Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Погоны чекиста на женских плечах


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Татьяна Вольская и Виктор Резунков, который беседует с заведующей музеем Гороховая, 2 Людмилой Михайловой.

Кирилл Кобрин: В Петербурге, в филиале Государственного музея политической истории России на улице Гороховая, 2, расположенном в бывшем здании ЧК, открылась выставка "Погоны чекиста на женских плечах", рассказывающая о судьбах женщин, сотрудниц российских органов государственной безопасности. Виктор Резунков беседует с заведующей музеем Гороховая, 2 Людмилой Михайловой.

Виктор Резунков: Прежде, чем начать беседу, давайте послушаем репортаж Татьяны Вольтской:

Татьяна Вольтская: Первая женщина, занимавшаяся тайным осведомительством, о которой рассказывает выставка, княгиня Доротея Левина, сестра шефа жандармов Александра Бенкендорфа. Информацию для российского министра иностранных дел графа Несельроди она собирала в собственных светских салонах в Лондоне и Берлине. Ее сообщения помогли России на Венском конгрессе 1815-го года и после поражения в Крымской войне в 1855-м. Женщин-разведчиц на удивление много, и они вовсе не похожи на Штирлица или майора Пронина. На фотографии предстают женственные грациозные создания, а иногда, наоборот, глядят простоватые рабоче-крестьянские лица. Сотрудник музея Константин Папулов рассказывает об Анне Серебряковой, работавшей в начале ХХ века.

Константин Папулов: Яркая, интересная, талантливая. Закончила в свое время высшие женские курсы Бестужевские. У нее на квартире было что-то вроде литературного салона, там собирались многие известные люди, окружение Ульянова-Ленина. Она была с ними в очень теплых неформальных отношениях, помогала им деньгами, связями и осведомляла полицию обо всем, что происходит у нее на квартире, когда там собираются эти люди. Когда ее разоблачили в 1908-м году революционеры, и она вынуждена была от дел отойти, через несколько лет по представлению департамента полиции император подписал высочайший указ о назначении ей пенсии в размере министерского оклада, огромные деньги. То есть, видимо, настолько ценили информацию ее. После революции судили, приговорили к десяти годам. Что с ней стало в 30-е - неизвестно. Скорее всего, пересмотрели этот приговор.

Татьяна Вольтская: В основе выставки - история 30 героинь, чьи судьбы связаны с революцией, гражданской войной, сталинскими репрессиями, периодом холодной войны. Можно только удивляться, насколько разными были эти женщины - от заводских работниц до детских писательниц. Представлены документы и личные вещи, например, платье шифровальщицы военного времени. Есть даже история целой семьи - семьи Зарубиных, где в органах госбезопасности в разные годы работали и родители, и дети. Действительно, кажется, нет места, куда не проникали вездесущие органы, включая кухню и детскую.

Виктор Резунков: Людмила Васильевна, эта тема - женщины в истории российских спецслужб - на самом деле уникальная тема. Я бы хотел вам задать вопрос: как женщины себя проявили в этой истории? Были ли они более жестки, чем мужчины, или наоборот?

Людмила Михайлова: Они были разными. Не все те, кто работает в органах госбезопасности, как бы они ни назывались, Третье отделение, департамент полиции, ЧК, НКВД, КГБ, не все занимались репрессиями. Левина, о которой сейчас шла речь, она, безусловно, никакими репрессиями не занималась, хоть она была близка Гезо, любила его, жила с ним, но это не связано с жестокостью. В годы гражданской войны, в годы сталинских репрессий были женщины весьма жестокие, безусловно. Но у нас пока таких персоналий нет. Поэтому показываем наших петроградских женщин, которые занимались разными проблемами в органах госбезопасности, и москвичей.

Виктор Резунков: Скажите, пожалуйста, а существует какая-то статистика о том, какой процент женщин в спецслужбах, я имею в виду на агентурной работе?

Людмила Михайлова: Я думаю, что нет. Когда я в этом репортаже слышала, что единственная женщина - княгиня, она была не единственной женщиной, многие светские дамы. В том числе Хитровод, когда Лермонтов написал "Погиб поэт..." известный, на балу в своем доме Бенкендорфу сказала на ушко, что он оскорбил весь слой общественный. И Николай первый во времена петрашевцев вызвал Добельта, Орлова и сказал: "Мне бабы говорят, что зреет новый заговор". Женщины склоны сообщать и всегда были в литературных кругах, в светских салонах. Мастером приобретения агентуры был руководитель службы Максим Яковлевич Фон Фок. Он считал, что агент должен быть образован, должен быть хорошо обеспечен, чтобы он за деньги не давал "липовую" информацию. И на самом деле политический розыск, политический контроль должен существовать не для того, чтобы арестовывали, зубы выбивали, головы отрывали, а это как бы регулятор. Они собирают сведения, что думает население, как относятся к постановлению тому или другому. И если власти умные, они должны находить социально-экономические пути предотвращения. Главное - предотвратить, а не подавить. Вот для этого в идеале и должен существовать политический розыск, даже там, где есть социологическая служба.

Виктор Резунков: Людмила Васильевна, скажите, как вы считаете, существует такое клише, когда женщина-сотрудница спецслужб, она выполняет роль соблазнителя, и на основе сексуальной жизни какие-то решает проблемы государственной важности. Насколько влияла на личную жизнь такая ситуация работы в этих спецслужбах?

Людмила Михайлова: Как любая разбросанность в отношениях она влияет на всех одинаково. Были трагедии, были и очень серьезные романы. Они на это шли. Агентуру за границу, если мы об этом говорим, ее отправляли как в одиночном составе, так и парами, там были и семейные пары. Обаяние, логика женская, непредсказуемость, хитрость, интриганство в определенной мере играло немалую роль в высоких достижениях.

Виктор Резунков: Ваш музей Горохова постоянно вынужден сотрудничать с архивами, как минимум, федеральной службы безопасности, с архивами российских спецслужб. Вам помогают как-то или, наоборот, не предоставляют никаких материалов?

Людмила Михайлова: У нас пока таких отказов не было. Если меня интересует какое-то дело, то я это дело получу. Я, возможно, не спрашивала или не задавалась целью получить супер-неожиданное. Но личные дела сотрудников не выдаются. Если, допустим, будем говорить, репрессированный, а у него живут родственники, всегда дела репрессированных пушисты и белы, всякие могут быть варианты, то без разрешения родственников, безусловно, не дадут. Есть определенные правила работы в архиве. Но поскольку маленький коллектив, мы не все можем успеть, когда появляется запрос, нам отвечают

XS
SM
MD
LG