: Раз в год.

Георгий Сардаров: Возможно. Нет, во всяком случае, есть звуковые сигналы светофоров кое-где. И природная интеллигентность петербуржцев заставляет не пройти мимо слепого человека, которому нужно перейти через дорогу. И вообще, я надеюсь на то, что все-таки люди как-то добреют, и со временем что-то должно улучшаться в этом направлении.

Ольга Писпанен: Отмена льгот слепых затронет самым непосредственным образом. Если раньше они выходили из дома, преодолевали эту "полосу препятствий", городскую, и куда-то добирались, они добирались общественным транспортом, которым пользовались бесплатно. Теперь, если они должны будут за это платить, то, в принципе, вы надеетесь на некую петербургскую врожденную интеллигентность, и их, конечно же, не будут обманывать при расчетах кондукторы. Но, в принципе, конечно же, есть разные люди, и их могут обманывать. Когда слепой не видит, какую купюру дает, сколько ему дают сдачи, в принципе, это в какой-то момент даже закроет способы передвижения для слепых, уж не говоря о поверхности дорог и о том, в каком состоянии все. Вот ваш фонд каким-то образом помогает слепым детям, которые учатся в школе Грота, куда-то вывозит их?

Георгий Сардаров: Одна из программ - это оплата бассейна. Их вывозит педагог, раз в неделю они плавают в бассейне. Вывозят их на общественном транспорте причем, так что теперь это будет очень сложно. Может быть, когда вывозится группа детей, это делается бесплатно, я не знаю. Раньше это было так. Но вообще, даже в школе существует тенденция, чтобы их никуда не вывозить. Потому что, когда их куда-то вывозят, начинаются многочисленные проблемы, начиная с транспорта, кончая тем, как их уберечь от внешнего воздействия людей, которые пытаются им что-то злое сказать. Я не хочу сказать ничего плохого о педагогах, но все как-то стараются жить менее проблемно.

Мы организовывали поездки на концерт, на съезд тоже, добывали автобусы. В принципе, существуют добрые люди, которые владеют транспортом, в частности - городскими автобусами, которые могут на некоторое время в наше распоряжение предоставить автобус. Как правило, это когда белые ночи заканчиваются, ученикам 12-го класса дают автобус - и они выезжают.

Вообще мы выпускниками занимаемся в первую очередь, мы стараемся им как-то помочь, в том числе и материально: когда они выходят, они получают конверт от фонда, чтобы что-то себе приобрести на первое время. Потому что некоторые дети в этой школе - сироты, и часто они выпускаются в никуда, у них нет ни родителей, никого. У кого-то осталось какая-то квартира, а есть и такие моменты, когда у них были комнаты, они жили в интернате, и я знаю, что завуч занимается тем, чтобы вернуть им эти комнаты, когда они заканчивают интернат, чтобы им было куда пойти. Это тоже очень печальная проблема.

Но, к сожалению, мы всем не можем заниматься, и мы помогаем только в процессе обучения, то есть закупаем все, начиная с мебели и одежды для сирот, подарков к праздникам, какие-то пособия, книги, учебные материалы.

Ольга Писпанен: А есть компьютеры для слепых?

Георгий Сардаров: Да, есть. Они очень дорогие, там опять-таки специальные клавиатуры. Есть в школе такие компьютеры, и есть благотворители, которые их оплачивают.

Ольга Писпанен: Как часто обновляется библиотека школьная?

Георгий Сардаров: Это самая большая проблема. Насколько я знаю, эти книги делаются в Москве, и они очень дорогие, потому что это как бы штучный товар. Мы, конечно, помогаем в приобретении этих книг, но они не так быстро обновляются, как в обычной библиотеке, в обычной школе.

Ольга Писпанен: Вы говорите, что очень много детей занимаются музыкой в школе имени Грота. А какие-то сводные концерты есть? Можно же благотворительные вечера устраивать для помощи этим детям.

Георгий Сардаров: Благотворительные вечера - это, конечно, сложно, но на всех праздниках присутствует и хор этой музыкальной школы, и отдельные ребята выступают. И для них всегда выступление - это праздник. У них очень хорошая музыкальная школа, мы ее обставили. Без лишней скромности об этом говорю, потому что действительно была проведена большая работа: за счет государства сделали ремонт помещения, а все инструмента, вся мебель - это мы в течение года закупили. Сейчас, я думаю, это одна из лучших по содержанию музыкальных школ.

Ольга Писпанен: Большое спасибо. И удачи вам в вашем благом деле.

XS
SM
MD
LG