Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Тяжелое наследство новой власти Грузии


События 22-23 ноября сего года в Грузии привели к бескровной смене власти в этой стране. Однако, как отмечают наблюдатели, приступить к решению наиболее трудной задачи по сохранению грузинской государственности новым властям еще только предстоит.

Олег Кусов: Новые власти Грузии получили довольно тяжелое наследство. Будущее этой страны в большой мере зависит от позиции международного сообщества. Так считает глава Совета по внешней и оборонной политике России Сергей Караганов. Свое заявление он сделал на прошедшем в пятницу в Москве заседании "круглого стола" по теме "Российско-грузинские отношения в свете последних событий".

Сергей Караганов: Нынешнему или будущему руководству Грузии досталось крайне трудное наследство. Грузия по всем почти категориям классическое упавшее государство. Таких государств несколько в мире, она находится в середине этих двух-трех десятков. В этой ситуации любому новому руководству придется очень трудно просто потому, что оно получило очень негативное наследство. Новому руководству будет очень трудно, потому что у него не будет того авторитета, который был у бывшего лидера Грузии, когда он приехал спасать страну после страшных событий конца 80-х – начала 90-х годов. Инструментов у будущего и нынешнего грузинского руководства довольно мало, они будут в значительной степени зависеть от того, какие инструменты предоставят им внешние силы и международное сообщество. Россия должна прекратить, с моей точки зрения, вести себя так, как она вела. На протяжении последних 12 лет у России либо вообще не было никакой политики в отношении Грузии, либо была политика кнута, пряник мы практически не предлагали.

Олег Кусов: Вице-президент Московского грузинского землячества Давид Бериташвили отметил в ходе заседания "круглого стола" мирный характер политических изменений в Грузии.

Давид Бериташвили: Почему бы ни порадоваться, что где-то на постсоветском пространстве, в дружественном государстве произошло нечто по минимальному риску? Скажем, когда конституционный кризис был 91-го года – 3 человека погибло, когда был кризис октября 93-го года – погибло больше сотни людей в России. Почему бы ни порадоваться тому, что люди нашли некоторый способ, не проливая крови, перейти на какой-то новый этап развития?

Олег Кусов: Политологи, по всей видимости, будут еще долго дискутировать по грузинской проблеме.

Прогнозируя дальнейший ход событий в Грузии, или объясняя недавнее прошлое этой страны, нельзя не учитывать ее специфику. Даже в ряду советских республик Грузия считалась особой страной, этаким социалистическим раем и праздником жизни. В наше время такие территории в России называют почти полностью дотационными. Но одной из главных особенностей Грузии в последние 30-40 лет стала своеобразная система параллельной экономики. Смысл ее заключается в том, что помимо государственного бюджета в Грузии имели хождение и так называемые "левые" деньги. По всей видимости, выражение "делай деньги" родилось именно здесь. В республике во всю функционировали подпольные цеха, чуть ли не на официальном уровне узаконивалась продажа должностей. Высокий уровень жизни в Грузии стал одной из излюбленных тем советских анекдотов. Врачи из поликлиники, например, в Новосибирске и в Тбилиси получали одинаковую зарплату, но в Новосибирске они еле-еле сводили концы с концами, а в Тбилиси – разъезжали на частных автомобилях и жили в загородных домах. Но уже в советское время любая медицинская операция в Грузии стоила денег, а за поступление в медицинский институт надо было заплатить от пятидесяти до ста тысяч рублей. За эти деньги тогда можно было купить несколько автомобилей "Волга". Даже водитель тбилисского троллейбуса не жил в советское время на зарплату. В соответствии с правилами грузинской параллельной экономики, у водителя собиралась в руках вся недельная выручка от продажи билетов, оставляя себе пятую или четвертую часть, он передавал деньги наверх. Подобные финансовые ручейки сливались в широкую реку. Все основные потоки контролировал Центральный комитет компартии Грузии. Москва закрывала глаза на грузинскую экономику. Однако, отказавшись с советской властью, Грузия не захотела расставаться с системой параллельной экономики. Вчерашние коммунисты иначе, видимо, и не понимали сути реформ. Это оказалось большой ошибкой. Система стала безжалостней и циничней, за ее бортом осталось большинство грузинского общества. Туризм и производство ушли в прошлое, а народ новой власти оказался ненужным. Система стала работать только на элиту Грузии, 80% жителей страны погрязли в нищете. Людей в таком состоянии довольно легко вывести на улицы, что и сделали оппозиционеры Саакашвили, Бурджанадзе и Жвания. Беда Эдуарда Шеварднадзе в том, что он не смог или не захотел предложить своим соотечественникам какую-либо другую систему жизнеобеспечения общества. Грузины считают, что ради этого бывший президент даже пальцем не пошевелил в последние 12 лет.

Эдуард Шеварднадзе ушел, но грузинская система параллельной экономики осталась, иначе ведь многие и не мыслят в этой республике свою жизнь. Показательна в этом отношении история с несостоявшейся отставкой ректора Грузинского госуниверситета Роина Метревели. Новые власти попытались сместить его с этой значимой для Грузии должности. Представители организации молодых радикалов "Кмара" ворвались в кабинет ректора и потребовали его отставки. Но на защиту ректора Метревели встали не столько студенты, сколько сама система нынешних отношений в Грузии. Даже герою "бархатной революции" по-грузински Михаилу Саакашвили не хватило сил выбить этот кирпичик из общей стены грузинской государственности. Тот, кто сможет перестроить эту государственность в соответствии с цивилизованными законами, займет место в грузинской истории наряду с Давидом Строителем, царицей Тамарой, Георгием Саакадзе и другими известными подвижниками страны.

XS
SM
MD
LG