Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Cколько остается раненых в результате теракта и как организовано их лечение


Программу ведет Кирилл Кобрин. В программе принимает участие корреспондент Радио Свобода Ольга Беклемищева.

Кирилл Кобрин: Вновь о гуманитарном аспекте трагедии в Беслане. О том, сколько остается раненых в результате теракта и как организовано их лечение, рассказывает моя коллега Ольга Беклемищева.

Ольга Беклемищева: Раньше осенью в России шла «битва за урожай». Этой осенью в Москве идет битва за кровь. В России в последние годы донорство было непопулярно, и даже для обычных, плановых больных крови и ее компонентов постоянно не хватало.

Директор Института переливания крови Российской Академии медицинских наук, член-корреспондент этой академии, Владимир Городецкий, рассказал мне о причинах сегодняшней крайней нужды в донорах.

Владимир Матвеевич, скажите, пожалуйста, почему нужно так много крови в связи с событиями в Беслане? Неужели в России нет запасов?

Владимир Городецкий: Нам нужна не кровь цельная, которая течет в наших венах, а нам нужна в большом количестве для этих пострадавших плазма крови. Потому что среди пострадавших много обожженных, много потерявших кровь из-за огнестрельного ранения. Но сегодня у них, как правило, имеют место нарушения в системе свертывания, что является следствием травм, стресса и ожогов. При этих нарушениях единственным методом восполнения потерянных факторов свертывания является плазма крови.

Эту плазму можно получить только от доноров. Она тогда хороша и тогда эффективна, когда она свежеполученная и свежезамороженная, а потом размороженная переливается. Поэтому мы сегодня приглашаем доноров, забирая у них кровь, эритроциты кладем на длительное хранение и расходуем их по мере надобности, а в основном «с колес» идет плазма. Каждому такому пострадавшему, если у него площадь ожогов - 20-30 процентов тела или развилась уже ожоговая болезнь с проявлениями кровоточивости, иногда надо переливать 5-6 дней по литру и более плазмы. Речь идет о взрослых. Детям в меньшем количестве, но тоже достаточно объемные нужны переливания. Будут перелиты эритроциты по мере надобности, может быть, другим больным - это тоже благородное дело. А плазма практически вся уходит на этих пострадавших.

Ольга Беклемищева: Вы сказали, что должна быть свежеприготовленная и свежеразмороженная. А о каком временном периоде идет речь?

Владимир Городецкий: Речь идет о сутках, двое, трое. Если сегодня мы получим от донора плазму, мы практически у него на глазах получаем цельную кровь, у него на глазах или в соседнем помещении тут же опускаем в центрифугу, разделяем на эритроциты и плазму. А плазму опускаем в низкотемпературный холодильник, и замораживаем. На следующий день или через два выдаем ее в лечебное учреждение. А за это время мы проводим ее тестирование. Мы же ее проверяем на СПИД, на гепатит. Доноры сегодня, хоть они и безвозмездны, но все проверяются, прежде чем эта плазма попадет в лечебное учреждение.

Ольга Беклемищева: Скажите, нельзя ли переливать живую кровь? Это опасно в смысле передачи вирусных инфекций или почему?

Владимир Городецкий: Нет, это не совсем так. Нельзя переливать теплую кровь или так называемое "прямое переливание". Вот прямое переливание сегодня не используется, это дедовский метод, потому что при прямом переливании нет тестирования донора, вы не успеваете проверить, имеет ли кровь антигены вирусных инфекций. И второе, как только такая прямая кровь попадает из вены в вену, она все равно систему свертывания не активирует, но появляются мелкие микротромбы. Эти микротромбы, попадая в кровоток больного, попадают в легкие и вызывают микротромбирование системы дыхания. Поэтому прямое переливание крови практически не используется.

Ольга Беклемищева: А почему нельзя переливать так называемую синтетическую голубую кровь?

Владимир Городецкий: А потому что синтетической голубой крови не существует. Есть эмульсия, которая переносит тот газ, который вы поставите на входе у больного. Если больной будет дышать воздухом - она перенесет воздух, в котором всего 20 процентов кислорода. А эффективность этой эмульсии тогда хороша, когда мы дышим 40 процентами кислорода, 80 процентами. Это же эмульсия, она очень быстро покидает русло крови, не держится там, поэтому надо переливать много. А тогда получаются осложнения от переливания. Поэтому показания к переливанию достаточно узкие.

Ольга Беклемищева: Владимир Матвеевич, сколько нужно доноров, для того чтобы вылечить одного ожогового больного?

Владимир Городецкий: Для того чтобы осуществить трансплантацию, пересадку костного мозга одному больному, врачи должны перелить ему в процессе лечения компоненты крови от 40 до 60 доноров. Сюда входят и эритроциты, и плазма, и тромбоциты. Для одного ожогового больного, если взять площадь ожогов где-то 40 процентов, то есть тяжелые ожоги, нужно как минимум от 10 до 20 доноров.

Ольга Беклемищева: То есть то, что люди сдают кровь - это должно быть достаточно долго?

Владимир Городецкий: Это должно быть каждодневной, рутинной деятельностью каждого взрослого здорового человека. Каждый взрослый здоровый человек от 18 до 60 лет за свою жизнь должен хотя бы один раз прийти на станцию переливания крови и сдать кровь. И тогда не будет никаких проблем.

Ольга Беклемищева: А много ли у нас таких здоровых людей, без вирусных инфекций?

Владимир Городецкий: Конечно много. Подождите, мы же не настолько все заражены вирусами и всем прочим. Здоровых людей намного больше, чем больных.

Ольга Беклемищева: В обычное время сколько в России, в Москве доноров?

Владимир Городецкий: У нас в стране по системе Минздрава за прошлый год было около миллиона доноров. Это очень мало. У нас лет 15 назад было около трех миллионов доноров.

Ольга Беклемищева: А сколько нужно всего, чтобы все было хорошо?

Владимир Городецкий: А нормально - это 40 доноров на тысячу здорового населения. У нас на сегодняшний день - 15 на тысячу населения.

Ольга Беклемищева: То есть в будние дни крови не хватает. А как обстоят дела сегодня?

Владимир Городецкий: В будние дни у нас получается так: гром грянет - мужики начинают креститься и идут на станцию переливания крови. В будни у нас 70-80 доноров, в нашем Гематологическом научном центре, и нам всегда не хватает компонентов крови, потому что вылечить гематологического больного без переливания компонентов крови невозможно. А вот в эти дни у нас было до 300 человек в день. То есть когда гром грянул - люди пришли. А нужно, чтобы каждый день у нас было так; например, наша потребность - до 200 доноров в день.

Ольга Беклемищева: А как вы ее восполняете в обычные дни?

Владимир Городецкий: Мы покупаем за пределами Москвы и Московской области - в Брянске, в Смоленске, в Саратове.

Ольга Беклемищева: Вот так. Чтобы ранить человека, достаточно одной пули и одного отморозка. А чтобы вылечить - десятки доноров и десятки врачей.

XS
SM
MD
LG