Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Мир отмечает вторую годовщину терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне


Программу ведет Андрей Шарый. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Владимир Морозов и Юрий Жигалкин.

Андрей Шарый: Свидетелем того, как самолеты протаранили два высотных здания в центре Нью-Йорка, был корреспондент Радио Свобода Владимир Морозов, который уже в первые часы после того, как это случилось, передавал репортажи для нашего радио. Давайте послушаем то, как Владимир вспоминает этот день.

Владимир Морозов: Всемирный Торговый Центр горел прямо перед глазами у нас - жителей нью-йоркского района Бруклин-Хайтс. Мы стояли на знаменитом Променаде - это огромная смотровая площадка, с которой открывается отличный вид на нижний Манхеттен. Нас разделяет только река Истривер, это километра полтора. Кстати, именно из этой части Бруклина делают всем известные по открыткам снимки Манхеттена. В то утром людей с фотокамерами на Променаде не было, так, случайные прохожие. Мы неуверенно переговаривались, общая реакция была: да, наверное, там в башнях-близнецах погибли люди, но пожарные все быстро потушат. Потом мы с женой совершенно онемевшие сидели перед телевизором и смотрели, как рушатся башни-близнецы. Я схватил магнитофон и побежал к бруклинскому мосту, чтобы пройти по нему в Нижний Манхеттен, это каких-то 25 минут. Из нашего района люди пешком ходят на работу на Уолл-Стрит. Но я опоздал, полиция уже ни кого не пускала на мост. Зато в обратную сторону по нему к нам в Бруклин шел густой поток людей, их эвакуировали из зоны бедствия. В Нижнем Манхеттене немного жилья, в основном офисы, и многие из этих людей были в строгих деловых костюмах, некоторые перемазаны цементной пылью. На нашем берегу реки уже стояли добровольцы, которые раздавали этим людям бутылки с водой и бутерброды. Мне удалось пройти в Манхеттен только через несколько дней. Вот тогдашняя запись:



Весь Нижний Манхэттен напоминает брошенный город. На большинстве улиц кроме полицейских никого нет. Изредка проносится санитарная машина. "Кого они там везут"? Смуглый парень в пластиковой каске безнадежно машет рукой: "Меня зовут Рэгис. Наши спасатели сегодня весь день раскапывали обломки. Мы не нашли ни одного целого покойника - только руки, ноги и просто целые куски мяса. Меня два раза стошнило, я не думаю, что они найдут там кого-нибудь живого".

С перекрестка улиц Черч и Рид открывался прекрасный вид на башни Всемирного торгового центра. Я видел их каждый раз, когда выходил из метро по дороге на работу. Отсюда 5 минут ходу до редакции. На перекрестке полно разбитых машин. Трудно поверить, что обломки зданий могли долететь сюда. На машинах толстый слой бетонной пыли, двое молодых афроамериканцев соскребают ее в маленькую коробку. "Я просто собираю пыль, чтобы не забыть про весь этот ужас и детям покажу, чтобы навсегда запомнили этот день"...

Крыша "Бьюика" продавлена до уровня сидений. Рулевая колонка сломана. На капоте лежат три свежих розы и пальцем по пыли четко написано: "Чарли и Джон". Между именами -пронзенное стрелой сердце.

"От моего дома 4 квартала до башен-близнецов. С нашей крыши я увидела, как горит первая башня. Когда самолет врезался во вторую, мы спрятались в подвале - я и соседка. Потом когда первая башня рухнула, было как землетрясение, я убежала", - рассказывает женщина.

Дальше улицы Рид мне пройти не удалось. Здесь метров за 300 от разрушенных "близнецов" стояли уже не полицейские, а солдаты. В качестве утешения пожилой спасатель дал мне бутылку воды. "Не пижонь, - сказал он - прикрой морду", - и протянул чистый респиратор. С места катастрофы к нам шел не густой, но широкий вал пыли.

"Это для кошки, чтобы забрать ее из квартиры, - говорит мне чинная дама, показывая на картонную коробку с круглыми дырками. - Я живу вон там, в Беттон-парк-сити, мы так драпали, что я не взяла кошку с собой, я просто запаниковала". Толпа людей с такими же картонными коробками стоит возле полицейского кордона на улице Вест-Хаустон, там, где она упирается в пирс № 40 на реке Гудзон. Добровольцы раздают всем желающим бутерброды и воду. "Третья мировая война - бубнит толстый лысый сумасшедший - третья мировая война"...



На другой день после теракта я побывал на Атлантик-авеню в Бруклине, где масса магазинчиков, кафе, ресторанов, которыми владеют выходцы из Сирии, Йемена, Египта и других ближневосточных стран, есть в районе и своя мечеть. Мулла горячо заверил меня, что его прихожане собираются сдавать кровь в помощь пострадавшим. Все выражали соболезнования, сочувствие. Там же на Атлантик-авеню я встретил группу молодых мусульман, все в джинсах, человек восемь. Двоих из них я помнил в лицо, ребята лет по 20, оба работали в кафе "Фонтан", один официантом, другой мыл посуду. С полгода назад мы разговорились в пустом кафе, и они, узнав, что я из России, с жаром заявили мне, что американцы развращают мусульманский мир и отбирают у него рабочие места, поэтому Америка должна быть уничтожена. В этот раз и эти, и другие парни молчали, хотя я задал им простой вопрос: что вы думаете о теракте? И можно было ответить общей фразой, мол, беда, несчастье. Но они отводили глаза или смотрели себе под ноги. Наконец, чтобы прервать неловкое молчание, видимо, лидер группы сказал мне: "Никаких комментариев". Лучшего комментария было не придумать.

Андрей Шарый: Как оценивают итоги двух лет антитеррористической кампании американские эксперты? Наш нью-йоркский корреспондент Юрий Жигалкин ведет разговор с директором центра по исследованию терроризма Филадельфийского института внешней политики Майклом Раду.

Юрий Жигалкин: Два года прошло со дня беспрецедентной террористической атаки в Соединенных Штатах. Два года назад Соединенные Штаты объявили войну терроризму и, как мы знаем, не на словах. У нас за спиной две военные кампании и продолжающаяся глобальная охота за членами подпольных террористических групп. Насколько, как вы считаете, мы преуспели в этой войне с террором?

Майкл Раду: Я думаю, мы пока недалеко продвинулись на пути к победе. Дело в том, что я отделяю очевидные успехи в преследовании и уничтожении "Аль-Каиды" от гораздо более масштабной задачи искоренения терроризма. Нет, например, никаких сомнений в том, что организации Бин Ладена, как мы ее знали два года назад, не существует. Многие из ее руководителей пойманы или убиты, террористические лагеря на территории Афганистана, готовившие для "Аль-Каиды" кадры профессиональных террористов, уничтожены, поток финансов, питавших подпольную сеть, приостановлен. О сильно сократившихся возможностях "Аль-Каиды" можно судить хотя бы по тому, что она сейчас выбирает для себя легкие объекты атак в странах третьего мира. Но феномен "Аль-Каиды" заключается в том, что это не обычная террористическая организация. Она - производное дисфункции определенного слоя исламской культуры. Радикализация - это реакция на осознание того, что исламский мир уступает в соревновании цивилизаций. И этот феномен не только не побежден, он разрастается. Простой пример: сравнительно недавно террористическим палестинским группам приходилось нанимать будущих террористов-самоубийц, сейчас, и с этим соглашаются изриальские эксперты, у террористов-вербовщиков достаточно добровольцев-бессребреников. Поэтому, нам наверняка предстоит длительная борьба с терроризмом, в которой всякие триумфальные заявления были бы преждевременны.

Юрий Жигалкин: Но именно этот факт - очевидное разрастание ареала террористической деятельности - заставляет некоторых скептиков предположить, что мы проигрываем войну с террором?

Майкл Раду: Я так не считаю. Мы вступили в длительную борьбу, в которой нам необходимо выиграть большинство битв. И неизбежно, с течением времени, мы одержим верх в войне. Меня, правда, в этой ситуации беспокоит то, что немногие в Соединенных Штатах, да и за их пределами осознают серьезность дела, которое мы начали, то, что оно потребует времени, сил и жертв. Я думаю, президент Буш все еще недостаточно четко объяснил это стране.

Юрий Жигалкин: Как вы считаете, есть ли у нас все необходимые инструменты, верная стратегия, чтобы одержать верх в этом столкновении с терроризмом, порожденным религиозным фанатизмом?

Майкл Раду: По крайней мере, у нас есть достаточно поводов для того, чтобы вести эту борьбу. В том, касается инструментов, то я не уверен, что мы используем все средства. Например, мы не приложили достаточно усилий для того, чтобы убедить большинство мусульман в том, что "Аль-Каида" и ее идеи прежде всего угрожают самим мусульманам. К счастью, к нам на помощь пришла сама "Аль-Каида", организовавшая теракты в нескольких мусульманских странах. Недавние взрывы в Эр-Рияде и Касабланке превратили саудовский и марокканский режимы в основных врагов "Аль-Каиды", например, никто так жестко не бил по доморощенным террористам, как Марокко.

Юрий Жигалкин: Что может быть следующим актом антитеррористической кампании?

Майкл Раду: Эта война – прежде всего испытание на выдержку. Сейчас Соединенные Штаты прежде всего пытаются обезопасить свою собственную территорию от террористических ударов, одновременно ведя антитеррористические операции за рубежом, и масштабные разведывательные операции по всему миру в сотрудничестве со спецслужбами многих стран. В течение последних двух лет эта стратегия работала. Соединенные Штаты и Европу обошла волна терактов. Я думаю, что в ближайшее время основная борьба с террористами будет сосредоточена в Ираке, Пакистане и Саудовской Аравии, хотя, естественно, это лишь прогнозы.

XS
SM
MD
LG