Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Российско-американские отношения после прекращения действия Договора по ПРО


Программу ведет Андрей Шароградский. Участвуют: корреспонденты Радио Свобода в США Владимир Абаринов и Ян Рунов, американский военный эксперт Джон Кэри и военный обозреватель "Еженедельного журнала" Александр Гольц - с ним беседовал Сергей Данилочкин.

Андрей Шароградский: В четверг США официально вышли из Договора по противоракетной обороне, заключенного США и Советским Союзом еще в 1972-м году. Соединенные Штаты признали Договор о ПРО не отвечающим интересам национальной безопасности после того, как убедились, что враждебные США режимы способны создавать стратегические ракеты, угрожающие американской территории. Рассказывает корреспондент Радио Свобода в Вашингтоне Владимир Абаринов:

Владимир Абаринов: Американо-российский Договор о противоракетной обороне подписан в 1972-м году президентом Ричардом Никсоном и генеральным секретарем Леонидом Брежневым. Документ запрещает разработку, испытания или размещение национальных систем морского базирования, воздушного базирования или мобильного наземного базирования, предназначенных для защиты от нападения стратегических баллистических ракет. В то время стороны отнюдь не собирались не только сокращать, но и ограничивать свои стратегические ядерные арсеналы, у стран, потенциально опасных для США, баллистических ракет не было, и договор о ПРО был разумным и единственно возможным средством сдерживания: Соединенные Штаты и Советский Союз оставались беззащитными перед ракетной мощью друг друга. Ядерный удар одной стороны гарантировал адекватный ответ - это и была доктрина гарантированного взаимного уничтожения.

В 1974-м году обе стороны договора согласились с тем, что каждой из них будет разрешено иметь один район размещения систем противоракетной обороны. Россия продолжает поддерживать противоракетную оборону Москвы, тогда как США вывели из числа действующих свой район противоракетной обороны в 1976-м году после его краткосрочного использования для защиты района расположения шахтных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет недалеко от города Гранд-Форкс, штат Северная Дакота.

После распада Советского Союза возник вопрос о преемственности договора. 14 мая 1997-го года Сенат США единогласно одобрил поправку к Договору об обычных вооруженных силах в Европе (ОВСЕ), которая включила в себя отдельное положение, обязывающее президента добиваться одобрения Сенатом в качестве формальной поправки к Договору ПРО договоренности относительно расширения числа сторон договора, в которое вошли бы Россия, Белоруссия, Украина и Казахстан - государства-правопреемники бывшего Советского Союза. В марте 1997-го года на Хельсинкской встрече на высшем уровне президенты Клинтон и Ельцин достигли договоренности о том, что договором разрешаются предназначенные для защиты войск на земле шесть систем ПРО, в настоящее время разрабатываемых в США в рамках программы ПРО театра военных действий. В 1998-м году Северная Корея провела первое испытание своей баллистической ракеты. Наличие у Пхеньяна программы разработки стратегического ракетного оружия стало полной неожиданностью для американской разведки. Конгресс США учредил специальную комиссию для оценки ракетной угрозы, которую возглавил нынешний министр обороны США Дональд Рамсфелд. Выводы комиссии оказались более пессимистическими, чем оценки ЦРУ - по мнению Рамсфелда, у Вашингтона оставалось не более 10 лет до того момента, когда враждебные режимы обзаведутся ракетами, способными достигать американской территории. Реагируя на угрозу, Конгресс принял закон, обязавший президента Клинтона начать разработку системы национальной противоракетной обороны. Администрации Клинтона не удалось договориться с Москвой о модификации Договора о ПРО. Джордж Буш заявил о своем намерении выйти из договора в одностороннем порядке еще в ходе президентской кампании. Став президентом, он выполнил обещание.

Андрей Шароградский: В США сторонников прекратившего теперь свое действие договора о противоракетной обороне практически не осталось. Во всяком случае, их голоса не слышны. Но в Америке понимают, что решение о выходе из договора несет в себе определенный риск. Об этом с американским экспертом беседовал наш корреспондент в Нью-Йорке Ян Рунов:

Ян Рунов: На вопросы отвечает Джон Кэри из арлингтонской Группы консультантов по вопросам обороны. Мистер Кэри, остались ли какие-то недомолвки, неясности в связи с прекращением действия договора?

Джон Кэри: Думаю, остался некий горьковатый привкус у российской стороны. В то же время Россия, видимо, понимает, что прекращение договора не породит новую гонку вооружений и не явится угрозой безопасности обеих сторон.

Ян Рунов: Что США теряют, и что приобретают с выходом из Договора по ПРО?

Джон Кэри: Будет ускорен процесс создания нового поколения ракет-перехватчиков. Этому процессу раньше препятствовали ограничения, указанные в договоре. Теперь можно свободно проводить эксперименты с более обещающими системами защиты от баллистических ракет. В то же время после объявления о выходе США из договора возникло немало противоречий с нашими европейскими союзниками и с Россией. Поначалу этим был нанесен некоторый ущерб нашему престижу и влиянию. Но после терактов 11 сентября сомнения отпали. Люди во всем мире увидели, что есть некие злые силы, способные нанести удар по Соединенным Штатам и любой стране, и эти силы ищут пути приобретения баллистических ракет и оружия массового уничтожения. И совершенно естественно, что США и другие государства стремятся создать систему противоракетной защиты.

Ян Рунов: Как быстро США создадут такую систему?

Джон Кэри: Уже в эту субботу на Аляске начнется строительство полигона для испытаний ракет-перехватчиков. Сколько времени уйдет на создание усовершенствованной системы - зависит от технического уровня и выделяемых на это средств.

Ян Рунов: Есть ли у этого плана серьезная оппозиция в самих США?

Джон Кэри: Оппозиция практически исчезла после 11 сентября. Даже если есть какие-то ворчуны, подавляющее большинство в Сенате и в Палате Представителей поддерживает план президента Буша.

Ян Рунов: А что, по-вашему, приобретает и что теряет Россия с прекращением действия Договора по ПРО?

Джон Кэри: Россия, совершенно очевидно, получает немалую выгоду. Прежде всего, в области сотрудничества с США в области оборонной техники. Обе стороны могут многому научиться друг у друга в установлении систем противоракетной обороны. У России накоплен большой опыт в том, что касается перехвата и радарных систем. И администрация Буша предложила России работать вместе над установлением противоракетной защиты. Что Россия потеряла при этом? Думаю, ничего. Президент Путин после 11 сентября дал ясно понять, что Россия встала на сторону Америки в общей борьбе с международным терроризмом. Путин увидел, какие широкие возможности для его страны несет сотрудничество с США. Администрация Буша может много потерять, если не оправдает надежд России. Сейчас Россия в ответ на уступки ждет от США больше экономической помощи, расширения торговых связей, увеличения закупок российской нефти и промышленных товаров. В этом, думается, долговременная стратегия президента Путина. Худшее для США и для России, что может случиться, это если через год или два уступки со стороны России не приведут к положительному эффекту в улучшении российской экономики и в отношениях с США. В этом случае в адрес правительства Путина посыплются обвинения в том, что Россия много отдала со времени окончания холодной войны, но ничего не получила взамен. Если Путин не продемонстрирует существенные достижения в российской экономике, то правительство Путина ожидают тяжелые времена, а это плохо и для президента Буша. Оба лидера взяли на себя большой риск, один - выйдя из договора ПРО, а другой - позволив это сделать. Теперь обоим необходим прогресс в российской экономике, иначе на смену Путину придут сторонники жесткой линии.

Андрей Шароградский: Министр иностранных дел России Игорь Иванов в четверг выразил сожаление в связи с формальным выходом США из Договора по ПРО, впрочем, и сожаление, выраженное Ивановым, заслуживает эпитета "формальный" более, чем какого-либо другого. Многие российские законодатели считают, что этот договор уже давно устарел. О том, как окончание действия соглашения повлияло на национальную безопасность, и об открывающихся перспективах военно-стратегического сотрудничества между США и Россией мой коллега Сергей Данилочкин беседовал с военным обозревателем "Еженедельного журнала" Александром Гольцем:

Сергей Данилочкин: Сегодня можно уже с полной уверенностью говорить, что Договор по ПРО, подписанный 30 лет назад, прекратил свое существование как действующий юридический документ. США вышли из этого договора, и практически сразу Россия устами официальных представителей заявила с сожалением о том, что этот договор больше не действует и выразила скептическое отношение по поводу планов США о создании национальной противоракетной обороны. Хотелось бы уточнить, что именно так настораживает Москву в том, что это документ больше не существует?

Александр Гольц: На самом деле, благополучная кончина Договора по ПРО означает прощание России, может быть на некоторое время, может быть навсегда, со статусом сверхдержавы. Что на самом деле был это Договор по ПРО? Такой договор был необходим только в условиях, когда каждая из сторон действительно опасалась, что другая сторона может ее уничтожить. И чтобы в этих условиях остановить гонку вооружений, надо было договориться, что да, мы знаем, что вы можете уничтожить нас, и поэтому мы не пытаемся противодействовать этому. Договор по ПРО - это договор, что "мы не будем защищаться против ваших ядерных ракет". И он давал сначала Советскому Союзу, а потом и стремительно слабевшей России некий странный статус страны, которая может уничтожить США, и с чем США согласны. Дело на самом деле не в боеголовках и не в фантастическом предположении, что система ПРО, которые создают сейчас американцы, что они смогут воспользоваться этой системой ПРО для того, чтобы нанести внезапный ракетный удар по России. У России достаточно боеголовок, чтобы никто никогда не рискнул проверить, работает система ПРО или нет. Дело в том, что этот договор создавал ощущение равенства России и США, некий уникальный статус, теперь с этим статусом надо распрощаться. Я думаю, что именно это и является причиной сильного расстройства некоторых наших кругов.

Сергей Данилочкин: Возникает еще один вопрос. Многие политики горюют, сожалеют о том, что в случае чего США могут нанести по России ракетно-ядерный удар и попытаться защититься этой системой ПРО, или просто будут использовать ее в качестве элемента шантажа в политических целях. Насколько возможен такой политический шантаж или военно-стратегический шантаж с использованием системы ПРО?

Александр Гольц: Рассуждая чисто теоретически, в условиях, когда ядерные потенциалы обеих сторон снижаются, а система ПРО, наоборот, будет развиваться, что через лет 30-40 можно допустить, что эта система будет способна перехватывать значительную часть российских боеголовок. Но дело еще вот в чем. Мы давно ушли от формул 50-летней давности относительно допустимого и недопустимого ущерба. Это когда-то по формулам Шлессинджера высчитывалось, что недопустимый ущерб составляет три четверти населения, две трети промышленности, и так далее. Сейчас более или менее понятно, что одна прорвавшаяся боеголовка и взорвавшаяся на территории США и означает недопустимый ущерб для США. Я не вижу такого сценария, такой напряженности, такого ощущения взаимной ненависти между США и Россией, чтобы американцы когда-нибудь рискнули бы проверить, работает ли на практике их система ПРО, может она перехватить все российские боеголовки или нет. Я думаю, что такая ситуация невозможна с очень высокой степенью вероятности.

Сергей Данилочкин: Возникают сразу два вопроса. Первый вопрос - а существуют ли такие предельные уровни допустимости потерь в России? И второй вопрос - не закладывает ли эта новая система какие-то новые основы для нового сотрудничества между Россией и США в стратегической сфере?

Александр Гольц: Я не знаю, по-прежнему ли мы рассчитываем неприемлемый ущерб по формулам Шлессинджера. Года два или три назад была дискуссия, которая оставила открытым вопрос, как Россия рассматривает для себя, что для России является неприемлемым ущербом. Я все-таки думаю, что когда страна становится цивилизованной, она уже не может спокойно отнестись к тому, что она потеряет одну треть населения, к примеру, - это немыслимо. Что касается нашего сотрудничества в создании противоракетной обороны, тут надо иметь в виду чисто технический фактор. Дело в том, что развитие советских систем ПРО пошли по двум различным направлениям: стратегическому ПРО, замечу в скобках, что единственная действующая система ПРО, существующая сегодня - это та система, которая существует вокруг Москвы. Эта система имела целью, прежде всего, выиграть полчаса-сорок минут для того, чтобы страна не была обезглавлена. Вряд ли эта система, существующая сегодня, может быть как-то использована в сотрудничестве с США, поскольку у них явно просматривается желание создать иную систему ПРО. Другое направление развития наших ПРО - это перехват тактических ракет, то, что является комплексом "С-300", "С-400". Тут мы продвинулись довольно-таки далеко, но проблема в том, что американцы имеют свою систему "Пэтриот". И очень трудно представить, что они как-то согласятся заменять свою систему "Пэтриот" нашей, поскольку это деньги, это рабочие места, и так далее. А наиболее перспективным мне кажется сотрудничество в области слежения за ракетными пусками других стран - раннего предупреждения. Так уж получилось, что Россия обладает немалыми возможностями отслеживать ракетные пуски на территории тех стран, которые вызывают наибольшее опасение в США. Это Иран, Ирак, Северная Корея. Станция Габала, развернутая в Азербайджане, позволяет с высокой степенью точности следить за пусками ракет из Ирака и Ирана. Вот это направление кажется мне наиболее перспективным, хотя и здесь надо будет преодолеть немало взаимного недоверия.

XS
SM
MD
LG